Часть 1

Письмо доставили поздним вечером. Из сада тянуло свежестью, в воздухе пахло розами и грушевой завязью, кружились у светильника бесцветные мотыльки. Была середина лета, темнело лишь глубокой ночью и в закатных лучах волосы гонца казались медно-рыжими, как черепица королевского дворца. Рионтар видел из окна, как он нетерпеливо топчется у самых ворот, камзол был богатый, расшитый золотом. Дух сообщил, что аж из столицы. Они и жили считай почти на окраине. Но мертвые слуги к делам подходили тщательнее живых. Оттого и раздражали меньше. Даже матушку. — Впусти, что же. Придворный маг открыл сияющий ослепительно-белым портал почти у их сада, ближе не пускал матушкин костяной круг. Она сама по обыкновению даже не поднялась из своих подземелий, такие мелочи, как воля короля ее вообще интересовали крайне редко. Ее саму он почему-то никогда не вызывал, приходилось отдуваться сыну, которого алхимичка вечно вместо себя посылала. Да и вообще — послать матушка всегда умела… Даже его, а может и особенно его — отношения у них с самого детства как-то не заладились, слишком уж они были разные. А может слишком похожи, как смеялась сестра. Карамин вообще всегда и над всем смеялась, вот уж кто без сомнений в нее пошел, даже обликом они были как из одной стаи, — черноволосые, темноглазые, как осенняя полночь. Он сам под зимней луной родился, как о нем говорили — глаза у него были серые, волосы русые, тоже как пеплом припорошенные. Даже на отца он не особо походил, все больше на одного из позабытых призраков. Разве что характер имел не столь уравновешенный, как свойственно мертвецам. Может в силу двадцати лет против сотни, а может таким уж наделила бессмертная мать. Да и матушка добавила от себя. — К королю Рионтара Жаболюдского требуют. Без промедления. И девчонку-магичку с собой взять велено, — грубовато отрапортовал с порога чванливый придворный гонец в плаще с гербами, не утруждаясь положенными церемониями. — А чего сразу не илаирскую мантикору? — иронично поинтересовался маг, прикрывая двери, — Ладно, ступай. С утра приедем. Гонец не двинулся с места, поставил ногу на порог. Под порогом что-то подозрительно завозилось и колено тут же прострелило. Ногу гонец убрал, а вот сам с глаз не убрался. — Без промедления, — сморщившись от боли, повысил голос он. Глаза Рионтара мрачно сузились. — Без промедления ты у меня сейчас сам туда отправишься. И это в лучшем случае, если целиком туда, — недобро пообещал он. Как и матушка, он очень не любил, когда приходилось повторять дважды. К тому же спать хотелось неимоверно, а не тащиться будить сестру, открывать портал и выслушивать очередные упреки черт знает, за что. Но всегда находилось. Так уж поводом больше, поводом меньше. Небось даже этот не переминет нажаловаться. Впрочем, Карамин сама спустилась следом, видно издали почуяла чужаков. Чутье у нее было зверское, тоже от матушки. — Как можно, братец? Мы ведь все безмерно уважаем Его Королевское Величество. И рады служить днем и ночью, всеми нашими скромными силами, — ласково пропела она, изображая учтивый реверанс и искреннюю преданность короне. Реверанс удался значительно лучше, но не особо проницательный посланник все равно растаял. Сестра с самого рождения была очаровательной дря… девочкой. Вот и сейчас взяла под руку, нежно улыбнувшись брату. «Может куснуть и под пол? Ну мало ли, в лесу заблудился» Рионтар молча покачал головой. «Сама же сказала… безмерно. Черт с ними, все равно не отвяжутся». Да и лес вокруг одно название, три осины, две сосны, Тут же не Сар Маэт чтоб люди бесследно в путях пропадали… то было имя проклятой чащи в двух днях пути к северу от столицы. Ныне древний язык мало кто помнил, чаще звали просто — Рощей. И Рионтар сам не знал, почему она ему порой снилась. Он и не был там никогда, только читал о старом лунном круге, почти позабытом еще с тех пор, как и люди в этих местах не жили. Аэлин тоже не была, даже не летала туда. Говорила — дышать нечем, и небо там мертвое. — Ладно уж, идем, — сдался он, размашисто вычерчивая портал. В королевский дворец они ступили вдвоем. Гонец где-то на заднем дворе потерялся. Кажется, приземлился метров с трех на курятник. В конце концов, магические порталы были не рассчитаны на простых смертных. Особенно когда никто особо их рассчитывать и не трудился. Сам же сказал — без промедления… Король дожидался в тронном зале, будто бы им было назначено с официальным визитом. Но сам был в халате. Кроме него в зале ошивался только придворный маг в островерхой шляпе и украшенной каменьями мантии, являя собой зрелище величественное, но занудное, как весь придворный церемониал. Судя по тому, что он периодически зевал и украдкой прихлебывал из фляжки, сам он давно устал от своей должности, да и вообще от жизни земной. — Сын Дьявола в народе явился, — едва кивнув вместо приветствия также почти с порога провозгласил король. Вид у нег был такой же уставший, словно он ночь не спал, хотя скорее от очередной пьянки, чем забот государственных, — Шестерых уже погубил за два месяца. А сам говорят на колдуна черного похож. Хотя кроме тебя у нас тут таких и не водится… — пристально посмотрел он в глаза молодого мага. Рионтар взгляда не отвел. — И? Вы думаете, мне до такой степени делать нечего? — спокойно спросил он. Хотя прозвучало все равно колко. Но его и так вытащили почти из постели, еще и сестру зачем-то велели привести. Если ради того, чтобы слушать подобную чушь… — Да нет, что ты, — примирительно хмыкнул король, — Я ж тебя знаю, Рион, ты б так не смог. — Благодарю за доверие, Ваше Величестео, — коротко поклонился маг. Король слегка устыдился. Но особой тонкости души от него ждать не приходилось, человек он был прямой, как городские стены. — Кхм… я вообще про то, что спрятал бы получше, если чего и было, да? — он почему-то посмотрел на магистра и старик величаво кивнул. — Безусловно. Да и пентаграмма демонская у злодея поговаривают, еще и на таком месте, что сказать стыдно. Ты, Рионтар, того… не настолько все-таки пока что свихнулся, я думаю — рассудительно, хотя и с неким сомнением заключил он. — И за веру