Пролог

Пять лет – возраст, когда мир кажется огромным и полным загадок, где каждый прохожий – потенциальный герой сказки, а каждая улица – неизведанная тропа. Для Куно улицы Киото были именно таким волшебным лабиринтом, особенно когда рядом шла Мугино, высокая и спокойная, словно древнее дерево, оберегающее юный росток. В свои пятнадцать или шестнадцать лет Мугино уже не видела мир глазами ребенка, но в ее движениях и тихом голосе все еще чувствовалась мягкая забота о маленькой Куно, доверчиво держащей ее за руку. Сегодня их прогулка привела их в один из старых районов города, где каменные мостовые хранили память о многих поколениях ёкаев и людей. Среди обычных горожан, спешащих по своим делам, они вдруг заметили две фигуры, резко выделявшиеся своим жалким видом. Двое нищих сидели прямо на холодной мостовой, их одежда была грязной и рваной, волосы спутались в колтуны, а в глазах плескалась такая глубокая пустота и безнадежность, что даже маленькая Куно почувствовала необъяснимую тревогу. Люди проходили мимо, бросая мимолетные взгляды, полные жалости, смешанной с каким-то странным уважением. Мугино же замерла, ее обычно спокойное лицо исказила гримаса боли и узнавания. Куно непонимающе дернула ее за руку, пытаясь привлечь внимание. Внезапно один из нищих, словно почуяв что-то особенное, поднял голову. Его взгляд, мутный и безжизненный, скользнул по Куно, затем остановился на Мугино. Второй нищий последовал его примеру. В этот момент к ним направились несколько охранников в форме, явно намереваясь прогнать бродяг. Даже Мугино, обычно такая решительная, не предприняла никаких действий. Неожиданно нищие, словно ведомые невидимой силой, приблизились к Куно. Один из них опустился на колени и осторожно обнял девочку, прильнув лицом к ее волосам, словно пытаясь уловить знакомый аромат. Второй сделал то же самое. Несколько долгих мгновений они молчали, вглядываясь в лицо Куно. И вдруг в их потухших глазах мелькнуло что-то похожее на проблеск воспоминания, но тут же сменилось разочарованием и горечью. Так же внезапно, как появились, они отпустили Куно и, не говоря ни слова, растворились в утренней толпе, словно призраки. Куно, испуганная и сбитая с толку, обернулась к Мугино, чьи глаза блестели от непролитых слез. — Мугино, кто это был? Почему ты плачешь? Что только что произошло? Мугино молчала, пытаясь справиться с захлестнувшими ее эмоциями. Прежде чем она успела ответить, рядом появилась Ясака, ее лицо было задумчивым и печальным. — Это… отголоски прошлого, Куно, — тихо произнесла она, ее взгляд скользил по толпе, словно пытаясь отыскать исчезнувшие фигуры. — Странные путники, чьи истории давно переплелись с судьбой нашего города. Но Куно чувствовала, что в словах Ясаки скрыто гораздо больше, особенно когда заметила, как Мугино украдкой вытерла слезу. Той ночью, устроившись в своей постели, она не могла уснуть, мучимая вопросами. Под покровом темноты она несмело пробралась в покои Ясаки и, робко взглянув на мать, попросила: — Мама, расскажи мне… расскажи мне историю про тех странных людей, которых мы видели сегодня. Почему Мугино так расстроилась? Кто они такие на самом деле? Ясака вздохнула, ее взгляд был полон грусти и воспоминаний. Она посмотрела на свою маленькую дочь, чьи глаза горели любопытством и тревогой. — Это долгая история, Куно, — произнесла она тихо. — История, которая началась задолго до твоего рождения… История о моем друге, о его верных спутницах… История о тенях прошлого, которые однажды были светом. И в тишине ночи Ясака начала свой рассказ.