Том 1 Глава 2 «Как жить в другом мире без знания языка?»

текст в [герой не понимает] Пару дней назад я очнулся в совершенно незнакомом мире. Признаюсь, было довольно тяжело принять этот факт, и, честно говоря, иногда мне все еще кажется, что я в коме или что-то в этом роде. Но все здесь такое реальное, такое осязаемое, что даже самые смелые мечты о другом мире не могут сравниться с тем, что я вижу и чувствую сейчас. По началу мне было сложно ходить, одна из горничных какое-то время поддерживала меня, словно младенца, помогая делать первые шаги. Я чувствовал себя неловко, но в то же время это было необходимо. Однако, спустя день или около того, я вновь смог самостоятельно передвигаться, и это было невероятным облегчением. Уж не знаю, что случилось с этим телом до моего появления, но по первой реакции горничных можно было понять, что ничего хорошего. Поэтому такое быстрое восстановление кажется мне странным, но, ладно, это не самое важное. Куда большей проблемой мне кажется то, что я ни слова местных обитателей не понимаю. Это было настоящим испытанием, которое ставило меня в очень неловкие ситуации. Поэтому сегодня я подошёл к той самой старой горничной, которая, похоже, была главной у здешней прислуги. Активно жестикулируя, я пытался донести до неё, что хочу учить язык. Я показывал на себя, потом на неё, потом делал жесты, словно писал на невидимой доске. И, на удивление, она меня поняла, потому что сейчас я нахожусь в комнате один на один с ещё одной горничной, которая учит меня языку. Моя учительница выглядела очень молодо. По сути, это была миниатюрная девчонка в больших круглых очках с толстым стеклом, которое делало её глаза невероятно большими. Это выглядело довольно забавно и даже немного комично. Волосы у неё были короткие и кудрявые, словно большая мочалка, что придавало ей ещё более детский вид. В данный момент она пыталась обучить меня моему собственному имени. — [Тут написано: “Меня зовут Эрик Крейнор”. Попробуйте повторить.] — произнесла горничная-учитель, указывая рукой сначала на меня, потом на часть фразы, написанной на доске. Я старался сосредоточиться, но волнение не покидало меня. — «Меня. Зовут. Экрик. Крейнор» — произнёс я, старательно вглядываясь в текст, стараясь не ошибиться. После этого горничная просто расцвела, её лицо озарилось улыбкой, как будто я сделал что-то поистине важное. — [Верно! А меня зовут Э-б-и-н-а] — последнюю часть фразы, для максимальной доходчивости, она произнесла по слогам, указывая пальцем на себя, как будто я мог не запомнить это имя. — «Эбина?» — неловко произнёс я, и на лице учителя появилась довольная улыбка, которая придавала ей особую теплоту. — [Фух… Последние два часа не прошли даром. На сегодня мы закончим, юный Господин. Мне ещё нужно выполнить кое-какую работу, а вам уже пора в постель, я вас отведу.] — сказала она с усталым, но довольным видом, подошла и, взяв меня за руку, повела по коридорам особняка в комнату. Я чувствовал, как её рука была тёплой и ободряющей, и это немного успокаивало меня. Идя с Эбиной по особняку, я не мог не подчеркнуть, как красиво он выглядит. Огромные окна, украшенные тяжелыми шторами, высокие потолки с изысканными лепными украшениями, и полы, блестящие от полировки, словно отражали свет. Невольно в мою голову закрались несколько мыслей. Я живу в таком огромном и роскошном доме, за мной ухаживает куча горничных, и меня называют “Юным Господином”. Да кто я такой? Дворянин какой-то? И что не менее важно, где моя семья? Не могу же я владеть всем этим… Должен быть хоть кто-то старший. И если так, почему они все еще не объявились? Все это было странно и вызывало во мне