в меня, наставник, — снова поклонился маг. Король пасмурно взглянул на обоих. — Ну ты это, не ерничай давай, Рион! Ради серьезного дела позвал. В общем излови эту паскуду, покуда всю столицу не переполошила. А лучше сразу чтоб… все равно в темнице такому не место. Молодой маг довольным столь высокой честью отнюдь не выглядел. — Я вам не псина цепная, за каждым сумасшедшим бегать, Ваше Величество, — без особого почтения напомнил он, — Пошлите стражу расследовать. Или тайную службу. — Так ему сам нечистый, мол, говорят, помогает. Боятся они все, — вздохнул король. — Ну так паладинов пошлите, — предложил альтернативу Рионтар. Светлые рыцари редко чего-то боялись, головы у них были наполнены верой и поистине монолитные, куда там дубам. Король снова тяжело вздохнул, почесал бороду и на всякий случай истово перекрестился. — Да нас самих аббат ихний уже послал, — наконец признался он, — Три недели искали, не нашли никого. Говорит, молиться надо, нет никакого маньяка, возмездие это все божье за наши грехи. Рионтар только хмыкнул про себя. Люди никогда не менялись. Они доброго бога не так давно себе придумали, а теперь вот значит и корни зло отыскались. Будто своего не хватало. — Ну а от меня то вы чего хотите? Он не маг, матушка бы чужого учуяла на своей земле. Как я вам его найду, если вы сами не знаете, кого ищете? Король при упоминании бывшей любовницы заметно поскучнел. Кажется, после слов о земле так особенно. Хотя формально она даже при дворе толком не служила, древняя кровь есть древняя. Некогда люди служили одной лишь Луне и ее кругу, который бессмертная мать наделяла особой силой. И пусть много воды утекло с тех пор и мир непоправимо изменился, расклад сил в пользу светлых пешек еще не означал того, что сброшена с доски черная королева. — Он на девиц невинных охотится… юных совсем, — вместо Его Величества объяснил магистр, кивая на благовоспитанно стоящую у дверей сестру, — Вот как сие прелестное дитя. Портит и в жертву Сатане приносит. Выбирает таких, чтоб только нянька рядом была, особливо если молодая совсем. Сестра перекрестилась, лицо у нее стало скорбное, взгляд был наполнен тревогой и слезами, губы шептали молитву. Все как подобает моменту. Рионтару порой казалось, что она эти моменты заранее репетирует — слишком уж складно все выходило. Хотя няньки с ней почему-то дольше недели не выдерживали, только домашние духи. — И что — их тоже в жертву? — заинтересовался маг. Вид у него был задумчивый. Но подходящих ритуалов на ум не шло, только мысль, что кто-то снова вообразил себя тем, чем ему отродясь было не по руке. С людьми это часто случалось. Особенно почему-то со светлыми. — Нет, только портит, — все же соизволил ответить сам король. Рионтар слегка поперхнулся. — Какая… прелесть. И как вы себе вот это сами хоть все представляете на моем месте, Ваше, прости господи, Величество?! — бесконечно ядовито поинтересовался он. На своем он подобное даже теоретически представлять не желал. — Ты должен полностью отдаться делу! — безапеляционно стукнул жезлом об пол отец народа и не только, — Ну… если понадобится. На кону честь страны! И не сметь мне тут… вот того, что обычно смеешь — не сметь! И вообще смотри у меня, — неопределенно пригрозил он. И широкими шагами направился прочь из тронного зала. С государственными речами без советников у него по обыкновению не ладилось. Карамин за спиной поклонилась и сдавленно закашлялась, по прежнему изображая саму невинность. Рионтар поджал губы. Впору было покраснеть, но маг почему-то только сильнее побледнел от злости. — Размечтались, — ледяным тоном отрезал он, — Не дождетесь! Не потрудился даже про величество добавить, а по правде хоть всего того не сказал, что очень хотелось. Где он видел например и такие поручения и такую страну и главное такого отца. «Этого еще не хватало. Совсем уже с ума посходили!» Король не обернулся, только тяжелой дверью от души хлопнул. А вот старый магистр все-таки слегка покраснел. — Да не в том смысле, силы небесные… — немного нервно уточнил он и с отчаянным вздохом махнул рукой, — Ну сделай что-нибудь с собой, Рион, ты же алхимик! Рионтару неудержимо захотелось сделать что-нибудь со всеми окружающими, включая горячо обожаемую сестру и глубоко неуважаемого наставника. — Вот скажите честно, магистр, вы другого идиота не нашли? — вкрадчиво поинтересовался он, доверительно приобнимая старика за плечи. — Нет конечно! — машинально брякнул тот, но увидев нехорошо сузившиеся глаза быстро поправился, — То есть… ты же у нас самый талантливый, мальчик мой, ну кто, если не ты? «Кто еще на такое согласится» — без труда прочитал мысли Рионтар. Не то чтобы он умел, просто на лице было написано. Но по льстивому тону стало ясно — положение безвыходное. Если они так лебезят, значит дело и правда плохо. — Ладно, — подытожил он, — Но оплата вперед. И чтобы ни одна тварь… Рионтар не договорил, обреченно понимая — как минимум первая уже тихо хихикает за спиной. И можно было не сомневаться, что не последняя. — Ну разумеется! — также неубедительно пообещал магистр, позвонил в колокольчик, делая знак слуге, — Это совершенно секретное поручение государственной важности! Рионтар ощутимо скривился, но ничего не ответил. К государственным делам он относился с любовью конюха к навозной куче. Одни катаются, а другим выгребать. — Кара. — Да, мадам? — немедленно откликнулась сестра, всем своим видом являя бесконечное послушание. Маг наклонился, заботливо поправляя воротничок «воспитанницы» и затягивая ленточки слегка туже, чем следовало. — Уши оторву, — тихо и очень недобро пообещал он, — Все. Девочка сокрушенно вздохнула, промакивая кружевным платком глаза. Совершенно сухие, но все равно смотрелось трогательно. Для тех, кто ее не знал. — Не любишь ты меня, милый братец, — грустно посетовала она. Рионтар окончательно помрачнел. — Любовь изобрели кретины. Портал засиял мертвенным бледно-зеленоватым светом. Кара радостно улыбнулась. — Вот она-то их и погубит! Золото принесли быстро. Рионтар успел заметить, как магистр тоже перекрестился, глядя им вслед и кажется, сплюнул через левое плечо. И