Глава 2 — "За стеной"

Итак, ранний подъем в 6:15 утра. Воспитанники берут свои зубные щётки и расчески и организованно следуют в ванные комнаты. Через двадцать минут все уже в форме и на завтраке. Чаще всего на завтрак даётся какая-нибудь каша или бобы. Ничего нового. За столом Крисс чаще всего садится с девочками из одной комнаты, но сегодня её выцепила из толпы Руфь – та самая, которая в первый день помогла ей сесть на поезд. — Ты сегодня была занята? Почему не пришла на общее построение? — спросила девушка, опуская поднос на поцарапанный стол. — Неважно вчера себя чувствовала, Александра разрешила дать отгул. — Крисс неловко улыбнулась, поднося к губам чашку с горячей жидкостью. — Она? — удивилась собеседница, быстро разбираясь с кашей. — Видимо, у неё было очень хорошее настроение, раз разрешила. Или же вы пользуетесь её благосклонностью, а, миссис Кристина?— Руфь без доли злости хмыкнула. Кристина оставила вопрос без ответа, лишь продолжила завтракать. Ей нравилась Руфь. Было что-то в ней особенное – это девочка поняла ещё в первую их встречу. Девушка казалась такой взрослой и умной, – все вокруг знали,что на неё можно положиться. Сколько бы времени не прошло, Ру всегда была на подъёме. Никто и никогда не видел её в плохом настроении, хотя девушке приходилось явно нелегко. — Слушай, Руфь, ты же была снаружи две недели назад с группой ребят. Знаешь, я жутко вам завидую. Вот бы почаще организовывали вылазки. Как там, снаружи? Вы видели мутантов? А людей?— внезапно с воодушевлением спросила Крисс, поднимая голову. — А, да... Ничего там особенного. Лес, да поле, скажем так. Никаких мутантов. Никаких людей тем более. До ближайшего поселения нужно ехать на поезде восемь часов, какие люди? — вдруг резко ответила она. Ее слегка рассердили слова Крисс, неясно даже почему. — Что-то случилось, Ру? — мягко спросила девочка. — Прости. Я немного, — Крисс замолчала. В начале столовой заплакал ребенок – мальчик около шести лет. Его маленькое личико покраснело, а по припухлым щекам струились горячие слезы. Он звал маму и папу. Плач маленького мальчишки вызвал бурю воспоминаний. Она все ещё отлично помнила тот день, когда она в последний раз видела лицо матери и отца, будто бы он был вчера. Помнила ту холодную ночь, суетливых людей, гудок поезда.. Кристина поспешила уткнуться в тарелку с кашей, но поняла, что аппетит совсем пропал. Она скучала и чувствовала вину за то, что многое не ценила и воспринимала как должное. Теперь же не в каждый день мучили мысли о том, что же произошло с её родителями. Живы ли они? Где они? Никто не мог дать ответ. К слову, училась Ру в другой возрастной группе. Этот год должен был стать для Руфь первым и последним, так как лагерь предполагал обеспечение до совершеннолетия. Самой старшей группе приходилось тяжело – дети были вынуждены проходить ускоренную подготовку. Если вернуться к расписанию, то всю первую половину дня составляли занятия. Упор делался в первую очередь на математику и физику, другие естественные науки. В конце концов, самолёты и вертолеты будут обслуживать явно не писатели. Затем обед, состоящий из первого, второго и третьего, и тренировка, включающая физическую подготовку и обращение с оружием. После же отбой. И так каждый божий день. Все примерно одинаковое – и именно эта рутина поглощала с головой. Контролировал передвижение группы под номером "3" и все её внутренние вопросы своего рода староста. Он избирался каждые полгода верхушкой лагеря, а именно Александрой – самой главной надзирательницей за порядком. Кристина на роль старосты не претендовала, ибо брали туда только с "идеальными" оценками, каких у нее не было, поэтому старостой был высокий мальчик с тонкими губами и прямым носом, волосами рыжеватого отлива – молчаливый, всегда безукоризненно выполняющий работу по надзору за своей