Глава 9. Коробка с воспоминаниями

      Время было позднее и рабочий день в Фонтейне уже подходил к концу, но не у судьи. Он так и продолжал горбатиться над важными бумажками сидя в своём кресле в холодном и мрачном кабинете.       Единственным источником света в этом царстве тьмы служила тусклая настольная лампа, которая держалась из последних сил, чтобы не перегореть окончательно.       На большом дубовом столе не было свободного пространства. Всё заставлено пачками документов, сложенных так аккуратно, будто Невиллет измерял каждый сантиметр, прежде чем сложить листы в стопку.       Педантичность была его привычкой, которая проявляла себя всегда и во всём, что бы он не делал, и как бы он не уставал.       Даже сейчас, когда веки вот-вот сомкнуться, он продолжал сидеть над бумагами и подписывать их точными монотонными движениями, доведённых до автоматизма за все эти столетия на своей должности верховного судьи.       Казалось, еще немного, и он уснет за рабочим местом, но резкое прибытие слуги выдернуло его из полудрёма, не дав полностью усталости взять верх над ним.       Женщина предупредила судью о своём визите заранее, но конкретного времени не уточняла. Походу, работы у нее было не меньше, раз она явилась в такой поздний час.       Отказывать ей не хотелось, ибо проще разобраться с делом сейчас, нежели бесконечно откладывать обсуждение, пока не будет уже слишком поздно. Да и, по заверению слуги, обсудить там было что.       — Вот, месье. — женщина протянула мужчине конверт с вложенными в него фотографиями. — Ваши жандармы нашли тела пропавших на берегу моря, состояние трупов оставляет желать лучшего, но есть пару странных моментов.       Невиллет вытащил фото из конверта и разложил их на столе, каждую по отдельности.       — У всех проломлен череп.       — Верно. — кивнула слуга. — И не просто проломлен, а судя по всему, тяжелым острым предметом.       Судья продолжил внимательно изучать снимки, подмечая для себя каждую мельчайшую деталь.       У всех пострадавших от рук преступников травма располагалась в зоне лобной доли, будто убийцы четко выверяли, как именно им нужно напасть на людей.       У мужчины — отца семейства, так же были колотые раны на спине и грудной клетки. Замечены следы сопротивления. Человек был крепкого спортивного телосложения, и видимо, пришлось приложить немало усилий, чтобы расправиться с ним.       На следующих снимках были зафиксированы повреждения на теле матери семейства.       Гематомы от побоев находились по всему телу женщины и особенно в районе конечностей, словно она пыталась отбиться от нападавших. Она всегда носила золотые серьги, и преступники их сорвали, оставив на ушах рваные раны.       Третьим пострадавшим был мальчишка лет десяти. Ему досталось меньше всего, видимо скончался быстрее остальных. Однако на шее виднелись пятна от удушья.       Странно, что преступники не особо то и заботились о тщательном сокрытии трупов. Просто скинули в море надеясь, что их унесёт далеко и надолго. То ли они поленились, то ли по собственной глупости не предусмотрели вариант, что тела может вынести на берег. Это была их роковая ошибка, или же умышленный ход.       — Удивительно, что за все это время, так никто и не заметил никаких подозрительных лиц. — задумалась слуга нахмурив брови. — Столько опрошенных и ноль информации.       Мужчина принялся складывать фотографии обратно в конверт.       — Вообще-то есть кое-что. — он сделал паузу перед тем, как отложить материал на край стола. — Вчера решил наведаться в один из баров на окраине города, пересёкся с тем парнем, о котором говорила Рошель. Я решил задать ему пару вопросов, он не отказался, а наоборот проявил интерес.       Невиллет начал пересказывать даме весь их диалог с Аланом, который единственный из всех опрошенных обладал хоть какой-то информацией.       Четверо людей в чёрной одежде, разных возрастов и типов телосложения, практически все из них, кроме самого молодого члена компании, были ранены или покалечены. Шайка направлялась куда-то вдоль берега и что-то обсуждала между собой.       Алан не уточнил, были ли на их одежде следы от крови или чего то подобного. Хотя, если он заметил их с пристани и разглядел в сумерках такие мелочи, как пластырь на носу у одного из мужчин, то либо у него явно очень хорошее зрение, либо что-то тут не сходится.       