Часть 18 9 ночь?

Он лежал на кафеле станции, как выброшенное тело. Мимо проходили сотни, тысячи лиц. Он больше не звал. Не кричал. Голос сгорел. Сердце едва билось. «Всё зря…» Он не мог пошевелиться. Даже не мог дышать правильно — только судорожно глотал воздух. Толпа продолжала идти, будто он не существовал. Станция жила своей жизнью. Электронное табло звенело приближающимися поездами. Всё было слишком обычным. Жутко обычным. Как будто смерть стала частью фона. И тогда... Кто-то остановился. Он сначала не поверил. Потом услышал — каблуки. Лёгкий стук по кафелю. Один. Два. Три. Шаги прекратились в метре от него. Он с трудом поднял глаза. Сначала — силуэт. Затем лицо, обрамлённое мягкими чёлками. Уставшее, но такое знакомое. Чёрная куртка, длинный шарф. В руках — чехол от одежды, на нём логотип бренда. Он узнал его — Май снималась для их рекламы. Это была она. Май. Она… не должна была быть здесь. Школа ведь на каникулах. Почему?.. Май смотрела на него с замешательством, словно сначала не узнавала. Её взгляд скользнул по нему — сначала с недоверием, потом... с паникой. — Сакута?.. — её голос был тихий, почти шепот. Но в нем проскользнул испуг. Он сглотнул, не веря, не осмеливаясь поверить. Его губы дрогнули. — Ты… ты меня видишь? Она моргнула. Потом — сделала шаг ближе. Наклонилась. Её пальцы коснулись его щеки. И прикосновение было реальным. Тёплым. Настоящим. Он судорожно втянул воздух и резко схватил её за руку, как будто боялся, что она исчезнет. — Я… думал, всё... — голос дрожал. — Я звал… Я кричал… Никто… Май посмотрела вокруг. И поняла. Толпа больше не двигалась. Люди вокруг застыли. Как кадры в фильме на паузе. Кто-то зевал. Кто-то смотрел в телефон. Кто-то шёл, с поднятой ногой — и всё, как воск. — Что за... — Май отступила на шаг. — Сакута, ты… что здесь происходит? Он попытался подняться — и смог. Словно её прикосновение вытянуло его из того мира, где он застрял. — Я не знаю. Я… я думал, что умер. Что застрял. Что ты исчезла… — Я закончила съёмки, — прошептала она. — Режиссёр сказал, чтобы я вышла через восточный выход. Я пошла пешком… и вдруг — словно будто кто-то звал меня. Кричал в голове. Я остановилась — и увидела тебя. Они оба оглянулись. Вдруг свет станции замерцал. Тускло. Гулко. И затем — звук. Как будто что-то скреблось по полу внизу. Медленно. С усилием. Будто Сoвы Они оба оглянулись. Вдруг свет станции замерцал. Тускло. Гулко. И затем — звук. Скрежещущий. Хриплый. Будто кто-то тащил по полу ржавую металлическую цепь. — Ты слышала это?.. — прошептал Сакута, застыв на месте. Май кивнула, напряжённо вглядываясь в коридор станции, откуда шёл звук. Там, где секунду назад была толпа — теперь зияла пустота. Люди словно испарились. Осталась только мертвая тишина и слабое эхо их шагов, застрявшее в стенах. — Этого не может быть, — выдохнула Май. — Это… Она не договорила. Из тени выступила фигура. Сначала — тень, вытянутая, как изломанная нить. Затем — силуэт. Женский. В знакомой школьной форме Минэгаока. Длинные волосы, свисающие мокрыми прядями, будто вытащенные из воды. Лицо не было видно — оно скрывалось под плотной чернотой, словно кто-то стер его ластиком. Только один глаз — слева — сверкнул из темноты. Красным. Как горящий уголь. Май отступила. Сакута почувствовал, как пальцы девушки сжали его руку до боли. — Это… похоже на меня, — прошептала она, еле дыша. — Нет… — выдохнул Сакута, вглядываясь в искажённую копию. — Это не ты. Фигура издала звонкий хрип, как будто треснула кость. Потом сделала шаг — и пол под ней завизжал, как будто не хотел её пускать. — Май… — сказал Сакута, натягивая её за руку. — Нам надо уходить. Сейчас же. Но она не двинулась. Смотрела на искажённую версию себя — заворожённо, будто в зеркало, показывающее не отражение, а то, кем она могла бы стать. — Это не иллюзия, Сакута, — прошептала она. — Я чувствую её. Она… меня помнит. Фигура двинулась быстрее. И с каждым шагом пространство искажалось: потолок становился ниже, свет ламп мигал чаще, а воздух становился густым, как туман в подземке. — Май! — рявкнул