множество вопросов, на которые не было ответов. Пока я думал обо всем этом, Эбина довела меня до комнаты. Я слегка поклонился ей в знак благодарности, отчего её смуглые щеки зарумянились, и она, сказав что-то мне непонятное, быстро удалилась. Зайдя в комнату, я сел на кровать. За окном солнце уже село, но спать не хотелось, поэтому я решил осмотреть комнату, раз представился такой случай. На первый взгляд она была довольно пустоватой. Нет, недостатка мебели не было, скорее отсутствовали какие-либо следы жизнедеятельности. Это тело же жило само по себе до того, как я в нем очнулся. Неужели этот пятилетний пацан ничем не интересовался? Детские книжки, раскраски, солдатики на худой конец? В шкафу лежали лишь беленькие рубашки и чёрные просторные штаны. Да и реакция остальных… Словно чудо, что Эрик Крейнор открыл глаза… От размышлений об этом мне стало не по себе. Тут я вспомнил про книгу-букварь, которую дала мне Эбина. Досадно, что я оставил её в кабинете, но, не долго думая, я решил отправиться за ней. Вновь идя по коридорам, которые уже полностью погрузились во мрак ночи, я пожалел, что у меня нет никакого фонарика. Дорогу до кабинета я запомнил, но в темноте ориентироваться было проблемно. Я проходил мимо стоящих то тут, то там постаментов, весящих картин, моделей каких-то строений и редких статуй, нагонявших жути. Не знаю, из-за них это или нет, но как только Эбина довела меня до комнаты и ушла, я испытал странное чувство. Будто кто-то наблюдает за мной. Эта мысль не покидала меня, и я старался отогнать её, но она продолжала преследовать меня, как тень. Дойдя до кабинета, я потянул за дверную ручку. Тут тоже было темно, но мои глаза, за время пути, успели привыкнуть к окружающему мраку. Эта комната представляла собой что-то вроде помещения для ожидания, куда садят гостей перед важной деловой встречей. В центре стоял довольно низкий столик, и несколько окружающих его диванов. Там, куда Эбина ставила доску, теперь было пусто. Благодаря этому, моему взору открылось большое прямоугольное зеркало, находящееся в золотой раме, которое выглядело, как произведение искусства. Быстро осмотрев комнату, мой взор упал на книгу, лежавшую на столике. Подойдя, я взял её в руки и открыл. «Отлично, теперь будет чем себя занять» — подумал я, и, уже хотел повернуться обратно, но не смог. Я вновь отчётливо почувствовал, как кто-то или что-то сверлит меня взглядом. Отогнав эти мысли, я уже было хотел развернуться, как вдруг в нескольких метрах за моей спиной раздался противный детский смешок. В этот момент у меня перехватило дыхание, а на лбу и спине начал формироваться холодный пот. Я медленно повернулся и… — «А-а-а-а-а-а-а…» — я истошно закричал. Дело в том, что из обрамленного золотой рамой прямоугольного зеркала на меня непрерывно смотрел огромный мерзкий глаз. У этого глаза был такой прищур, будто его забавляло то, что тут происходило. Он был не просто жутким, он был пугающим и зловещим, словно сам по себе являлся воплощением страха. Этот глаз не был отражением, он транслировался из зеркала, словно по телевизору. От ужаса меня подкосило, и я упал, не в силах сдержать собственные эмоции. Казалось, что глаз приближался всё ближе и ближе и уже готов был вылезти из зеркала, как вдруг дверь в комнату открылась. На пороге стояла Главная Горничная в ночнушке, в руке у неё был канделябр с парой зажженных свеч. От появления в комнате света глаз взвыл и с яркой вспышкой пропал. В ту же секунду по зеркалу, в котором он был, расползлись трещины, словно само стекло не выдержало давления этого зла. Несмотря на то, что всё закончилось, я так и продолжал сидеть на полу, бледный и мокрый