предпочел счесть, что на удачу. Тогда он, кажется, был еще оптимистом. *** — …Все, ко мне в спальню и раздевайся, — командирским тоном распорядилась Карамин, едва они переступили порог, — Если бы ты знал, как давно я мечтала что-нибудь с тобой сделать… В такие моменты она ужасно была похожа на матушку, несмотря на свои годы. Рионтар даже не сомневался, что подразумевала сестра «что-нибудь крайне противоестественное». Хотя от них обеих всего можно было ожидать. — А тебе не рано ли? — приподнял брови он. К человеческим условностям маг относился пренебрежительно, весьма туманно их понимая, и все же. Дело даже не в том, что Карамин была единокровной сестрой. Дело в том что она была Карамин. Короче говоря последней, в ком он при любом раскладе смог бы видеть не то что женщину, а вообще нечто такое, к чему приближаться стоило без крайней нужды, и то желательно с осиновым колом. Хотя нет, предпоследней. После матушки. — Да нужен ты мне! — фыркнула сестра, даже не подумав покраснеть хотя бы притворно, — И вообще, чего я там не видела. — И где же это?! — уже неподдельно возмутился Рионтар. Не то чтобы он тоже умел стыдиться, но хоть что-то святое в этом доме должно было оставаться. Личное пространство, например. — Я про мертвяков, — успокоила Кара, уже поднимаясь по лестнице, — Уж вряд ли при жизни сильно интереснее. Разве что кровь… хотя твоей только мотыльков у лампы ночами травить, небось от зелий как полынь на вкус давно стала. И вообще я не про то, мантию снимай, говорю. — …А я кстати думала, вы так ходите, — мило заметила сестра, когда ткань соскользнула на пол. Рубашку он тоже расстегнул, все равно скажет, что не видно, а на самом деле потому, что уж слишком нравилось помыкать, особенно теми, с кем редко выпадала возможность, — Ну, чтоб страшнее было. Мало ли нападет кто, а силы все кончились, — предположила она с той же невинной улыбкой. — Чем, интересно? — с не менее искренним участием поинтересовался маг. Не знал бы кто, может и поверил в любящего брата, который и впрямь беспокоится о душевном здоровье маленькой сестрицы. Рионтар никогда не беспокоился, он был совершенно в них с матушкой обеих уверен. — Хвостом, конечно, — в тон откликнулась Кара. — Как обычно. Как ни странно, девочка первой взяла себя в руки. Переругиваться они могли вечно, но когда дело доходило до продумывания очередных пакостей, юная ведьма подходила к вопросу с неподдельной ответственностью, которая не снилась и убеленным сединами архимагам. — Так, ладно… ну платье определенно надо закрытое, — обходя вкруг, как коня на ярмарке, заключила она, — Худой не худой, а жилистый что-то, где и успел. Дам с такими плечами не бывает. Да и ноги… ну хоть не кривые, юбку подлиннее найдем и порядок. А вот талию поясом подчеркнем, хорошо будет. Не такой уж ты и страшный, упражнялся что ли с посохом? — Бегал много, — с непроницаемым выражением лица отозвался брат. В основном прибирая за драгоценной сестрицей бардак, который она неизменно устраивала с величайшей внимательностью к деталям и полной самоотдачей. Вот и сейчас не обратила никакого внимания на многозначительный тон, продолжая размышлять вслух. — Ну грива у тебя своя, шиньон не нужен, — лишь подтверждая опасения мага о том, как это все выглядит со стороны, заключила она, — Заплету как-нибудь, глаза подведу. Руки у всех магов тонкие, с веером точно разберешься, в перчатках шрамов и рун не видно. А вот с каблуками проблемы. Да и с платьем, — наконец определила насущные задачи Кара. — Какие? — слегка удивился Рионтар. По его собственному мнению проблемы у него были разве что с головой, учитывая то, что он вообще согласился в этом участвовать. — Такие, что платье на твой рост только шить на заказ с месяц, — огорченно пояснила сестра, — А на каблуках и того дольше учиться ходить. За это время наш злодей или перережет всех девиц или сам стражникам попадется. Вместо ответа брат молча начертал в воздухе какие-то неясные знаки, отгоняя от себя малодушные мысли, что оно бы и к лучшему, чем так позориться. Его собственная одежда подернулась рябью, превращаясь в светлую блузку с высоким горлом и прямой темной юбкой. — Иллюзия? — усомнилась Кара, — А если пощупают? — Значит такова их судьба, — туманно обронил маг, — Но вообще трансмутация. Справлюсь. Сапоги тоже поменялись, став короче, зато обзавелись серебряной шнуровкой и устойчивым каблуком. Хотя с непривычки Рионтар все равно едва не споткнулся, тихо выругавшись сквозь зубы. — Как вы вообще на этом ходите… Но в целом держался на удивление изящно. Может потому, что каблуки были не особо высокие. Кара даже не съязвила ничего по обыкновению. Каблуки она сама не любила, хотя с ее ростом выбирать уже не приходилось — разве что учиться смотреть свысока снизу вверх. В принципе, с годами получалось все лучше. По крайней мере, брат регулярно бесился. Хотя и старался не подавать вида. — Нет, все-таки чего-то не хватает! — скептически протянула она, ненадолго все же вспоминая о манерах и обернувшись лишь когда он уже застегнул последнюю пуговицу, — Вроде и красиво, а жутко. Не похож ты на… Карамин как-то замялась. — Женщину? — На человека, — подумав, честно призналась сестра, — Вообще. Да и профиль у тебя такой… только на монетах чеканить, а не баллады петь под балконом. Это безнадежно. Тут художник нужен. И лучше сразу из Илаира, чтоб поистине гениальный. Рионтар вновь как-то странно повел рукой, что-то тихо пропел, она не разобрала слов, но силуэт словно окутался лунным светом, неуловимо изменяясь. — А так? — странно улыбнулся он. Странно было потому, что был и он и не он разом. Вроде бы и собой остался, но черты сгладились хоть частично, фигура тоже изменилась, хоть и не так сильно, как стоило бы. Только рост почти таким же остался, да взгляд. И голос хоть и стал куда как мягче, бархатнее, а звучал все одно раздражающе до крайности. Может потому, что она таких заклятий вообще не знала, слишком уж тонким было плетение лунных нитей. — Ну… ну на девушку больше походить стал, — тактично заключила Кара, — Очень такую… высокой семьи, — и язвительно прибавила, — Хотя формы что-то