Часть 2

Гриша закрыла за собой дверь. Не на замок — просто прикрыла. Сняла туфли. Расстегнула фартук. Платье скользнуло по коже, оставив её в нижнем белье — тонком, почти прозрачном. Тело всё ещё было горячим — от мыслей. От его взгляда. От слов, не сказанных, но будто выжженных на коже. Она подошла к зеркалу. Коснулась плеча, провела по шее, медленно спускаясь вниз. А если бы он сейчас вошёл?.. Валерий Иванович. Не сказал бы ни слова. Просто подошёл. Смотрел бы. Целовал бы так, будто молчание — это приговор. Гриша чуть прикрыла глаза, будто давая себе это почувствовать. Рука скользнула по животу, по изгибам бёдер… Стук. Резкий. Потом дверь дёрнулась. Она вздрогнула, вспыхнув изнутри — нет, не от страха. От надежды. Он?.. В панике накинула кружевной халат, перехватила пояс. Дверь распахнулась. — Да чтоб он подавился, — влетела Лили. Волосы в беспорядке, глаза сверкают злостью. — Этот урод меня довёл! Просто довёл! Гриша попыталась дышать ровно, прижала халат к груди. — Лиль… ты могла бы… — Постучалась! А ты не ответила! — отмахнулась Лили и, не глядя, хлопнулась на кровать. — Этот идиот Арсений обозвал меня путаной. Представляешь? Путаной! — Что?.. — Прямо в лицо. И сказал, что в жизни мне повезло только с “мордашкой и задницей”! — Я… Лиль, — Гриша села рядом, — ты серьёзно? — Абсолютно. Притом так спокойно это сказал, будто это — диагноз. Она схватила подушку, прижала к себе. — А потом добавил: “Ты бы не продержалась тут ни дня, если бы не выглядела так”. — Я убью его, — прошептала Гриша. — Очередь, — буркнула Лили. — Я его кофе отравлю. Или вилкой. Или и тем, и другим. Гриша откинулась на подушку, всё ещё ощущая горячее дыхание недосказанной фантазии. И Лили, эта буря с глазами цвета заката, сейчас просто сидела рядом, ничего не подозревая. — Спасибо, что открыла, — сказала Лили тише. — Ты, как всегда, выглядишь… круто. Даже в халате. Гриша чуть улыбнулась. — А ты — как всегда, устраиваешь хаос. Но это тебя и спасает. Они засмеялись — немного устало, немного нервно. А где-то за стенкой, в глубине дома, всё ещё оставалась та тишина, в которой жил он. Валерий Иванович. Лили ушла быстро, как ураган, оставив после себя запах парфюма и горечь слов Арсения. Гриша ещё несколько секунд стояла у двери, всё ещё в халате, с колотящимся сердцем. Комната снова стала тишиной. Только тикали старые настенные часы. Она прошла к зеркалу, отпустила халат с плеч, снова оказалась в одном белье. Свет лампы мягко ложился на изгибы тела. Валерий Иванович. Сердце сжалось. Гриша взяла телефон. Посмотрела на себя в зеркале. Пальцы дрогнули — не от страха. От решимости. Щёлк. Фотография — ничего вульгарного, но и не наивная. Бёдра, пол-оборота, обнажённая спина, тонкая линия взгляда в отражении. Всё — на грани. Именно столько, сколько достаточно, чтобы не спать потом всю ночь. Сообщение было без слов. Просто фото. Отправлено. Время: 00:38. Доставлено. Не прочитано. ⸻ Прошёл час. Гриша лежала на кровати, уставившись в потолок. Потом в экран. 01:41. “Он всегда так холоден? Или… я перегнула?” 02:23. “Или он с кем-то?..” 03:04. “Может, стёр. Или посмотрел и сделал вид, что не видел.” Она заснула уже под утро, не сняв белья. Телефон лежал рядом, как обломок надежды. ⸻ Валерий Иванович в это время сидел в своём кабинете. За окном — темно. На столе — папки, счета, отчёты. Он потянулся за телефоном — и увидел, что тот разрядился. Он поморщился, подключил зарядку и тут же отвлёкся на очередную строку цифр. Утро наступило жестко. Гриша была отстранённой. Работала молча, быстро. Лишь однажды их взгляды пересеклись, и он — ничего. Ни знака. Ни слова. “Значит, всё видел. Просто проигнорировал”, — подумала она. И стало горько. ⸻ Лишь после обеда, у себя в кабинете, Валерий Иванович разблокировал телефон. Открыто одно непрочитанное сообщение. От неё. Он нажал. Экран осветился. Фотография. Он застыл. Потом медленно провёл пальцем по губам, будто пытаясь удержать то, что почувствовал в этот миг. Внутри что-то качнулось. Тяжело. Опасно. Он не ответил сразу. Он просто встал. И пошёл искать её.