Благословение

      Прошёл вечер любви для них двоих чуждо сладко и приятно. Марго лежала у Пущина на груди, не верящая собственному счастью, Ваня же смиренно гладил её волосы. Неподалёку от них ещё горели тающие свечи, а оконные рамы податливо передвигались по случаю холодного ветра и их никто не спешил закрывать. Часть снега намело на ковёр, потихоньку таял, но на замену прежнему буря подносила новую порцию. — Ваня, — решила интереса ради узнать Маргарита, полюбовно вырисовывая на молодой груди Пущина произвольные начертания, — а ты бы женился на мне?       Вопрос возлюбленной не мог поставить Пущина в неловкое положение, ибо знал, что однажды зайдёт о нём речь. — Вот женился бы? — вылезая из тёплых объятий и восстанавливая зрительный контакт, ещё раз спросила она. — Без лукавства?       Небывало довольный Пущин, завернув выбившуюся к лицу прядку волос возлюбленной за ухо, проговорил: — Непременно.       Марго шаловливо улыбнулась, выбралась из-под одеяла, за счёт которого (и тела Пущина в том числе) она получала тепло, и, нагая, вышла к окну, чтобы не дать холоду завладеть всей комнатой.       Девичья задумчивость словно поманила за собой, и Пущин, замотавшись одеялом ниже пояса, подступился к Маргарита, поцеловал её со спины в покатое плечико. — Как будто нежный сон ты, Марго. Не просыпаться б до смерти, с тобою рядом остаться... — он приобнял тонкую талию Марго и окунулся в тонкий аромат её волос. — Исчезла ты едва ли, подумал, был даже уверен, что сойду с ума. Не смей больше теряться от меня, не смей, Марго. — шептал он страстно. — Моё слабое, юное сердце лихо перенесло свалившееся на него горе. — Ах, Ваня, Ваня, — она положила свои руки на его руки, — могли бы вы найти другую, супругу верную, красну́ю. — Не суждено, однако ж, счастье мне иметь с другой. Судьба предначертала быть с тобой одной. — Я бесприданница... — Пустое всё. И без добра тебя приму. — Что скажут люди?.. — А что нам до людей? Себе они и храм, и судьи. — Но если вы так любите... Что скажут вам ваши друзья? — Марго, ты выйдешь за меня? — от чувств былых благоговея, Иван наш Пущин встал на колено. — Не знаю даже. Выйду за тебя, если отец благословит. А там, коли свет сойдётся клином, и дети, дом, полный любви. Хотелось бы... — Вот всё! Значит, всё-таки решили мы. Я завтра к вам заеду просить твоей руки позднее утренника.       Тут Маргарита встрепенулась, влюблённо-тихо улыбнулась, губами кротким поцелуем прильнула к пущинским усам. — Соглашусь. Пора теперь уж мне. — Куда же ты? Постой! — Отец мой волноваться будет, не завтра, так уж на неделе он покинет бренный мир. — Я не пущу тебя одну. Поедем вместе, всё же легче.       Так влюблённые наши наспех собрались, в карету сели и помчались. Донесла их тройка до двора, на том и распрощались, в губы по три раза расцеловались.       Приехала домой Марго счастливая, и всю весёлость ту не скромную заметила Элен, надменно посмеялась, выказав завистливое замечание: — Довольная ты, ничего не скажешь. Уж точно не в шахматы соревновалась, бог мне свидетельствует. — Ах, мачеха, голубушка, всё Вы правы. Ведь скоро дух мой как не бывало пропадёт. Покойны будьте. — воодушевлением полна, открыта, не скромна, как было ранее, при церкви, наша Марго делилась радостью своей, переворачивая лишь Элен одной-единственной назло.       Слов падчерицы воспринять со всяким смыслом удалось под утро лишь, когда их дом Иван Иванович Пущин соизволил посетить.       Жильцов особняка собрал он в одном месте — в барской спальне, встал на колено пред Марго, просил её руки и благословения у графа Гумилёва.       Шептались слуги, Элен, злобясь, лишь отвела прочь длинный нос, сам Гумилёв же Николай чуть улыбнулся, проморгался и тихо прошептал, изнемогая от своего заболевания: — В-во-от вс-вся-а и-и-и пра-а-авда. Быт пу... усть б-уде-т дол-лог. Б-лагос-с... вит же в... ас пр-орок.       Не помня и себя от счастья, склонился Пущин пред кроватью и бывшему послу царя почтенно руки целовал.