не впечатляют. Уж при таком таланте мог бы и побольше наколдовать себе достоинств. «Несуществующих». Она это не сказала, но маг все равно услышал. Хотя сделал вид, что нет. Насмешку насчет крови он тоже пропустил мимо ушей, хотя и понял, к чему сестра клонит. Эксперименты с чистой кровью никогда до добра не доводили. — Ни к чему. Будем стрелять глазами, — только и усмехнулся он. С точностью у привыкшего к сложным плетениям мага все было традиционно более чем неплохо. Но сестра поспешно отмахнулась, доставая свои краски. — Ну нет, вот этого точно не надо! Твоими глазами только ворон в подлете сбивать. — Нормальные у меня глаза, — все же слегка оскорбился Рионтар, усаживаясь в кресло и стараясь не смотреть в зеркало, отчего-то услужливо, а зная сестру — скорее коварно левитирующее прямо перед носом. Не то опасался, что едкая краска в глаза попадет, не то вообще видеть не хотел то, что получалось. Он предпочитал, чтобы его ценили за мастерство. А… а прочего в доме и так хватало. Взять хотя бы матушку. — Нет. Красивые, — убежденно поправила сестра, продолжая свое черное во всех отношениях дело. Маг слегка пожал плечами. — Ну вот, сама же говоришь. — Я говорю — это не одно и то же, понимаешь, братец? — ехидно уточнила Кара, поправляя последние штрихи и задумчиво поинтересовалась, — Кстати, у тебя по батюшке драконов случайно в роду не бывало? — Нет вроде, а что? В зеркало взглянуть все же пришлось. И то, что маг там увидел, кажется вызывало весьма противоречивые эмоции. Настолько, что ртутное стекло пошло трещинами и рассыпалось ко всем чертям мелкой пылью. Карамин только хихикнула, со свойственной ей уверенностью в своих талантах сочтя, что брат вне себя от восторга. Ну, частично угадала. — Да так, ничего, — по прежнему задумчиво протянула она, складывая кисти, — Глаза говорю… уж больно красивые. Даже у матушки не такие. И у меня… слава богам. Кстати да, надо бы еще шляпку найти… с полями… и побольше, — уже вновь уйдя в свои мысли, пробормотала сестра. Рионтар только мрачно вздохнул про себя, поднимаясь с кресла. По его мнению глаза у сестры вообще были откровенно таки издевательские, как у шкодливого котенка. Да и голос тоже, особенно когда она вдруг опомнилась, принюхиваясь к чему-то: — Погоди, а как ты вообще… ты что, заранее уже выпил? — А ты думаешь я трезвым согласился бы на это вот все?! — тихо вызверился маг. Не то, чтобы на самом деле была такая уж разница, та же мантия тоже считай до полу, тайные руны не особенно отличались от подведенных чернильным камнем глаз. Но во первых под мантией полагалось носить брюки, а вот вторых взгляд в ритуалах не упирался в постоянно хихикающую сестру. Даже когда она молчала, взгляд у нее был выразительный до крайности. И выражал он в основном такое, что придушить хотелось за все… хорошее. Неимоверно. Видимо Кармин тоже что-то такое ощутила, потому что даже смеяться перестала. — Я вообще-то про люпиновое зелье, — примирительно подняла руки она, — Без него же трансмутационные заклятия не действуют. А не высоковат ты вообще, кстати, для дамы? Последний вопрос уже по обыкновению был преисполнен ехидства. Дольше, чем на минуту, ее благовоспитанности все равно не хватило. Что бы там ни говорила о глазах, ее и драконы не особенно пугали. Скорее наоборот, вечно в небо тянуло, подстать фамилии. — В самый раз, — хмыкнул Рионтар, — Издалека увидит. «И сбежит в ужасе». Насчет людей у него иллюзий не было, они храбрились лишь толпой, и то до поры до времени. Но Карамин, кажется, имела другое мнение и на этот счет, придирчиво оглядывая свою работу. — Определенно перед тобой никто не устоит, братец! Вот всегда бы так ходил — может и не шарахались бы… не дамы, так кавалеры, — лукаво заключила она. «Этого мне еще не хватало», — хмуро подумал вновь Рионтар. Как и большинство магов, он был без малейших предрассудков насчет дел любовных и терпеть не мог всех совершенно одинаково. Однако сестра была довольна. Дама получилась изысканная, хоть и строгая — надевать традиционную для двора кружевную вуаль маг отказался, ограничившись подобающими ученой даме книжными очками и шляпкой с лилиями. Очки конечно были фальшивые, да и цветы из обрезков бумаги и шелка. Сказал, что и так плохо в сумерках видит, хотя по правде говоря предпочел бы не видеть вовсе. Даже своего отражения в зеркале, а пуще того — в глазах от всей души развлекающейся сестры. Заплести она кстати так ничего и не заплела, точнее едва увидев подозрительно блестящие шпильки и добрые глаза Кары, маг без сомнений определил, что в этом сезоне в моде свободная волна. Переубедить, увы, не удалось, хотя очень хотелось. Зря что ли украдкой точила. Она еще кудри завить предлагала под предлогом возвышенной романтики, но Рионтар категорически отказался. И без того ощущал себя высокогорным бараном. Чувство было доселе незнакомое и отнюдь ему не понравилось. *** Охотиться злодей предпочитал возле Сигизии, которая была по различным временам и чайным залом и театром и просто местом, где со вкусом можно развлечься и потратить наследство. В отличие от кабаков, место считалось за вполне пристойное, менестрели практически трезвые, хозяин на короткой ноге с двором, почтенные матери и няньки часто тут собирались, присматривая женихов и поводы для сплетен. Вопреки ожиданиям, к ним устремились многие взгляды, стоило им войти в большую комнату, украшенную цветами и свечами. И отнюдь не без интереса, хотя в некоторых сквозило удивление. А у кого-то и восхищение. Даже подлетевший официант молодцевато подкрутил ус, сходу подмигивая молодой гувернантке. — Чего желают благородные дамы? — Аконита на спирту и веревку, — без всякого намека на улыбку отозвалась леди. Взгляд из-под серебряных очков у нее был весьма суровый, несмотря на молодые годы. — А… такого не держим, — растерялся тот, — Уж простите, госпожа! «Только не убивайте» — почему-то пришло ему в голову. То ли первую учительницу до боли напомнило, то ли виверну из марегорского заезжего зверинца. — Мадам шутит, — очаровательно улыбнулась девочка, которую она сопровождала, — Цветочного чаю, пожалуйста. — Сию