группой. Кристина с ним почти не пересекалась. Разве что, пару раз в день и только в столовой. Кажется, он всегда был занят. Знала, что он, как и она, ходит общается только с исключительно небольшой компанией, как и многие другие. Впервые получилось заговорить с ним относительно случайно. День тогда подходил к концу и все ребята после вечерних процедур разбредались по комнатам. Крисс улеглась спать, но вот засада – бессонница. Наверное, прошло около полутора часа. Только тогда девочка устала разглядывать серый потолок и встала с кровати на холодный пол. Босая, чтобы не разбудить никого клацаньем подошвы, вышла в коридор и направилась к туалету, чтобы умыться теплой водой – иногда помогало потом уснуть и смыть "лишние мысли". Официально покидать комнату ночью было нельзя. Однако, если это делать тихо и незаметно... Тогда никто ничего скажет. В просторном помещении прохладно и пахнет хлоркой. Полы, которые совсем недавно отмывала их группа, все ещё блестят. Девочка уже почти дошла до комнаты, но тут позади себя услышала подозрительное шуршание. Возможно, это сквозняк? Или же её застукали. А если застукали, тогда ее будут ждать воспитательные работы и чистка всех унитазов корпуса. Крисс замерла, не решаясь обернуться. Сердце заколотилось. — Простите. Уже ухожу. — выдавила из себя девочка почти шёпотом. Но тут вместо прилетает вдогонку: — Бессонница мучит, да? — послышался сзади знакомый голос. Это явно был не взрослый. Крисс резко обернулась, после чего с облегчением выдохнула. Перед ней стоял Ян – староста. Свет прожекторов отбрасывал тени на веснушчатое мальчишечье лицо, кажущееся немного усталым в полутьме. — А тебе откуда знать? Шпионишь? — в темноте Крисс улыбнулась, мысленно благодаря всех богов, и плечом толкнув Яна, так же тихо пошла обратно. Сейчас ей не хотелось ни с кем разговаривать. Да, все верно, она уже давно мечтала об общении... Но ведь не ночью в коридоре. — Типа того. Приглядываю за тобой. Больно уж часто ты стала отлынивать от работы, халтурщица. — непринужденно ответил юноша. — Чего? — девочка не без капли удивления выгнула бровь. Как только у него смелости хватает такими словами бросаться? — В мою обязанность входит контроль деятельности учащихся. Но не переживай, так уж и быть, я не буду тебя сдавать. — с наигранно серьёзной интонацией (насколько это можно было сделать наполовину шепотом), говорил Ян. Все знают, Они тесно контактируют с "верхушкой" и передают им все то, что происходит внутри группы... — Что тебе от меня нужно, м-м? Не секрет, что любого старосты стоит опасаться. — продолжила Крисс, опираясь плечом об угол. — Вы – глаза и уши взрослых. Небось все про всех доносите. Но я все равно не понимаю какие привилегии даёт вам эта роль. Юноша замолк и явно недовольно скрестил руки на груди, ибо явно не ожидал такого вопроса. Для него это даже было немного обидно, учитывая то, что он думал лишь о том, какую пользу может принести лагерю. И все же что-то здесь было не так. — Ты странная. Разве это не возможность зарекомендовать себя? Не мудрено, что лучших не отправят в горячую точку после восемнадцати. Ну, и мне можно гораздо больше, чем тебе. Например, тебе нельзя выходить из комнаты ночью. А мне можно. Кристина на несколько секунд замолчала. Вот же рыжий черт, решил права качать? # — Ладно, если уж ты не собираешься меня прогонять, то воспользуюсь твоей добротой и посижу уж здесь. — внезапно заявила Крисс, потеряв интерес к разговору, а после, проследовав к окну, уселась на подоконник, через плечо глядя в ночное небо. Ей было интересно, правда ли Ян просто приглядывал за ней, или им было чем поговорить? В общество они оба не слишком вписывались, поэтому... Сейчас можно было крайне простым способом завести друга. Девочка возможность терять не стала. Она хотела как-нибудь продолжить диалог, предложить заняться чем-нибудь вместе завтра.