Сакута и резко потянул её вбок, в сторону старого выхода на Энодэн. Они побежали. Позади — шаги. Скрежет. И хриплый, неровный голос, вырывающийся из пустоты: — Са-ку-та... Он обернулся лишь на секунду — и пожалел об этом. Фигура больше не шла. Она ползла, изломанными руками вперёд, как марионетка с перерезанными нитями, оставляя за собой тёмный след, будто маслянистая кровь. — Быстрее! — крикнул он, держа Май за руку и вырываясь из этого кошмара. — Сюда! — крикнул Сакута и дёрнул Май внутрь старого вагона. Автоматические двери не закрылись. Их захлопнул резкий толчок, как будто поезд ожил сам по себе. Май и Сакута упали на сиденья. Потолочные лампы тускло замерцали. — Смотри! — указала Май в окно. Он поднял взгляд… и увидел самого себя, стоящего у турникета. В костюме кролика. Кричащего в толпу. — Это… — выдохнул Сакута. — Это же я. Раньше. — Мы вернулись в тот момент? — Май сжала его руку. — Нет. Это… мы не возвращались. Поезд тронулся. Скрежетал, трясся, как будто ехал по гнилым рельсам. Окна замутнели — но сквозь стекло всё ещё можно было разглядеть их же, стоящих на платформе… только теперь оба были одни. — Это другое… — сказал Сакута. — Май, нас разделили. — Нет, не просто разделили, — её голос сорвался. — Размножили. Вагон вздрогнул. Свет мигнул и погас. Полная темнота. Затем — тишина. И в ней — шёпот. «Почему ты не спас её тогда…» «Почему ты позволил ей уйти одна…» «Если бы ты сказал ей, она бы осталась…» Шёпот в голове, в стенах, под полом. Он был внутри вагона, и вне его. Он был частью поезда. Сакута вскочил, прижав руки к вискам. Его глаза бегали по мраку. — Хватит! Это неправда! Я пытался! Май встала рядом, держась за поручень. — Этот поезд не едет. Он держит нас. Заперт в кольце. В прошлом. Вдруг резкий скрип металла — и двери снова распахнулись. Они вышли. И оказались… на той же станции. В том же месте. С теми же людьми, которых не видели. Цикл замкнулся. — Мы вернулись в начало… — сказал Сакута. — И всё повторяется. Май медленно повернулась к нему. — А что, если… — её голос стал глухим. — Что, если мы уже здесь были? Много раз? Он взглянул ей в глаза. И впервые увидел неуверенность. Настоящий страх. Не за себя. А за него. Сакута и Май стояли на пустынной станции, когда земля дрогнула под ногами. В одно мгновение всё почернело. Не от ночи, а от чего-то иного — как будто реальность сорвалась, провалилась в пустоту. Май попыталась что-то сказать, но звук исчез. Он больше не существовал. Сакута потянулся к ней рукой — и всё погасло. ... Скрип. Хрип. Звук неба, разрываемого током. Сакута вскочил, хватая ртом воздух. Он лежал… в школьном коридоре. Его тело было липким, одежда испачкана пылью и кровью. С потолка капала вода, где-то мигал аварийный фонарь. Май лежала у стены, её волосы прилипли к щеке. Она очнулась, резко вдохнув, словно вынырнув из глубины. — Май! — он подполз к ней. — Ты жива? — Я… жива, — выдохнула она и с трудом поднялась на локти. — Где мы?.. Сакута посмотрел вокруг. Это была школа Магихара. Их родная школа — но она была искажённой. Почерневшие стены, окна заколочены досками. В коридорах темно, как в колодце. В воздухе стоял прогорклый запах сырости и железа. — Мы снова внутри… — сказал Сакута. — Это… следующая ночь? Он посмотрел на часы — они показывали 00:01. — Какая теперь ночь? — спросила Май, вставая. — После станции?.. Седьмая, наверное. — Седьмая… — повторила Май. — Значит, осталась одна. И тут — приглушённый звон, как будто кто-то уронил цепь. Они замерли. — Ты слышал?.. — шепнула она. Сакута кивнул. Потом — шаги. Мерные. Гулкие. Из дальнего коридора. Май схватила его за руку. — Нужно найти оружие. Или хотя бы фонарик. Мы не можем снова идти вслепую. — И выход. Если он тут вообще есть. — Или кого-то из наших… — добавила Май. — Футабу. Сёку. Току… И тут школа вздрогнула. Как будто её фундамент дёрнули за корни. На секунду свет мигнул. Из-за угла показалась тень. Длинная, нереальная. Слишком тонкая для человека. — Сакута, она нас нашла… Он дёрнул Май за руку и они побежали, скрываясь за поворотом