минуту, — поклонился официант. Задора в нем почему-то заметно поубавилось, даже от столика попятился задом. «Нас так самих за маньячек примут!» «Извини, не знал, что ты это скрываешь» Вместо ответа Карамин молча толкнула брата острым локтем в бок. Не то мстительно, не то указывая на что-то. Она ощутила этот взгляд через весь зал. В темном углу сидели двое в одинаковых черных плащах, один был совсем неприметный, средних лет, полноватый, с добропорядочным и весьма добродушным лицом. Зато другой, помоложе, сразу привлек ее внимание. — Вон тот что ли? У него глаза хищные. Брат мельком взглянул, куда она указывала. В темноте он не видел, но мог ощущать ее эмоции, когда Карамин позволяла. — Посмотрим. Не все то кошка… что полагает, будто оно не мышка, — задумчиво проговорил он, усмехнувшись чему-то. Вместе с обликом утонченной дамы выглядело честно говоря весьма странно. Если не сказать — страшно. Будто трансмутации на мгновение испарилась, являя из романтичного флера древнее зло. Но они сидели боком, окружающие особо ничего не заметили, а Карамин было плевать, ее занимали совсем другие мысли. Она понадеялась, что это окажется не другой. У него и правда были красивые глаза, блестящие, как смоляные камни. И когда незнакомец вдруг встал со своего места, она незаметно послала ему воздушный поцелуй. Но кажется промахнулась, хоть видела, как он прошел через весь зал, ловко обходя танцующих. Не мог не заметить, как юная девица заигрывала с ним, ведь смотрел прямо на них. Вот только направлялся он почему-то к гувернантке. — Мадам танцует? Незнакомец был высок, смугл и широк в плечах. Темные с медным волосы рассыпались по плечам, выдавая в нем рианскую кровь. В глазах плескалось завораживающим карнавалом горячее и злое веселье. По всему было видно, что он прекрасно знает, какое впечатление производит на окружающих. Хотя как оказалось, не вполне на всех. — Смотря что, — без особого восторга откликнулась леди. В основном выходило, что по граблям, но и вальс доводилось. Собственно, его музыканты и заиграли, репертуар в Сигизии был небольшой. Из традиционно полагающихся к высокому происхождению умений танцевать маг умел куда лучше, чем рисовать и куда хуже, чем петь, а предпочитал так и вообще литературу, хотя по большей части не художественную. Да и вообще, принцем быть его никогда не учили. Впрочем, под настроение и уж тем более по необходимости мог изобразить нечто пристойное. После магических практик и вовсе казалось ерундой, считай и думать не нужно. Разве что постоянно улыбаться раздражало, к тому же смотрел партнер не в глаза, а значительно ниже. Было бы, на что. Но видно — хватало воображения. С другой стороны, может оно и к лучшему. Глаза всегда их всех выдавали. …Тем временем его невзрачный спутник незаметно подсел к одиноко скучающей за чаем девочке. — Мадам держится с большим достоинством! — будто бы невзначай заметил он светским тоном, кивая в сторону танцующих. Глаза у него были невыразительные, бледные, неопределенного оттенка порядком застоявшегося болота. — Большое достоинство — это у нас семейное, — вежливо улыбнулась Карамин в ответ. Она была уверена что брат тоже их услышал. — Ах, извините, я не представился… меня просто с первого взгляда поразила ваша красота, юная леди. Леомир, граф Остерийский, к вашим услугам, — наконец поклонился он. Хотел поцеловать руку, но девушка стыдливо спрятала ладони в складках юбки. Это имя Карамин уже где-то слышала, хотя не сомневалась, что принадлежит оно другому. — Я Кара, — скромно представилась она. — Кара… а дальше? — не понял мужчина. Он напоминал какую-то скучную рыбу, наверное все же карпа, подумав, определила она. Но матушка всегда говорила, что всякая тварь вкусна, если уметь приготовить как следует. Девушка вновь улыбнулась. — Для вас — просто Кара. — О, вы так скромны… — с неожиданной горячностью восхитился вдруг собеседник, даже глаза заблестели сентиментальными слезами, — Я не могу поверить, что в наше полное зла и гнуснейшего разврата время существуют еще столь чистые души. Мне кажется, я искал вас всю жизнь. Именно вас! — перегнувшись через стол, прошептал он вполголоса. — Может быть… — также тихо улыбнулась в ответ девушка, — Именно ее вы наконец и нашли. И трепетно взмахнула ресницами, словно закидывая удочку в подернутый тиной пруд, в котором шевелились на дне сонные карпы. — Свою музу! — радостно заглотил наживку тот, — Свою богиню! — Свою Кару, — с мечтательной улыбкой закончила та, — Ах, граф, если бы вы только знали, как долго я этого ждала. Хотя вам с высоты ваших лет наверное смешно меня слушать, у меня ведь совсем нет пока жизненного опыта… одни лишь сладкие грезы. — Ничуть! — с жаром откликнулся мужчина, — Я готов вечно быть вашим маяком во тьме, готов воспевать вашу прелесть в балладах! — Вы станете мне светом, — пообещала девушка, потупив взгляд, — Вы сложите для меня свою самую искреннюю песню, я чувствую это. И что я стану вашей Карой, быть может, уже этой ночью, — чуть слышно прошептала она почти что на ухо. Самозваный граф Остерийский аж задохнулся от воображения, возблагодарив разом всех богов и демонов, каких знал. На такую удачу он даже не рассчитывал, изо всех сил стремясь сохранять лирическую поволоку в глазах. Девицам такое нравилось, но эта превзошла всех прочих и он уже предвкушал грядущие наслаждения, пока его Кара все также невинно улыбалась, пряча лицо за волнистыми локонами. Жертва сама стремилась в капкан, ни о чем не подозревая. …Между тем, совсем неподалеку времени тоже даром не теряли. Танец почти закончился, а незнакомец так и не назвал своего имени, нагловато разглядывая ученую леди. Как правило, гувернантками становились девицы из обедневших семей, знавшие свое место. Вопреки обыкновению, эта не смущалась и не сбивалась с ритма, даже когда он прикоснулся губами к хрупким пальцам, дерзко глядя в глаза. Только улыбнулась, незаметно пожимая руку в ответ. Хватка у нее была неожиданно крепкая, видно привыкла таскать пыльные фолианты, норовившие рассыпаться от времени. Хотя какая разница — все они шлюхи. Особенно такие накрашенные. Главное быть