П оэтому, когда юноша уже собрался уходить, хотя выглядел он так, будто что-то явно ещё хотел. Крисс спрыгнула с поцарапанного подоконника, осторожно приземлившись на пол, чтобы не издавать лишних звуков. — Слушай, а... — уже начала она, как Ян резко к ней обернулся. В темноте было видно, как загорелись его глаза. — Я должен кое-что тебе показать. — заявил он. — На днях увидел кое-что интересное на складе, но не понял что именно. Ты же вроде разбираешься во всяких механических штуках, верно? — Так зачем это мне... Спроси взрослых. — рассеянно ответила Крисс, не понимая к чему клонит собеседник. — Тебе все равно делать нечего, согласись. Мне как раз на днях поручили прибраться на старом складе и занести туда пару вещей.— он слегка качнул головой. — Там есть куча всяких механических безделушек. Ты же любишь такие штуковины, да? — юноша сделал короткую паузу, дожидаясь ответа. Кристина качнула головой. Ей и правда нравились разные механические устройства.— Завтра около второго корпуса в послеобеденный перерыв. Запомнила? — серьезно спросил староста. После чего развернулся и спешно зашагал обратно в комнату. Через десять секунд дверь в конце коридора тихо щёлкнула. Этот чёрт так же быстро исчез, как и появился. "Наверное, ему просто скучно убираться одному, вот он и решил втянуть в это дело меня." — несколько мрачно придумала девочка. И вот, Кристина снова осталась одна в пустом коридоре. Мягко говоря, она ничего толком не поняла, однако монотонность жизни в этом месте утомляла. Потому, разок сходить на склад и посмотреть... Будет самым масштабным мероприятием за последние четыре месяца. И все же что-то внутри ей подсказывало о том, что склад – это просто предлог для чего-то более важного. *** Уснуть так и не получилось, потому что воображение Крисс было настолько взбудоражено, что уже прорисовывало все возможные варианты исхода следующего дня. Наверное, буйной голове удалось успокоиться только через час и наконец-то провалиться в объятия забвения. Последующий день тянулся крайне медленно из-за тяготеющего чувства ожидания, поселившегося внутри. На завтраке и обеде девочка старательно выискивала взглядом лицо, которое видела ночью, но никак не могла найти. Наверное, Александра снова забрала Яна на местный "совет старост". Руфь она тоже не видела. Впрочем, Ян не казался человеком, который может пропасть сразу после того, как дал обещание. Наверняка у него есть неотложные дела. Затем все по любимому расписанию – уроки, вторая половина которых была посвящена военной подготовке. На каждом углу мотивирующие плакаты, как те, что были ещё в СССР с надписью: "наш враги – лень и Иерсиния". Уроки же часто проводились на свежем воздухе, что очень даже радовало Крисс, так как постоянное сидение внутри бетонного здания, мягко говоря, удручало. Тем более, сейчас уже на пороге стояла весна и почти совсем стало тепло. Группа детей вышла на улицу. Хорошая погода действовала на их настроение положительно, потому что все явно повеселели и начали шуметь. Далее детей построили на пробежку по внутренней территории лагеря. К последним кругам Крисс уже чувствовала, как горят её лёгкие, а ноги наливаются свинцом. Постепенно она начала сбиваться назад, пропуская более выносливых. Девочка хотела ненадолго остановиться, чтобы сделать передышку, но тут увидела силуэт Александры на пригорке. Каким-то образом, она почти всегда смотрит за проведением занятий. Даже издалека по ее взгляду можно было догадаться, что женщина совершенно не рада халтуре Крисс. Её взгляд испытывал на прочность и напоминал о всех долгах и последствиях непослушания. Терпеть её взгляд дальше девочка не решилась, потому начала ускоряться. Только ускорившись, она поняла, что рядом с Александрой был ещё незнакомый мужчина, чье лицо было скрыто тенью дерева. Как только пробежка окончилась, начались занятия по маскировке – самые нелюбимые, так как приходилось ползать по земле, а потом до вечера ходить в пыли. Даже смена одежды не помогала, приходилось терпеть до самого вечера. Кристина просто ненавидела запах прелой листвы и сырой земли, который въедался в форму. Но делать было нечего, потому девочка с тоскливым видом слушала инструктора. — ...