Стая под лунной

самом сердце густого леса, где деревья тянутся к небу, скрываясь от любопытных глаз, существует таинственный мир. В маленькой деревушке, затерянной среди зелёных просторов, мальчик радостно бегал по улицам, оглашая их своим звонким голосом: — Родилась девочка! Наследница! — Ты молодец, Алия, — сказал мужчина, крепко держа на руках новорождённую дочь. Послышался хриплый голос женщины: — Её глаза… в точь-в-точь как твои, Стёрд. — Ты права, — с лёгкой улыбкой ответил Стёрд. — Она моя копия. Он склонился над крохой и, вложив в голос силу и нежность, прошептал: — Я дарую тебе имя — Сэмуэль. Это имя значит: “услышанная Богом”. Девочка росла в любви. Её окружали заботой и теплом, её смех стал песней деревни, и каждый, кто её знал, любил её всем сердцем.Она росла. Прошёл уже год с её рождения. — Мама, помоги! — раздался крик. Алия, занятая готовкой, обернулась к голосу: — Что случилось? — Поругай папу! Он заставляет меня тренироваться! — девочка со слезами подбежала и обхватила мать за талию, пряча лицо в её одежде. В след за ней, с лёгким шумом, вбежал высокий мужчина: — Ах ты, мелкая негодница, побежала к маме жаловаться?! — весело сказал он, смеясь. Отец подхватил дочку на руки и усадил её себе на плечо, легко, будто она была перышком. Алия прыснула в кулак, стараясь не рассмеяться. — Ладно, ладно, хватит баловаться! Живо за стол! — сказала она с притворной строгостью. — Ладно, ладно, не ругайся, милая… А то наш малыш испугается такой страшной мамы и убежит! — поддразнил её Стёрд, ласково глядя на её округлившийся живот и мягко проведя по нему рукой. Наступила ночь. Луна тихо светила в окно, и всё было спокойно… до того самого момента. Сэм резко проснулась от громкого, пронзительного крика. Сердце бешено забилось. Девочка слезла с кровати и, босыми ногами ступая по холодному полу, побежала в спальню родителей. Открыв дверь, она застыла: на полу, тяжело дыша и корчась от боли, лежала её мама. — Мама?! — в панике прошептала Сэм, а потом закричала, выбегая в темноту дома: — ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА! Её голос разносился по ночной деревне, срываясь от страха.Акушерка осторожно держала на руках новорождённого младенца, завернутого в тёплое одеяло. Его крик разносился по комнате, наполняя её тонким, но уверенным звуком новой жизни. Сэм с интересом подошла поближе, её глаза блестели от волнения. — Почему он кричит? — спросила она, глядя на малыша. Алия, усталая, с бледным лицом и слабо сжимая покрывало, едва слышно проговорила, пытаясь улыбнуться: — Не знаю, доченька… Может, он так пытается сказать, что он здесь… что он хочет быть услышанным? Сэм засмеялась — искренне, по-детски, а Алия устало прикрыла глаза. Она была вымотана — роды отняли слишком много сил. В этот момент снаружи послышались торопливые шаги, и в комнату ворвался Стёрд. Его голос был полон тревоги и надежды: — Где она? Где Алия? Что с ребёнком?! Но прежде чем он успел увидеть жену, к нему, сияя радостью, подбежала Сэм: — Папа, папа! Вот он! Мой младший брат, правда? Стёрд перевёл взгляд на малыша, которого теперь держала акушерка, и слегка кивнул: — Ага… — проговорил он немного нервно, сдерживая эмоции, — это твой брат. — А как его зовут? — Сэм подняла на отца серьёзный взгляд. — Пока никак, — ответил он, обернувшись к жене, — А не хочешь ли ты сама дать ему имя? — Я? Правда могу? — глаза девочки вспыхнули, словно огоньки на ветру. — Я не против, — мягко сказала Алия, слабо улыбнувшись дочери. Сэм замолчала, склонив голову в сторону, словно задумалась над чем-то очень важным. Она тихо хмкала себе под нос: — Хмм… Хмм… Хмм… И вдруг, словно озарённая чем-то изнутри, громко и радостно крикнула: — Саймон! Его будут звать Саймон! Стёрд удивлённо приподнял брови: — Почему именно Саймон? Сэм серьёзно посмотрела на отца, и в её голосе прозвучала зрелость, неожиданная для такой маленькой девочки: — Потому что… я его услышала. Она мягко улыбнулась, нежно глядя на братика. Стёрд посмотрел на дочь, в его глазах отразились тепло и гордость. Он подошёл ближе, потрепал Сэм по волосам и с лёгкой усмешкой сказал: — Хорошо. Саймон — так Саймон.