понастойчивее. — Вы наверное кроме своих книг ничего и не видали в жизни, — бархатно предположил он, наклонясь к самому уху. И удивился слегка, цветы то вроде бумажные, а пахли настоящими лилиями, голова слегка закружилась от призрачного дурмана. — Наверное, — согласилась дама, искоса поглядывая на воспитанницу, — Быть может, мы оба слепы. — А хотите я покажу вам то, чего вы, уж будьте уверены, в библиотеке не найдете? Настоящего мужчину, — еще больше приободрился тот. Необразованного человека сразу было видно. В библиотеке госпожи Жаболюдской и не такую дрянь можно было отыскать, причем безо всяких усилий. Но леди лишь снисходительно улыбнулась, благосклонно прощая заблудшим овцам их забавные заблуждения. — А вы? — Что? — не понял коварный соблазнитель. Леди неслышно вздохнула. — Вероятно, вы хотите настоящую женщину? Эм… увидеть, — терпеливо пояснила она. В глазах незнакомца демоны плясали уже не таясь, на губах играла похабная ухмылка. — Да мне и девица подойдет поглядеть… — Итак, полагаю, у нас с вами найдется, чем удивить друг друга, — подвела черту леди, — Есть у меня одна книга. «А девки и впрямь дуры, хоть бы и ученые», — презрительно подумал про себя тот, продолжая улыбаться. Это оказалось даже проще, чем он рассчитывал. — Тут как раз есть винный погреб, — без обиняков сообщил он, снова наклоняясь поближе, — И ключ при мне, а стены там толстые, хоть того… вслух романы читай. — Как удобно. Прекрасно. …В сумраке погреба она казалась еще моложе. Он даже подумал, жаль немного такую красоту. Но хозяин платил золотом, а за золото будет их еще, красавиц. Чего жалеть, когда само в руки идет. Потянулся погладить по щеке, но пальцы скользнули в пустоту — она уклонилась, приподняла бровь в немом вопросе. Хотя поздно было прикидываться святой — сама ведь пошла. — Не бойтесь меня, светлая дева. Обещаю, я вас не обижу, — обаятельно сощурился мужчина, ненавязчиво загораживая спиной дверь, — Может быть вам даже понравится. Если не будешь рыпаться, — резко контрастирующим с прежней галантностью насмешкой закончил он, хищно ухмыльнувшись. Обычно такое сбивало с толку, но сейчас кажется нужного впечатления не произвело — жертва лишь сдержанно улыбнулась, поправляя очки. — Видите ли. Я в некотором роде не дева… — Уже? — окинул он сальным взглядом стройную фигуру. Вроде молодая еще совсем, только что-то в ней было не по годам суровое за видимой тонкостью черт. — Вообще, — жестоко развеяла иллюзии незнакомка, без промедления и с неподобающей даме решительностью беря инициативу в свои руки, — И обещать ответной любезности, увы, не могу. Но уверен…а, хотя бы один из нас будет вполне удовлетворен. Мужчина ошарашенно открыл рот. Похабство в его ухмылке столкнулось с ледяной бездной за стеклами и стыдливо сползло с отчего-то вдруг покрасневшего лица, будто кровь на похолодевшем воздухе отлила оттуда, где до сих пор пребывала. Хотел обругать за такие шутки как следует, а получился какое-то нелепый скулеж. Да еще и дурацкий, будто они с девицей вдруг местами поменялись. Слышал он подобное нередко, а вот сам ляпнул впервые. — Я буду кричать!!! Так-то он и драться с женщиной был без зазрения совести готов, выхватить припрятанный за поясом нож, но ноги и руки почему-то совсем не слушались. Язык кстати тоже вдруг перестал. Да еще и пояс как назло расстегнулся невовремя. — Нет, вы будете вести себя очень тихо. И ни в чем мне не откажете, — нравоучительно и весьма холодно произнесла леди, резко складывая веер, с сухим треском, напоминающим удар хвоста гремучей змеи, — Дамам не говорят «нет», когда они о чем-то просят. Подобное крайне невежливо. Считайте это первым уроком. И не надейтесь, что он станет последним. Именем его она так и не поинтересовалась. …Когда через некоторое время приятель графа торопливо выскочил в зал, щеки все еще лихорадочно горели. Взгляд у него блуждал, а губы дрожали, будто он силился что-то сказать, но не мог. Плюхнулся за стол, снова судорожно вскочил, залпом осушил бокал, как-то криво опустился в кресло и уставился в одну точку. Гувернантка вернулась чуть погодя, элегантно уселась на свое место, строго взглянула на незнакомца, неодобрительно взмахнув веером. Шляпка у нее была надета слегка наискось. Карамин благовоспитанно бросила взгляд из-под ресниц на соседний столик и тут же опустила глаза. — Что это с ним? — шепотом поинтересовалась она у мадам. — Достоинство узрел, — также тихо отозвалась та с невозмутимым лицом, — Масштабом наповал сразило. И вновь обмахнулась веером, настойчиво поглядывая на гостя и вновь намекая, что ему манер тоже явно недостает. Подозрительный тип кажется и сам что-то заподозрил. Недоумевающе поглядел на своего приятеля, по прежнему как-то деревянно замершего на самом краю, невидяще глядя куда-то в стену, потом на чопорную парочку. Что-то в них казалось совершенно неправильным, но он сам не мог понять, что, сколько бы ни напрягал извилины. Будто видел уже где-то. А может напоминали кого. — Извините, леди, я лишь хотел засвидетельствовать свое почтение… — наконец нашелся он. — Ну так продолжайте свидетельствовать, мы внимательно слушаем, — вежливо разрешила мадам, поправляя шляпку. Тон у нее был какой-то прокурорский. Незнакомец еще больше смутился. — Да-да, ваша воспитанница столь юна и невинна… — От ушей до хвоста, — также невозмутимо кивнула гувернатнка, — Это у нее в матушку. Незнакомец окончательно растерялся. — Чего-чего? — некуртуазно брякнул он. — Мадам поехала… приехала издалека, в ее стране это расхожее светское выражение, — с милой улыбкой нашлась Кара, — Там волк — национальный символ моральной стойкости. Судя по выражению лица, незнакомец и впрямь задумался, но нужных стран на ум не шло, только не менее стойкое ощущение, что его держат за идиота. — Как интересно… а я пожалуй пойду, не буду вам докучать, дорогие дамы… — неуверенно открестился он, пятясь к выходу. — Куда же вы, таинственный незнакомец? — удивленно похлопала ресницами юная муза. — Туда… это… мне пора, — еще больше отчего-то стушевавшись, забормотал тот, — Работа знаете ли не волк. Работа знаете ли… мда. И поспешил к выходу. Так