одно неосторожное движение может открыть врагу вашу позицию. — говорил возрастной мужчина в форме. — К слову, Александра не была довольна вашим прошлым результатом на этом занятии, потому она попросила лично присутствовать на подготовке. Можете приступать к работе. Дети нервно переглянулись – хорошего этого ничего не значит. Не секрет, что третья группа была любимой у Александры. Но, увы, гордиться этим не стоило, так как именно за ними следили строже и больше всего. Вообще, внешность товарища Вильман была далека от общепринятых ксенонов красоты. У нее были острые черты лица, нос с небольшой горбинкой и ястребиные зелёные глаза. Верхнюю губу рассекал тонкий шрам, вокруг рта растеклись носогубные морщинки. Волосы собраны в пучок, виднелись редкие седые пряди среди русых волос. Костяшки её рук были покрыты мелкими шрамами и порезами – свидетельство о её бывшей профессии. Не секрет, что до того, как работать в лагере, она была полевым врачом за те многочисленные награды, которые Вильман получила в молодости, среди которых была и медаль за "Отвагу", что и по сей день красуется на груди женщины. *** Александра и правда твердо решила принять участие в процессе обучения детей, потому лично делала всем замечания. Крисс старалась делать все прилежно, чтобы лишний раз не привлекать внимание инструктора и Вильман. Тем не менее, она нашла к чему придраться. — Неправильно держишь автомат. Каким образом он оказался у тебя перед подбородком? Отдача хорошо дробит кости, я-то точно знаю. — сказала женщина, ткнув носком ботинка автомат. — Но это же макет... — негромко ответила девочка, тут же меняя положение оружия, пускай и не настоящего. — С оружием шутки плохи. Даже если оно не настоящее. *** И вот, долгожданный обеденный перерыв. Кристина, убедившись, что её никто не ищет, побрела к тому самому дереву. Ян ещё не пришел, потому девочка уселась ждать его под крону дерева на траву. По ощущениям, прошла целая вечность, а староста ещё не пришел. Может быть, Крисс все приснилось? Или же этот сомнительный тип просто одурачил её. Явно расстроившись, девочка уже собиралась уходить, как не горизонте появилась знакомая макушка. Ян чуть ли не бежал, размахивая одной рукой с карточкой, как будто это самая драгоценная вещь, которая когда-либо была в его жизни. Во второй у него была парочка канистр, пахнущих бензином. Одну из них он протянул Крисс. — Я же говорил, что достану ее! — гордо сказал юноша, пытаясь отдышаться. — Нам выделили на уборку час. Кристина мгновенно приободрилась и отряхнула свои штаны от прилипшей земли. — Если честно, то я уже не надеялась, что ты придёшь. — слегка обиженно сказала девочка, уже следуя за Яном. Он ничего не ответил, лишь молча продолжил шагать вперёд. Через десять минут они зашли в прохладное здание и спустились на нижний этаж со складом. Что интересно, здания почти никак не охранялись, потому что в этом просто не было потребности, учитывая то, что большую часть времени дети проводили под контролем взрослых. Разве что стояла парочка камер при входе в склад, чтобы видеть кто заходит и выходит со склада. При входе их встретил дежурный. Тот самый седой человек, который встречал приехавших с поезда. — Кто и что здесь забыли? — спросил он, высовывая голову из маленького окошка в стене. — Ян Винокуров, плановая уборка и нужно отнести канистры. — не колеблясь ответил юноша. — А это кто? — с презрением спросил мужчина, переведя взгляд на второго воспитанника. — Кристина