11.

Настоящее — 9 сентября 1983 года. Ася закрыла за всеми дверь на ключ и развернулась к Лёве, что неуверенно стоял посередине комнаты. — Что ты смущаешься, Хлопов? Когда меня тут на прицеле арбалета держал, тебе вполне комфортно было, — заметила Ася. — Прости, если обидел этим, — покраснев, ответил он. — Ты правда моя суженая? — Да ладно, не парься, — девушка отмахнулась. — Боже, ну магия же подтвердила тебе это уже. — Это просто значит, что в будущем ты будешь моей женой? — тихо спросил Лёва. — Так, ты на меня не заглядывайся. Мне всего 16, я замуж ближайшие года два не планирую, — ответила девушка и двинулась к лестнице. — Кинь вещи здесь, вон туда, к пирогу. Я бы с радостью пошла сейчас спать и тебя уложила бы, но у меня там три дурных кровей, и им нужны зелья. А у меня только заготовки, ещё всю ночь варить буду. И ты со мной. Много времени узнать друг друга будет. Девушка уверенно направилась к лестнице и прошла вниз, парень — за ней. Перед ним раскрылась огромная лаборатория со стеллажами, котлами, пробирками и странными сосудами. — Ого, да тут целая лаборатория, — восхищённо сказал он. — Ага. Так, ну я буду варить, а ты можешь вопросики позадавать или лечь спать на диван вон в том углу. Лёва медленно прошёл к дивану и опустился на него, тот скрипнул. — Да уж, напомни мне — я его потом смажу, — сказала девушка, даже не обернувшись. — Ася, а что с твоими родителями? — осторожно спросил он и впервые назвал её по имени. — И при чём тут имя Таисия? Рябинова уже закидывала в котёл листья, жидкости и какие-то зловонные ингредиенты. Услышав его вопрос, она замерла на секунду, но потом продолжила. — Моя мама, Элиза Рябинова, была суженой стратилата какой-то другой области. Не нашей. Знай, я рассказываю всё со слов бабушки — сама мало что помню. Мама колесила по стране, много чего видела, и в одном из городов встретила его. Он влюбился в неё, чувствовал в ней связь. Но она вернулась домой, сказав, что привязана к этой территории. Тогда мой отец отказался от своей территории, выпросил разрешение у Серпа, тогдашнего стратилата Куйбышева, и переехал сюда. Три года за мамой бегал, работал. Потом сделал ей предложение — она согласилась. Переехала к нему. Пять лет счастливо жили, потом я появилась. А через пару месяцев меня оставили на пороге дома бабушки. Больше я их не видела. Знаю только, что мама пару лет назад умерла, а что с отцом — понятия не имею. А имя… при рождении меня назвали Таисией, а потом, в одиннадцать лет, я поменяла на Ася. Бабушка не возражала. — Мне жаль, Ася. Прости, что поднял эту тему, — сказал он. — Да ничего. А с твоими что? Почему ты с Валентином Сергеевичем шляешься? — Я же приехал больной — дурной кровью. Родители лечили меня год, но не смогли вылечить. Ссорились из-за этого, потом и развелись. Я остался с мамой. Она, видя, как мне хуже, пить начала. И в один день я сбежал. Мать ушла гулять, а я уехал в лагерь. Там встретил Валентина Сергеевича, а позже — ведьму, что помогла мне. Потом навестил отца, сказал, чтобы маму не волновал, что я жив. Всё-таки любили они меня сильно. Сказал, что переезжаю в деревню — вдали от людей мне лучше. Отец повозмущался, но смирился. Я иногда их навещаю — и отца, и мать. Хоть она и пьёт теперь больше. Но всё равно люблю их. — Мне жаль, что у тебя всё так вышло. Лена рассказывала, что ты футболист. Что со спортом случилось? Лёва тяжело вздохнул: — Болезнь не дала продолжать. Пришлось оставить. — Наступила пауза. — А ты спортом каким-то занимаешься? — Ой, не, я и спорт — противоположности. Никогда ничем не занималась. В школе физру прогуливаю. Я слабая и медленная, — усмехнулась девушка. — А как в случае чего от стратилата убегать будешь? — Ну... — Ася задумалась. — Порежу руку и щит вокруг себя сделаю. Наступила тишина. Ася варила зелья, Лёва... уснул. — Хлопов, а ты вообще чем в будущем заниматься хочешь? — спросила она, но ответа не последовало. Взглянув на него, она поняла, что он спит. — Ну, спи-спи. * * * — Ася! — ворвался в дом ураган под именем Лена. — Ты опять всю ночь не спала? Она вальяжно прошла мимо столов к