стремительно, что даже не заметил, как оцарапал руку о вычурный золотой подсвечник, закрепленный на краю стола. Какое-то шестое чувство пониже поясницы настойчиво подсказывало, что ему очень сильно пора. Хотя он пока и не мог сообразить, куда именно. Рионтар про себя подумал, что о работе этот скучающий дворянин вообще вряд ли имеет хотя бы туманное представление. Как и волках, собственно. О своем приятеле он тоже кажется позабыл, но тот и сам то ли не помнил ничего, то ли всеми силами стремился стереть нечто из своей памяти, отхлебывая вино прямо из бутылки. Карамин меж тем незаметно принюхалась и ее глаза подернулись мечтательной дымкой. В голове туманом бродили летние девичьи грезы. «Ну и что с того, что не очень-то красив… внешность ведь в настоящей любви и не главное. А глаза всегда можно закрыть… или вырезать. Да и лицо… кто смотрит на лицо в минуты столь волнующие? Интересно, как это вообще бывает в первый раз? В романах пишут какие-то низкие гадости, фу, даже представить противно! А вот как оно по настоящему, когда чувства возвышенны и чисты, когда нет никаких преград, ни ткани ни дурацкой кожи. Вот что толстый это плохо, такие всегда воняют. С другой стороны и свечи ведь кончаются, может матушка эликсир какой цветочный даст, переплавить с жиром». «Ну и куда в самом деле его черти понесли?!» — выдернул из размышлений голос брата. В голове он почему-то был абсолютно привычным, видно иллюзия влияла лишь на слух. «Подальше отсюда. Все таки из тебя девица, как… да как из всех нас!» — в кои то веки честно признала слабые стороны сомнительного плана сестра. Но про себя категорично фыркнула: «Опять самой красивой отдуваться. Ну, чего не сделаешь в порыве страсти нежной…» Юношескими проблемами самооценки она отнюдь не страдала. Предпочитала тоже наслаждаться моментом. *** Улица была пустынной, только запоздалые экипажи разъезжались по своим делам. Рионтар тихо прошептал что-то про себя, закрыл глаза, с ладони сорвался светящийся мотылек, заметался кругами, будто ища что-то. Карамин вдохнула теплый летний воздух, тоже зажмурилась. «Что, на желание?» «Почему бы и нет» Они одновременно открыли глаза. Переглянулись, точно загоняя дичь. И свернули в незаметный переулок с разных сторон. Карамин успела первой, нюх на свежую кровь у нее был поистине волчий. — Постойте, прошу вас! — запыхавшись, приложила она руки к груди, — Ах, это так непристойно, но должна признаться, я сбежала от нянюшки. Кажется, я влюблена. Вы были так добры, так учтивы, словно сказочный принц! Давешний незнакомец горделиво приосанился в свете фонаря. Выглядел он скорее как болотная жаба, но в глубине души воображал себя неотразимым. С мужчинами всегда действовало. Карамин скромно улыбнулась, потупившись в землю для верности и ломко сжимая пальцы. От бега щеки раскраснелись, ленты на груди волнующе трепетали, голос звучал с придыханием, в темноте вполне сходило за душевное смятение неопытной юной девицы. Незнакомец гнусно расхохотался, трагично кутаясь в свой щегольской, с алым подбоем плащ. — Ха-ха-ха… глупое дитя! Если бы ты только знала, кто я на самом деле! «А уж если бы ты знал…» — мельком злорадно подумалось Рионтару, но он не спешил выходить из-за угла. Кажется, спектакль обещал быть интересным. Хотя и весьма коротким. — Узри же, что тебя ждет! — зловеще объявил тем временем злодей, распахивая плащ. И резко дернул завязки штанов. Говорили, будто у него где-то там вытатуирована демоническая пентаграмма. Рионтар так и не понял, на кой черт, таких заклятий даже у матушки в гримуаре не было. Но кто их разберет, людей. К счастью, все самое ужасное загораживала тень сестры. Хотя судя по ее разочарованному вздоху, смотреть там вообще особенно было не на что. — А у меня больше, — мило улыбнулась Кара. И тоже задрала юбку. Рионтар не потрудился тактично отвернуться, хотя немедленно об этом пожалел. Пристегнутый к бедру кривой нож на фоне кружевных панталон смотрелся куда похабнее чем все, чем могли впечатлить иные девичьи прелести. Маньяк икнул — видимо тоже не оценил откровенности флирта. И припустился бежать со всех ног, путаясь в штанинах. Далеко уйти не удалось. Перед ним неведомо как очутилась давешняя нянька, вид у нее был решительный, волосы слегка растрепались, глаза горели недобрым вдохновением. Веер очень удлинился и пропитался магией. Посохом он не стал, а вот чем-то наподобие костяного кнута — вполне. Над головой сухо щелкнуло, сбивая цилиндр вместе с излишней спесью. Причем шляпа развалилась напополам, словно разрезанная острым лезвием. А спесь так и вообще словно бы драконьим пламенем испепелило. Или заморозило до хрупкого инея, рассыпавшегося на ветру. Незнакомец споткнулся, но тут же торопливо поднялся, собирая в кучу завязки штанов и остатки дворянской бравады. — Вы мне чуть голову не снесли!!! Леди равнодушно пожала плечами. Голос у нее звучал как-то хрипловато, будто дама глубоко простужена. — Увы. Промахнул… лась — на этот раз. Кара мельком покосилась на брата. Похоже, зелье начинало постепенно выветриваться. Платье на нем все еще было женское, но очарования это не добавляло — только неуловимой зловещести. Кажется, маньяк в глубине своей черной души ощущал тоже самое, но пока тщательно храбрился. — Меня не напугать жалкому колдовству. Я сын Князя Тьмы! — патетично воскликнул он. Но от взгляда мага не укрылось, что он как-то торопливо сглотнул, будто в горле разом пересохло. — Неправда, у меня только два брата, — спокойно покачала головой Кара. С такой непоколебимой уверенностью, что Рионтару подумалось — зная матушку… а кто ее знает, в самом-то деле. На родовом древе магов порой бывали весьма загадочные развилки. — И великого герцога Рианы! — между тем продолжал выкладывать карты соперник, как заядлый шулер. Это уже больше походило на правду, хотя тянуло максимум на бастарда. Рионтар с костяным стуком сложил веер, изящно прочертив в воздухе загадочный символ. Напоминало почему-то взмах церковного кадила. — Прекрасно. Похороны будут красивые. Карта оказалась бита. Где-то в колоде раскатисто захохотал Дьявол. И его самозваный наследник с дрожью