от пота. Руки и ноги дергались от мелкой дрожи. Старшая Горничная взяла меня на руки и вышла из комнаты, словно я был куклой, потерявшей своего хозяина. На выходе нас встретили несколько запыхавшихся девушек, так же успевших переодеться в ночнушки, их лица были полны тревоги и волнения. — [Мисс Элихейра, что случилось?] — с обеспокоенностью в голосе спросила одна из них, её глаза были широко раскрыты от страха. — [Тут было что-то нечистое… Немедленно вызовите Стражников и Виста!] — сказала она, её голос звучал решительно, но в то же время в нём ощущалась нотка паники. Сразу же несколько горничных сорвались и куда-то побежали. Я не понимал, да и не слушал, о чем они говорили. Меня, сидевшего у Старшей Горничной на руках и вцепившегося в нее, словно испуганный котенок, била мелкая дрожь. В тот момент, когда этот странный глаз смотрел на меня из зеркала, я испытал чувство, которое ни разу в жизни не испытывал. Страх смерти. Нет, я, конечно, умер один раз, но тогда всё произошло быстро, я даже понять не успел, как уже с переломанными конечностями валялся на асфальте. Но сейчас было по-другому, мысль о том, что я скоро умру, сковала меня. Заставила трястись в страхе перед неизвестной мне опасностью, как будто сама смерть была рядом. — [Эбина, пойдем со мной. Сегодня ночью ты будешь оберегать Юного Господина Эрика, пока я, вместе с Вистом, разберусь с тем, что тут произошло.] — сказала Старшая Горничная, обращаясь к Эбине. Втроем мы быстрым шагом дошли до моей комнаты. Элихейра посадила меня на кровать и, дав пару наставлений своей младшей, быстро удалилась. Только оказавшись в своей комнате, я, наконец, очнулся и осознал, что сжимаю букварь, за которым изначально пошел, в руках. Отложив его в сторону, я захотел еще раз осмотреть комнату. Повернув голову, я вздрогнул, увидев свое отражение в зеркале. В воображении сразу появились картины, как что-то огромное и бесформенное выползает из золотой рамы, пока я сплю. И тут я вспомнил, что не один в комнате. Переведя взгляд на Эбину, я увидел, что она обеспокоенно смотрит на меня, её глаза полны были заботы и нежности. — [Юный Господин, вы в порядке?] — спросила Эбина с тревожным выражением на лице. В ответ я, с жалобным лицом, перевёл взгляд с неё на зеркало и обратно. Эбина, слегка улыбнувшись, сказала: — [Вы боитесь зеркала? Хорошо. Прошу, подождите немного.] — произнесла она и, быстрым шагом дойдя до двери, выглянула. Подождав пару секунд, Эбина что-то выкрикнула в конец коридора и зашла обратно. Спустя минуту в комнату вошли двое солдат, одетых в застегнутые на большие желтые пуговицы плащи. У них были синие штаны и коричневые треуголки. На правом плече у каждого из них был вышит бордовый герб с золотым львом. — [Ребята, не поможете? Нам нужно вынести это зеркало, но у меня совсем нет сил…] — сказала Эбина, обращаясь к солдатам и картинно изображая даму в беде. Они переглянулись и, с довольными улыбками, начали аккуратно выносить зеркало в коридор. Эбина горячо их поблагодарила, и они, улыбаясь, ушли, оставив меня в относительном покое. Закрыв дверь, она села на кровать рядом со мной и, тепло улыбнувшись, сказала, указывая рукой на букварь: — [Молодой господин, давайте продолжим обучение…] — Кивнув, я открыл книгу, и мы провели несколько часов, изучая буквы, слова и грамматику. Я старательно повторял за ней, стараясь запомнить как можно больше. Время пролетело незаметно, пока я, наконец, полностью выбившись из сил, не уснул у неё на плече. Засыпая, я искренне был благодарен этой маленькой горничной за поддержку и заботу, которую она мне оказала. Проваливаясь в сон, я, из последних сил, прошептал: — «Спасибо…»