дивану. — Хлопов, поднимайся! — хлопнула она его по руке. — Ну-ка, ноги подвинь, дай присяду. Лена плюхнулась на диван, скрестив руки. — Рябинова, ты опять всю ночь варила?! — ругалась Романова. — Ну, Лен, у меня три дурных кровей, все проблемные. А я уезжаю, кто знает на сколько. Вот и наварила на три дня вперёд, — Ася отмахнулась. — А выспаться — успею. — Конечно. А потом будешь себе запястья резать, кровью кидаться и в обморок падать от переутомления. Лишь бы твой суженый и я выжили! — всплеснула руками. — Зато Хлопов жив, здоров, и плевать, что ты стоять не можешь. — Лен, ну не преувеличивай. — Я не преувеличиваю, Ась. Я твоё будущее вижу. Заканчиваешь уже? — Да. Помоги вот этот котёл разлить. Перчатки — в шкафу. Лена открыла шкаф и нашла перчатки с надписью «ЖЕЛТ». Натянула их, и вдвоём они быстро управились, не обращая внимания на спящего Хлопова. — Всё, Хлопов. Поднимайся, пошли чай пить и сумки собирать, — приказала Лена и направилась наверх. За ней — неуверенный Лёва и зевающая Ася. Они поднялись на третий этаж. Лена открыла железную дверь ключом. Разулись. Вошли в коридор. Слева — кухня, напротив — ванная с туалетом, дальше — две спальни и зал. — Ась, ты в душ, я накрою на стол, — сказала Лена. — Хлопов, ты после Аси. Чистых вещей пока нет, потом свои заберёшь — и шик. А я пока омлет пожарю. — Давай помогу, я хорошо готовлю, — сказал Лёва и начал делать бутерброды. Ася вышла через десять минут — с мокрыми волосами и одетая. Белый носки, серо-зелёные армейские штаны, чёрная кофта в обтяжку. — Это тот армейский набор, что тебе четыре года назад Морозов подарил? — спросила Лена. — Он. Наконец доросла. Ветровку ещё накину и сапоги. — Ася не притронулась к еде — ждали Лёву. — А ещё он пластинку Аллы Пугачёвой притащил. — Правда?! — удивилась Романова. — Да. Все новые песни. Вернёмся с «Буревестника» — послушаем. Разговор прервал Лёва, вернувшийся с душа. — Давайте завтракать. Сейчас десять утра — Ася хотя бы два часика поспит, — сказала Лена. — Как твои? — спросила Ася. — Плохо, Ась. Один кричал ночью, другой разбудил. Сейчас от снотворных зависят, — вздохнула Лена. — Ладно. Справятся. Выкарабкаются, — пробормотала Ася. — Конечно. Пережили многое, и это переживут, — Романова откусила бутерброд. — Хлопов, а ты как после смерти стратилата жил? Лёва, не ожидав вопроса, подавился чаем. — Первое время — ужасно. Кошмары, галлюцинации. Родители развелись. В футбол играть не мог. Потом сбежал. Мама пить начала. Подумал: поеду в «Буревестник», может полегчает. Приехал — а там баба Нюра, Валентин Сергеевич. Нюра и рассказала про ведьму в деревне. Остался. Сначала на месяц. А потом просто не смог уехать. Поправился — и остался. Пару раз отца навещал, да и мать. Люблю их все же. Потом Валентин начал меня тренировать. Через пару месяцев выехали за первым стратилатом. За это время мы троих убили. Последнее он сказал с гордостью. — А ты как жила после всего, Романова? — спросил он. — Так погодите, — перебила их Ася. — Я, конечно, понимаю: у вас красивые фамилии. Но пока Лёва живёт со мной, вы будете видеться каждый час. Так что давайте без "Хлопов" и "Романова". Лёва, Лена. А я — Ася. Не ведьма, не Рябинова, не ведьма-предвестница. Последнее — явно для Хлопова. — Я, Лёва, — Лена выделила его имя. — После приезда сильно заболела. Месяц не выздоравливала, мама отвела к Изольде Рябиновой. Мы напротив жили. Мама не знала, что Изольда ведьма — считала её лекарем. Подруги мамы посоветовали: мол, врачи не помогают. Изольда помогла. Денег не взяла, только сказала: приглядывай за Асей. Уже тогда, кажется, всё знала. Потом я и правда с Асей подружилась. Через год, летом 81-го, Изольда умерла, и Ася стала мне сводной сестрой. Родители хотели, чтобы она жила с нами, но Ася уговорила: рядом ведь, соседний дом. Вот и всё. Школу закончила, учусь, Аське помогаю. Лена повернула голову и увидела — Ася спит, уронив голову на стол. — Ну, думаю, Хлопов, у нас с тобой будет полно времени наболтаться. Поднимай Асю, отнеси в её комнату — и пошли ко мне домой, к Максиму, Альберту и Бекле. Повспоминаем прошлое.