в коленках ощущал, что ноги его не очень-то держат, а вот странная парочка держала крепко. Держала не только за идиота, но и за кое что другое. Очень ощутимо и незримая хватка все время сжималась. — Может договоримся? — неуверенно предложил наконец неудавшийся маньяк. Весь свой гонор он давно растерял, но еще верил, что удастся сохранить хоть что-нибудь. Шкуру, например. Люди часто отличались наивностью. — Обязательно, — обворожительно оскалилась сестра, — Вы в самом деле мне понравились. Согласна стать вашей жертвой добровольно. Жажду сбросить оковы морали и предстать, как мать родила. Идемте немедленно, сил нет терпеть, сгораю в пожаре страсти. Рионтару показалось в лунном свете, что клыки у нее будто бы удлинились. Интересно, в каком романе она вычитала такие обороты. Насколько он помнил, матушка такой дури сроду не выписывала, а сестра и подавно. Разве что со двора прихватила, тамошние девицы обожали романтичные истории на грани пошлости. Да и за гранью, но вслух конечно предпочитали падать в обморок при малейшей непристойности. Пару раз даже ему на руки, но молодой маг особо никого не ловил и дамы весьма оскорбились эдаким бесчувствием души, с тех пор демонстративно его игнорируя. Рионтара подобный расклад устраивал всецело. Обалдевший от таких поворотов судьбы авантюрист между тем колебался между соблазном и остатками здравомыслия. — Куда? — Да тут недалеко, в подвал. У нас там алтарь. Папе вашему точно понравится, — уверенно пообещала сестра, подталкивая в направлении усадьбы, — А наша мама в лаборатории, ничего не заметит. Тайными колдовскими тропами может оно и было недалеко, к тому же и возвращаться потом ни к чему. Но так далеко мысли злодея не заходили, сосредоточившись где-то в области запретной мечты, которая сама шла в руки, по кошачьи улыбаясь. О том, где лежит обычно бесплатный сыр, мышке кажется в детстве так и не рассказали. — А… это… эта… Он покосился на Рионтара, с которого все больше сползал и морок и желание потворствовать низменным страстям недостойного мужа. Хотя тот продолжал на него то и дело пялиться. Не то боялся странной гувернантки, не то уже надеялся на изысканный разврат, стремительно наглея обратно. — А эта леди у нас не по той части, — строго охладила пыл сестра, поймала мрачный взгляд брата и нашлась, — В смысле — интересуется исключительно воспитанием юных умов. «Только не понимает в этом совершенно нихрена» прозвучал в голове ехидный голос. Юные умы хорошему воспитанию не поддавались абсолютно — только борзели день ото дня все изощренней. В небесах насмешливо желтела волчьим глазом июльская луна тринадцатого полнолуния месяца Тиргая — наступала пора чудес. *** Кара вышла из подвала только к полуночи, игриво помахивая хвостом. Вид у нее был довольный, но слегка рассеянный, будто мыслями она была где-то еще далеко. На губах играла мечтательная улыбка, а в глазах светился тихий отблеск одной ей известной тайны. — Там бы прибраться… — задумчиво сообщила она, ни к кому не обращаясь. Материных призрачных слуг рядом не было, только брат по обыкновению сидел у камина. В свой кабинет он не поднимался, расположен тот был неудачно, прямо над подземельем, крики и стоны снизу порядком мешали сосредоточиться. — Я тебе не слуга, — сухо напомнил маг, не отрываясь от книги, озаглавленной как «Миражи физического свойства и на баланс ментальных основ влияние» Одну иллюзию он уже в той подсобке опробовал, другие были не менее интересные. — А я не такой талантливый алхимик, — бессовестно польстила Кара, состроив умильную улыбку, — Он у меня и правда первый. Немножко увлеклись, кровью там испачкали. Зато я теперь совсем взрослая! Вопреки словам, она так и лучилась детской радостью. От нее даже пахло иначе, весенними цветами и почему-то сухой полынью. Рионтару припомнилось, что ей кажется отбивали иные запахи, чтобы собаки не взяли след. — Хвост прибери. Взрослая… — с усмешкой проворчал он, искоса взглянув на сестру. Карамин лишь рассмеялась, обняла со спины, потрепала по волосам, — когда она была счастлива, то рассыпала сияющие брызги жизнелюбия на всех вокруг. Рионтару они напоминали искрящуюся пыльцу, правда почему-то на эти цветы у него с детства была аллергия. — Не завидуй, сухарь. Будет и на твоей улице жертва любви. И вообще, ты мне желание проспорил. Рионтар ничего не ответил — хотя когда сестра искренне радовалась, ей хватало собственной тишины внутри, того, что тоскливая пустота на какое-то время отступала прочь, переставая жечь изнутри нерастраченной нежностью, разрывающей вены. Жертвой он ощущал исключительно себя — особенно когда дело касалось любви. По правде говоря, чистым умереть еще никому их них не удалось — судьба успевала поиметь всех. …В подвал Рионтар все же спустился, по пути прихватив из лаборатории эликсир для выведения пятен. И с порога осознал — масштаб женского «немножко» слегка превосходит мужское «дохрена». Этак раз в сотню. Пятна не было — точнее из него состояло все, кровь засохла художественными брызгами даже на потолке. От тела ничего кажется не осталось, даже кости раскрошились в острые осколки, разлетевшиеся по углам. «В инквизиции бы удавились от зависти, дилетанты. Ну ссс… сестрица!» Маг с чувством выругался и призвал штормовое. Поток воды хлынул из ниоткуда, по полу заструились алые ручейки, сливаясь в единую мутную реку. К ногам откуда-то всплыл череп. Как ни странно — вполне целый, только нижняя челюсть куда-то подевалась. На костяном лбу было вырезано ножом изящное сердечко, пронзенное стрелой Амура. «А неплохая форма. Жаль — пустая» — на глаз определил маг. В народе верили, будто голова человека предсказывает его судьбу. Но по правде говоря, судьба человеческая зависела исключительно от ее содержимого. И ни разнообразием ни красотой вариантов как правило вовсе не отличалась. Хотя некоторым удалось закончить свой путь… ну, хотя бы нетривиально. Сестра с детства отличалась фантазией и нежной любовью. В основном — к хорошо наточенным ножам. ...Череп Рионтар перевязал лентой и отнес матушке. Госпожа Жаболюдская всегда любила интересные подсвечники и выдающихся дураков.