Кошмары.

Где-то наверху грохотал дождь, но здесь — в подземелье, где воздух пах плесенью, озоном и потом — стояла напряжённая тишина. - Он не вернулся... - тихо сказала Ая. Её голос почти терялся в ритме капающей с потолка воды. Лидер не ответил. Сидел у стены, точил нож о камень - не потому что собирался его использовать, а потому что руки не могли быть без дела. Если дать себе время подумать, голова снова заполнится лицами мёртвых. - Ты думаешь он... Он мог... - начала было девушка. - Не говори это. - резко оборвал он. Он не мог слышать эти слова. Потому что если Сора сдался... если Сора сказал хоть что-то, то завтра на этом месте будет огненная воронка. Слишком много всего держалось на нитках. На людях вроде Соры, которые не боялись умирать. Которые боялись только забыть, за что они борются. Кудо встал. Тело ныло остатки старой травмы, след от чужой причуды, когда его едва не разорвало на молекулы. Ему тогда сказали, что он больше не сможет двигаться как раньше. Но он двигался. - Пора менять убежище. Он говорил тихо, будто Бес мог услышать даже сквозь землю. Он мог. - Что скажем остальным? - спросила Ая. Он посмотрел на неё. Глаза у неё были уставшими, слишком взрослыми для шестнадцати. - Скажем, что Сора погиб свободным. Ая кивнула. И хромая пошла собирать вещи, сжимая в ладони дырявую куртку. Последнее, что осталось от Соры.

***

Изуку проснулся, тяжело дыша. Холодный пот скопился у него на лбу, но он смахнул его лёгким движением руки. Он ощупал свое лицо, как будто чего-то не хватало. "Старого шрама" - внезапно пришло ему в голову, но он отмахнулся от этой мысли. Он сходил на кухню, взять стакан воды. Одним движением выпил её и снова вернулся в кровать. Ночь обещала быть долгой, ведь завтра - его первый день в Юэй.

***

- Ты уверен, что это не ловушка? Сора стоял на коленях, крутя старый аналоговый приёмник. Сигнал в наушниках фонил, хрипел, и только иногда - среди помех - звучали отрывки сообщения. - До сих пор Лидер-сама нас не подводил, - фыркнула Ая. Она сжимала винтовку с самодельным глушителем, не спуская глаз с горизонта. Солнце поднималось за дымчатым небом, окрашивая пепельные облака в медный. На мгновение повисла тишина. Даже ветер стих, как будто прислушивался. Кай кивнула медленно, будто соглашаясь не с Реем, а с собственной судьбой. - Если это ловушка, можешь убить меня первым, - безрадостно бросил Кудо. Ая улыбнулась. Без радости. - Ха! - Сора поднялся. - Так и сделаю, Лидер-сама. Это была ловушка. Аю ранили в ногу, Сору - в руку, я остался цел. Сора перевезал ногу Ай своей курткой и отвлек бойцов Беса, чтобы мы могли спастись. Я вынес Аю у себя на плечах, но Сора... Трое стали двумя.

***

Он просыпается с криком, но звука нет. Грудь вздымается рывком, как будто его вытащили из воды в последний момент. Потолок чужой. Тускло освещён. Комната - тишина. Только сердце в висках. Тук. Тук. Тук. Изуку не сразу понимает, что лежит на полу. Одеяло сползло. Подушку он, кажется, сжал в кулаке. Ладони дрожат. Его мама подходит к двери в комнату. - Зузу, что случилось? Все хорошо? - беспокойно спрашивает она. - Все в порядке мам! - заверяет Изуку, до сих пор пытаясь прийти в себя. - Просто... Он смотрит на дверь несколько секунд, затем отводит взгляд и смотрит на свои руки. На секунду ему кажется, что на его правой руке - странная перчатка, громоздкий наруч. Он моргает и видит только свою обычную руку. Это нормально, то, что было до этого - нет, говорит ему разум. Но что-то внутри говорит, что нормально обратное. Нормально - чувствовать у себя на плечах вес бронежилета, а на руках - громоздкие наручи. Он наконец приходит в себя и отвечает матери. - Просто кошмар. Он вдохнул. Медленно. Голос стал тише, но не исчез. - Просто кошмар, - повторяет он. Пауза. А потом шёпот внутри - будто издалека, будто не его, но из его горла: Ая погибла. Заражение крови. Сухо. Как в рапорте. Он не знает кто такая Ая. Никогда не встречал её. Но знает, что она умирала медленно. Что жар от лихорадки жёг её изнутри, а на губах осталась соль - не от слёз, а от сушёного пайка, которым делились на крыше. Он знает, что в последнюю ночь она спала, прислонившись к его плечу. Хотя это не его память. Почему он это помнит? Рядом за дверью шорох. Мама ещё не ушла. Он слышит, как она выдыхает. Он не говорит больше ни слова. И последнее, что не стирается из памяти: Трое стали двумя. Двое стали одним. Он остался один.