Градова, помощник. — девочка широко улыбнулась,всем своим видом показывая своё желание убраться на пыльном складе. — Идите. У вас час, не больше. Крисс и Ян решили спуститься вниз по лестнице, а не на лифте. Порой в лагере случались редкие перебои с электричеством, потому рисковать они не захотели. Пройдя полминуты по коридору, в котором пахло сыростью, дети пришли к большой металлической двери с двумя раздвижными ставнями. Староста немного медлил. Было видно, что он нервничает, хотя и пытается это скрыть под самоуверенным взглядом и многозначительным молчанием. Его выдавали лишь руки, которыми он нервно теребил край куртки. — Ой, давай я уже. — фыркнула Крисс, наконец-то отобрав пропуск у мальчика. Она осторожно приложила карточку к считывателю и двери с протестующим стоном начали расходиться в стороны, пропуская детей внутрь. Как только двое ступили в помещение, сработали датчики движения, издав тихий механический щелчок. Зажёгся белый больничный свет, освещая комнату. Куча бумаг, книг, разбросанных коробок... — Это все больше похоже на свалку, а не склад. — сказала Крисс, поднимая с пола отсыревшие бумажки. Под пальцами она почувствовала влажную шершавую текстуру, буквально рассыпающуюся в руках. Чертежи каких-то зданий... Незнакомые. — Не думал, что тут все настолько плохо. Наверное потому что никому нет дела до этого беспорядка. — отозвался Ян, пиная одну из коробок. В его голосе прозвучало скорее удивление, а не отвращение или разочарование, как ожидала девочка. Юноша выудил из кармана штанов перочинный ножик. Маленький, складной, с деревянной ручкой, на которой была выгравирована прописная "М". Ян огляделся и спустя несколько секунд выцепил взглядом нужную ему коробку под стеллажом. Он выволок её поближе. Послышался противный звук — сталь врезалась в картон. Девочка вздрогнула и обернулась к старосте. Что это он делает? Жестом, резким и порывистым, она начала махать руками вокруг юноши, словно отгоняя назойливых комаров. — Ты что такое творишь?! Любому дураку понятно, что коробки нельзя открывать! На секунду он и правда остановился. В его глазах, до этого излучающих спокойствие, мелькнула тень раздражения. Ян злобно шикнул на Крисс, предостерегающее "шшш" – и продолжил распарывать коробку. Кристина встала напротив него, скрестив руки на груди и буравя его взглядом, в ожидании того, когда же он закончит. В голове крутилась только одна мысль: "И зачем я только с ним связалась?" А он же специально не торопился. Делал все медленно и с расстановкой, словно готовился к этому моменту всю свою жизнь. Как только коробка была наконец-то открыта, мальчик сунул руку внутрь и, нащупав что-то твердое и холодное, вытащил оттуда какой-то блестящий предмет. — Серьезно? Помпа? Я перлась сюда ради того, чтобы ты вскрыл все коробки и показал насос?! Ну, спасибо! — повысив до этого тихий голос, говорила Кристина. — Знаешь, если все ради этого, то ты какой-то ненормальный... Нас из-за тебя накажут! — гневно говорила она и, развернувшись, зашагала прочь со склада. Не хватало ещё того, чтобы их застукали. А так можно будет сказать, что он её обманул, и таким образом, получить наказание меньше, чем нужно. — Кристина, стой, — внезапно произнес юноша. Он говорил без торопливости или настойчивости. Когда Крисс обернулась, юноша все ещё сидел на том же месте у раскрытой коробки. Девочка уже собралась духом и была готова высказать старосте все то, что она о нем думает, но встреченный взгляд Яна заставил мгновенно приутихнуть. В его глазах была мольба? Непонимание? Страх? Было то, чего она никогда у него не видела — Это не то, что я хотел тебе показать. Вот оно. — вслед за помпой он выудил из коробки запылившуюся фотографию в рамке и протянул его собеседнице. — Откуда она здесь... — девочка медленно подошла к юноше и коснулась пальцами