Возможно, это лишь догадки, однако образ его уж больно схож с описанием этих ребят. Костюм чёрный, шляпа на голове такого же цвета, но это скорее влияние моды, нежели форма какой-то криминальной группировки. В Фонтейне часто можно было встретить мужчин, которые одевались в похожем деловом стиле, так что, внешность еще не доказательство виновности.       Больше смущало его поведение, слишком вежливый, сдержанный, лишнего не говорил, формальность тона не терял. Казалось, будто он что-то скрывает, но признаки лжи в его жестах так же не были замечены. Тело может выдать любую недосказанность, но он был спокоен, даже немного расслаблен.       — А этот Алан был один, или вы его в компании с кем-то встретили?       — В компании. Вместе с Фуриной и, по всей видимости, его знакомыми.       — Вот оно как. Значит все-таки он с ней действительно тесно общается.       Судья не совсем понял почему женщина решила уточнить этот момент, ведь главной задачей сейчас являются те самые люди, а не выяснение того, кто кому кем приходится.       — А вы доверяете словам того мужчины?       — Пока с уверенностью мы не можем доверять никому, а к чему вы клоните?       — К тому что версия о виновности нашей актрисы имеет место быть. — выдала женщина, с еле заметной усмешкой в тоне.       Невиллет вздохнул, потерев пальцами переносицу.       — Я не заявлял о ее непричастности, но даже с учётом того, что повреждения на телах были зафиксированы и они нанесены явно не женской рукой, вы все еще придерживаетесь той теории? — все так же сдержанно, но немного раздражённо, выдал мужчина.       Женщина выдержала паузу, перед тем, как продолжить.       — Ну, ее слова о том, что она знать не знает об убийстве, тоже доверия особого не вызывают. Сами посудите, стал бы невменяемый человек просто так признаваться в своем соучастии в этих разборках?       Он промолчал не зная, что ответить на вопрос дамы. С одной стороны, кто угодно может быть замешан в деле, а с другой, версия с Фуриной звучит настолько абсурдно, что и слов не подобрать.       Конечно, девушку могли использовать для отвода глаз, перед этим подговорив ее будь то добровольно или принудительно, но чтоб она своими руками совершила убийство — бред. И сил недостаточно, и крови боится, да и осмелиться жизни человека лишить, явно бы воли не хватило.       Чтобы эта демагогия не перешла в конфликт, мужчина решил вежливо остановить развитие этой темы и сбавить напряжение диалога.       — Давайте раньше времени выводы делать не будем, подозрения ни с кого не снимали, но и обвинять кого попало без весомых доказательств мы тоже не можем. Время покажет, что будет дальше.       Арлекино лишь пожала плечами и с ноткой язвительности в голосе, процедила:       — Как скажете, месье, просто, кто его знает, что в голове у развязных наркоманов твориться может, а если они еще и в мутных компаниях водятся, то ждите беды.       — Прошу вас больше не продолжать эту тему. — потребовал он, но уже более строгим тоном. — И если уж речь идёт о больных людях, то называйте вещи своими именами.       — Ладно-ладно, больные, так больные. — пренебрежительно отмахнулась женщина.       После ее слов, в судейском кабинете воцарило молчание. Лишь тиканье настенных часов и звуки вращения в них старых, местами ржавых шестерёнок, не давали погрузиться помещению в полную тишину. Они не спасали, только накаляли и без того напряженнуб обстановку все больше и больше, будто таймер, отсчитывающий секунды неловкого безмолвия.       — Знаете, я пойду наверное, а то поздно уже, не хочу вас задерживать. — сказала она, взглянув на часы, стрелки которых уже перевалили за десять часов. — Благодарю вас за то, что уделили время на встречу, если раздобуду новую информацию, я вас оповещу.       Вежливо попрощавшись с юдексом, женщина двинулась в сторону выхода и покинула кабинет, тихонько прикрыв за собой тяжёлую деревянную дверь.       Мужчина остался один, как и был один до этой встречи, оставившей неприятный осадок на душе. Он стоял у стола и перебирал бумаги одну за другой, движения его были машинальными, бессознательными, будто он не мог позволить себе бездействовать, даже когда объем работы на сегодня уже был выполнен.       