После рождения брата Самуэль всё чаще проводила с ним время. Нередко она перетаскивала его маленькую кроватку к себе в спальню, чтобы дать родителям выспаться. Саймон был довольно громким ребёнком — он часто плакал, и Сэм порой уставала, укачивая его на руках и тихо напевая ту самую колыбельную, которую в детстве пела ей мама. Они подолгу играли вдвоём — беззаботные, весёлые часы, наполненные смехом. Самуэль так привязалась к брату, что стала для него не просто сестрой, а чем-то большим. Алия, их мать, даже немного ревновала: её младший сын казался более привязанным к сестре, чем к ней самой. Но это не мешало ей любить их одинаково сильно. Саймон и Самуэль были похожи — оба с тёмно-синими волосами и яркими, чистыми голубыми глазами. И именно Сэм стала свидетелем первых шагов брата, услышала его первые слова. Первым, что он сказал, было её имя. Прошёл год. Вечер опускался на деревню. Саймон с усердием тренировался во дворе, сжимая в руках деревянный меч. Он сражался с воображаемым врагом, размахивая мечом так, что тот едва не выскальзывал из рук. — Я никогда не стану как сестра! — выкрикнул он, стараясь изо всех сил. — Мне не успеть за ней… В это время Самуэль вышла из дома, чтобы позвать брата на ужин. Увидев его усталого, покрытого потом, но всё ещё упрямо махающего мечом, она с улыбкой подошла ближе. — Тренируешься? — спросила она мягко. — Да, — выдохнул Саймон, не останавливаясь. — Это, конечно, похвально, — сказала Сэм, наблюдая за ним, — но не стоит перенапрягаться. — Нет! — выкрикнул он. — Мне нужно догнать тебя. Я должен стать сильнее, Сэм. Сестра подошла ближе, положила ладонь ему на голову и погладила по растрёпанным волосам. — Саймон, ты не слабый, — прошептала она с нежной улыбкой. — Просто ты ещё ребёнок. Знаешь, у каждого свой талант. Кто-то хорош в одном, а кто-то — в другом. У тебя тоже есть то, в чём ты хорош, и ты обязательно это найдёшь. Саймон с удивлением посмотрел на неё. — А теперь давай поедим, — продолжила она. — А потом, если хочешь, потренируемся вместе. Мальчик улыбнулся, с облегчением положил меч на землю и пошёл с сестрой в дом. За столом их уже ждали родители. Отец улыбался во все зубы, а мама — той самой мягкой, снежной улыбкой, от которой на душе становилось тепло. — Дети, за стол! — позвала Алия, выкладывая на тарелки тушёное мясо, аромат которого наполнял дом уютом и счастьем.Девочка бережно разложила плед на мягкой траве и обернулась к матери: — Вот здесь и устроим пикник, — с улыбкой сказала она. Алия посмотрела на дочь с одобрением и кивнула, начиная выкладывать еду на плед. Место было действительно чудесное: почти весь лес окутывали высокие ели и густые деревья, закрывающие небо, и солнечные лучи едва пробивались сквозь густую листву. Но именно здесь, в этом крошечном просвете, свет заливал землю, согревая её и заставляя расцветать редкие, яркие цветы. Это уединённое, волшебное место находилось довольно далеко от их дома, но стоило того, чтобы сюда дойти. Саймон, как всегда, не сидел на месте. Он бегал вокруг, смеялся, подбрасывал в воздух шишки и кружился на месте. — Саймон, не убегай далеко! — окликнула его Самуэль, наблюдая за братом с лёгким беспокойством. И вдруг раздался крик. Резкий, отчаянный, женский. — Мама?! — испуганно воскликнула Сэм, подскочив с места. Алия схватилась за живот и опустилась на колени. Лицо её побледнело, а дыхание стало тяжёлым. Сэм бросилась к ней, а Саймон застыл в нерешительности. — Саймон, беги! — крикнула Самуэль. — Найди кого-нибудь из взрослых! Или беги домой, быстро! Не задавая лишних вопросов, мальчик развернулся и побежал. Он мчался, едва касаясь земли ногами. Сердце стучало в ушах, слёзы обжигали глаза. Он не знал, что делать, но знал одно — нужно успеть. Когда акушерка Стерд и несколько оборотней из деревни прибыли на место, перед ними предстала сцена, которую они не забыли ещё долго. В руках Самуэль был новорождённый младенец. Он громко кричал, испуганный, измазанный в крови. Вся земля вокруг была пропитана ею, а девочка, дрожащими руками, перерезала пуповину когтем, как когда-то это делала Алия. Она приняла роды сама. Сына, второго ребёнка, назвала она — Арут. Это имя значило “возрождение”. На удивление всех, Арут оказался спокойным ребёнком. Он редко плакал, часто спал, словно чувствовал, как его берегут. Внешне он был словно копия своих старших брата и сестры: тёмно-синие волосы, яркие голубые глаза — такая же яркая кровь, как и у них. Арут рос весёлым и добрым мальчиком. Он с радостью помогал маме, с удовольствием бегал следом за Самуэль и Саймоном, стараясь участвовать в их играх. Сэм и Саймон приняли его с открытым сердцем, словно он всегда был с ними. Так прошёл ещё один год. Быстро, почти незаметно. Но для этой семьи он стал годом чуда, перемен и новой жизни.