стекла. — Дети увозят все свои личные вещи... Это... — она прищурилась, пытаясь вспомнить. — Та девочка... Я её знала. Да не может быть. Она уехала два месяца назад. Я помню, что она забирала все свои вещи. Она плакала, когда прощалась. — рассеянно говорила Крисс, тупо пялясь на фотографию, на которой была девочка лет десяти с большим бантом на голове. В руке у неё были разноцветные воздушные шары. Такие яркие и красивые – им не было места в стенах серого лагеря. — Это не первый раз, когда я нахожу чужие вещи. Вероятно, они попадают сюда по случайности... Ты думаешь, почему только нам разрешают сюда спускаться? Они доверяют нам. Верят, что мы паиньки и будем послушно выполнять их приказы. — шипел он, присаживаясь обратно к коробке и дрожащими руками доставая оттуда все больше и больше других вещей, будто надеясь найти там что-то ещё. Его руки било мелкой дрожью. Вдруг Кристина наморщила лоб и замерла. Взгляд проскользил по однотипным серо-коричневым коробкам, заклееных скотчем. Она сделала маленький осторожный шаг: подошла почти бесшумно, коснулась рукой бетонного пола, чувствуя вибрацию. Тихие шаги... Но эти звуки показались эхом грома в летнее затишье. — Ян, сюда идут. — она, словно одержимая, начала резкими хаотичными движениями закидывать вещи в коробку, а юноша с искажённым от гнева и страха лицом рывком задвинул коробку под стеллаж – в темное пыльное пространство. Дети пригнулись и быстро юркнули под покосившийся стол, укрывшись за баррикадой из больших коробок. Там их не должны увидеть. Слабая надежда, что их не заметят. Чутье её не подвело – к складу и правда кто-то приближался. Их голоса становились все громче и различимее: — Почему склад открыт? — прогремел мужской голос. В его голосе чувствовался холодный расчет. Презрение сочилось из его интонации, как из спелого плода на солнце. Кристина не могла понять кто является владельцем этого голоса, потому что слышала его впервые. Как и голос второго мужчины. — Просто неполадки в системе из-за перебоев с подачей электроэнергии, не беспокойтесь.— отвечал второй голос, более писклявый и неприятный. Было ясно, что второй человек то ещё подхалим. Дешёвка. Фальшивка. — Когда следующий заказ, Виктор? — Через два месяца. Но спрос падает. Теперь они покупают только первого и второго сорта. Третьих придётся утилизировать. Слишком много и так на них тратим. — Разве это разумно? Мы вложили столько средств в их подготовку...Без того немного остаётся, а с иммунитетом ещё меньше, вы же знаете. — осторожно заметил учёный. — Третьи потенциально опасны. Что будет, когда сюда полезу крысы? Третьи заразятся Иерсинией и поставят под опасность первых и вторых. — отрезал Виктор. Крисс, переполненная любопытством, на секунду высунула из-за коробок лицо. Напротив стояли двое мужчин: один в халате, испачканном вязкой чёрной жижей, а другой в военной форме. Второй, судя по голосу, и был Виктором. У него были чернильного цвета волосы, резко очерченные скулы и густые, нахмуренные брови. Это случайно не тот человек, которого девочка видела сегодня рядом с Александрой? Кого-то он ещё смутно напоминал... Но память играла в прятки. Кого именно? Ян быстрым движением сразу же дёрнул Крисс обратно, боясь, что их могут заметить, и строго с упрёком посмотрел на нее. _Не делай так больше._ Эти слова остались несказанными, но одного взгляда хватило, чтобы все понять. И правда, неясно какие бы непредсказуемые последствия их ждали, если бы их увидели... Но даже этих нескольких секунд хватило, чтобы образ Виктора запечатлелся в памяти Крисс, словно выжженный клеймом. Она возненавидела этого человека за три короткие секунды. Двое мужчин покинули склад через пару долгих, мучительных минут. Они оставили за собой лишь мерзкую тишину и пару коробок, которые ребята уже решили не трогать. Как только шаги и голоса растворились