Листок за листком, из стопки в стопку. Взгляд в никуда, уставший, подавленный. В голове лишь воспроизводились слова слуги о «развязных наркоманах», которые та выдала с таким пренебрежением, будто не хотела понимать суть проблемы.       Невиллет никогда не считал себя венцом благочестия и святости, да и альтруистом он не был, лишь выполнял свои обязанности по долгу перед народом.       В глубине души, он придерживался схожей со слугой позиции. Наркоманы — есть наркоманы, гробят свою жизнь сознательно, поддавшись слабостям и желанием убежать от проблем, которые рано или поздно их настигнут.       Вот только когда этим термином называют не кого попало, а бывшую богиню, беспристрастие судьи начинает давать сбой. Она не глупая, не слабая, она просто болеет, а называть ее наркоманкой — неуважение, пусть даже она и страдает от зависимостей.       Юдекс долго размышлял над своими противоречиями, настолько долго, что не заметил, как перекладывал документы из одной пачки в другую уже по пятому кругу.       Веки становились все тяжелее, а дыхание замедлялось, словно предупреждая, что силы уже на исходе и пора заканчивать этот тяжёлый день.       Открыв один из шкафов, где хранилась запасная канцелярия, забытые ненужные архивы и прочая мелочь для работы, он начал искать пустые папки для документов.       Невиллет проверил нижний ярус, но ничего не нашёл. На среднем тоже неудача. Осталось только верхнее отделение, но увы, пришлось искать на ощупь.       Дрожащей от усталости рукой, он потянулся к полке, и действительно, папки оказались именно там. Он ухватился за них и стянул вниз, вот только в полудрёме не заметил, как случайно зацепил какую-то коробку.       Она с грохотом упала на пол, чуть приоткрывшись от удара.       Судья с недоумением молча стоял и смотрел на упавшую сверху тару, которую покрывал плотный слой пыли, а бока ее помялись от падения.       Он не мог понять как долго эта вещь здесь хранилась и почему именно здесь, глубоко в шкафу, богом забытая и никому не нужная. Видимо, мусор обычный, ничего интересного, но все же, любопытство было заинтересовано такой странной и неожиданной находкой.       Присев на корточки и отложив в сторону папки, Невиллет всё же решил заглянуть внутрь коробки. Очевидно, что это был мусор, которому не место в судейском кабинете, но кто знает, может быть, среди этих вещей найдётся что-то, что пригодится в будущем или даже окажется необходимым сейчас.       Аккуратно стряхнув пыль с поверхности, мужчина легким движением откинул крышку картонного ящика и заглянул во внутрь.        От увиденного он замер. Руки на месте застыли, глаза расширились, сердце на секунду остановилось, а по конечностям пробежал мерзкий холодок.       В нос ударил приторный запах до жути знакомых духов. Две пары перчаток. Бант из голубой атласной ленты. Золотые украшения. Пачка фотографий.       Взгляд метался по всем диковинкам сразу, не зная за что зацепиться первым. Руки не слушались, не хотели прикасаться к вещам, словно находка — святая святых, к которой никто не имеет права притронуться.       Он специально снял перчатку, и осторожно вытянул несколько фото на которых изображена та, кого увы, больше нет.       Ее улыбка, ее горящие глаза. Вечно весёлая, малость капризная. Всегда привлекала внимание публики и восхищала своей харизмой, но где она сейчас?       Воспоминания о той самой девушке, которая ранее вдохновляла своей артистичностью и умением скрасить даже самые затянутые суды, резали ножом по сердцу. Теперь она больше не может сиять. Не может радовать других. Она устала.       По очередной перебирая все фото с ней, казалось, будто душу что-то скребёт. Чувство обиды, грусти или злости, а может все вместе… Неважно. Просто больно. Физически больно смотреть на нее. В голове лишь одна мысль крутилась: «Почему ты выбрала именно этот путь?».       Тяжело вздохнув, Невиллет аккуратно сложил вещи обратно в коробку и бережно поставил ее в укромное место, чтобы никто не смог прикоснуться к этому священному алтарю. Подумать только, как он мог за мусор посчитать такую находку. Если бы не убедился, если бы не посмотрел, последние воспоминания о прошлом уже никто и никогда бы не нашёл. Лишь на подкорках сознания им место, и судья единственный, кому они поистине важны…