День посвящения. Сэм уже восемь лет. Её сердце бешено колотилось, и она не могла больше ждать. — Не могу больше ждать, я так волнуюсь! — произнесла она, крутясь на одном месте. — Сестра, успокойся. Это всего лишь день посвящения, — сказал её младший брат, шестилетний Саймон, пытаясь уговорить её. — Разве это не важный день, братик? — спросил Арут — Конечно, важен, — ответил Саймон, но сам был уверен, что для её силы это всего лишь формальность. — я уверен что ты Альфа, Сэм. Арут, их четврёх летний младший брат, задумчиво посмотрел на Саймона. — Почему ты так уверен? — Потому что сэм всегда была больше всех волчат в волчьей форме, — ответил Саймон, с гордостью на её способности. — она хороша в фехтовании, в магии, и её волчьи способности просто невероятны. Все готовились к важному дню. Сэм облачилась в традиционное церемониальное одеяние, белое, лёгкое и переливающееся на свету, как утренний туман. Рукава его струились, придавая её образу величественность. В этом наряде она чувствовала себя словно парящий в облаках, когда шла по красному ковру, который вел к пьедесталу с Лунным камнем. Этот круглый камень, напоминающий Луну, был не просто украшением — это был символ их силы и судьбы. Сэм подошла, взглянув на своего отца, который, заметив её волнение, сдержанно поддержал её взглядом, молча говоря, чтобы она не боялась. Сэм положила руку на камень. В тот момент камень окрасился в красный цвет, и внезапно на его поверхности засиял синий свет, переплетаясь с красным в форме инь и янь. Всё вокруг будто затихло, и в голосе её отца прозвучал восторг: — Вы видели это? Моя дочь… истинная Альфа! Село огласилось радостными криками. Истинный Альфа появляется раз в тысячу лет, и теперь у них было два истинные Альфы — вожак и его дочь. Однако внезапно взгляд её отца помутнел. Он резко огляделся в глубь леса. — Это не оборотни, — прошептала Сэм, с подозрением принюхиваясь. Алия, её мать, с тревогой взглянула на неё, и с опаской сказала: — Я переживаю. Что происходит? В этот момент издалека подбежал страж, и её лицо было искажено страхом. Она сообщила, что на деревню напали люди — серебринки. Страх заполнил сердца оборотней. — Бегите! — закричал её отец, увлекая семью в сторону безопасности. В ту же секунду один из серебрянок бросил факел на дом, и тот загорелся. Весь поселок охватил огонь. Сэм мчалась по деревне, испачканная в сажу, крича и пытаясь найти братьев. Она пыталась их учуять среди пламени и дыма, но в воздухе царила ненависть, страх и смерть. Среди этого хаоса она наконец заметила знакомый силуэт. — Мама! — крикнула она, подбегая к Алии, которая, защищая сыновей, стояла в огне. Мать, изнеможенная, с трудом ответила: — Сэм, возьми братьев и беги. Беги как можно дальше и не оглядывайся. — Мама, иди с нами! — плакала Сэм, но Алия, тяжело дыша, вдруг почувствовала удар в живот. Это был кинжал с ядовитым аконитом. Сэм вскрикнула, её сердце сжалось от боли и ужаса. Она запомнила лицо того человека, который с яростью взглянул на неё и её братьев. Он вытянул второй кинжал, но на него тут же напал другой оборотень. Мать протянула ей медальон с тремя горизонтальными полосами, символами их клана. — Это твой отец хотел отдать тебе, когда ты пройдешь посвящение, — сказала она, её глаза сверкали золотом. — Но сейчас… ты должна бежать. Сэм, в ужасе, не успела сдержать слёзы, когда Алия толкнула её в спину, крича: «Беги!». Алия встала, её глаза заполнились золотым светом, когти вылезли, и она пошла на бой с врагами. Сэм схватила братьев за руки и рванула в темноту, слыша за собой крики людей, потерявших родных, и звуки, которые будут преследовать её всю жизнь. Она мчалась всё дальше, её ноги почти не касались земли, а крики и запах смерти преследовали её, звеня в ушах. Вскоре она была достаточно далеко, чтобы дым и огонь стали исчезать, а крики стихали. Но её память навсегда запечатлела ужас, страдания и лица тех, кто не успел уйти. Братья, уже не успевающие за ней, были подняты на её плечи, и она продолжала бежать, пока не оказалась вдали от родной деревни.