вдали, Ян и Крисс покинули свое укрытие. Некоторое время они молчали, пытаясь переварить произошедшее и понять масштаб проблемы. Первой подала голос Кристина: — Думаю, нам пора уходить. — негромко произнесла она, не смея взглянуть в глаза старосте. Теперь девочка поняла, ради чего Ян привел её сюда. И что хотел показать. Ему нужен был свидетель. Человек, с которым можно будет разделить свалившийся на голову тяжёлый груз. — Что будем делать дальше? — вздохнув, спросил юноша. Он уже не выглядел так же уверенно, как днём. — Надо будет сказать Руфь. — отстраненно ответила девочка, мутным взглядом смотря на собеседника. — Ты думаешь ей можно доверять? — Однажды... Она спасла мне жизнь. Я думаю, я обязана ей сообщить. — Ладно. Не буду тебя останавливать. Пойдем. — измученно проговорил юноша и пошел в сторону выхода. Нужно было уйти, пока не пришёл кто-нибудь ещё и не прибавил проблем. — Пора отсюда уходить. Крисс кивнула и пошла вслед за старостой. Двоица покинула здание тем же путем, каким и пришла. — Ян, встретимся ночью? — предложила Кристина, когда они оба уже были на улице и шли к столовой, потому что обеденный перерыв плавно подходил к концу. Времени на разговоры оставалось совсем немного, а обсудить нужно было так много... — Нет, — резко отрезал он. — лучше больше так не делать. Это слишком рискованно. Поговорим завтра в перерывах. Он уже собрался уходить, но Крисс задала ещё вопрос: — Откуда ты узнал про это все? — Я не узнал, просто были сомнения. — последовал тоскливый ответ. Больше они толком друг с другом не общались, чтобы не вызывать лишних подозрений и без того крайне непривычным поведением. И хотя Крисс знала, что староста доносить теперь не будет, она все равно старалась поддерживать прежний незнающий образ, потому что у взрослых всегда ушки на макушке. А весь последующий день Кристина вспоминала пыльную фотографию, разговор ученого и подозрительного мужчины об Иерсинии. Внутри, словно фарфоровая статуэтка, вякнул и разбился детский оптимизм. Крисс замерла, впитывая этот новый, пугающий вывод как горькое лекарство. Что-то... пошло не так. Фраза эхом отдавалась в голове, давящей мелодией, будто сыгранной на органе, укладывалась в голове. Чёртов лагерь. Ненавистный «П-16». Место, где обещали радость, дружбу, подготовку к будущему. Теперь он казался всего лишь декорацией, за которой скрывался огромный бизнес. Это НЕ безопасное место. Не просто некомфортное, не просто с отвратительной едой, а именно – опасное. Опаснее эпидемии в целом и людей в респираторах с калашами. Она медленно вдохнула, пытаясь удержать в себе дрожь, сидя одна в углу тесной комнаты. Что-то изменилось, какая-то неуловимая грань между игрой и реальностью стерлась, обнажая жуткую кровавую картину. И детей... Тут готовят. Не к мечтам, не к достижениям, не к свободе выбора. А... к участию. Принудительному. Тут ни у кого не будет светлого будущего, если не расторгнуть цепь событий. Эксперименты. Не лабораторные опыты в пробирках, а что-то гораздо более страшное, что-то касающееся их, детей, их тел, их генов. Они – продукты на прилавке. И любого, кто будет немного отличаться от стандарта, будет отправлен в утиль... Разве это справедливо? Мысль о том , что теперь ценность человека определяет их особенность организма пугала. Сколько времени прошло с тех пор, как этот кошмар стал обыденностью? Сколько детей уже погибло из-за того, что они были просто другими? Как долго этот мир, который она знала, превращался в этот новый, чудовищный? Вопрос повис в воздухе, словно проклятье. Расходный материал. Образ возник в голове, холодный и бесчеловечный. Они – расходный материал? Цифры в отчетах, единицы в списке, топливо для чьих-то амбиций? Эта мысль обожгла ее, выжигая остатки наивности. Больше не девочки и мальчики с мечтами и надеждами. Просто ресурс. Просто... материал.