Xavier ♱⋅ ── the munch

— Тогда сядь мне на лицо. Ты обескураженно смотришь на Ксавье, а он с готовностью откидывается на твои подушки и умоляюще смотрит на тебя своими большими голубыми глазами, от которых перехватывает дыхание. Он крепче берет тебя за талию, поигрывая пальцами, словно ему стоит больших трудов не припасть к тебе прямо здесь и сейчас. Его горячее дыхание щекочет чувствительную кожу на внутренней стороне твоих бедер. Твой пульс учащается, а тело изнывает от желания. — Ксавье, я говорила не всерьез… — Хочешь, чтобы я это доказал, правильно? Тогда я сделаю всё, чтобы угодить тебе. Ты осознаешь, что настроен он совершенно серьезно, и не отводишь от него растерянного взгляда, а Ксавье хмурится, приподнимается настолько, чтобы обнять тебя за талию, потянуть на себя и усадить к себе на грудь. Свои возражения ты так и не высказываешь. — Сядь. Ты всё еще колеблешься, кусая губу. Вдруг ты слишком тяжелая? Или что, если ему это совсем не понравится? Трусы до сих пор на тебе, может, надо их снять? Или он собирается отлизать тебе через них? Что, если… — Опять слишком много думаешь, — твердо, но ласково звучит его голос, прерывая водоворот твоих мыслей. Не успеваешь ты ответить, как он приподнимает тебя, подхватив под бедра, и ведет вперед. Его голова оказывается между твоих колен, а ты возвышаешься прямо над его ожидающим ртом. Ксавье стонет: это уже гораздо лучше всех его снов. Ты просто нависаешь над ним, такая теплая, так близко, но этого достаточно, чтобы свести его с ума. Его руки держат тебя на месте, и когда он закидывает голову и смотрит на тебя снизу вверх, ты почти тонешь в его взгляде, охваченном неприкрытым вожделением. — Пожалуйста, — задыхаясь, шепчет он, целуя и посасывая твои бедра так, словно не может поверить, что ты оттягиваешь нечто, в чем он столь отчаянно нуждается. — Я больше не могу ждать. Тебя охватывает крупная дрожь, а жар между ног становится невыносимым. Ксавье так серьезен и терпелив вопреки бесстыдному желанию в голосе, вопреки тому, как сбивчиво вздымается и опускается его грудь. Какой же бессердечной нужно быть, чтобы отказать ему? Ты не спеша опускаешься, держась за изголовье кровати, и когда между вами остаются сантиметры, Ксавье резко притягивает тебя к себе, жадно припав к тебе лицом. Первое касание его языка настолько горячее, настолько нетерпеливое, что ты почти подпрыгиваешь из-за внезапного удовольствия. Почти, Ксавье ведь тебя не отпустит. Он сжимает твои пышные, покрытые отметинами бедра и крепко держит тебя на нужном месте, постанывая в тебя так, будто ты – лучшее, что он когда-либо вкушал. — Стой… — говоришь ты уже дрожащим голосом; в горле застревает вздох, когда он вновь припадает к тебе языком и делает это нарочито медленно, словно наслаждается каждой секундой. Он даже не удосуживается оттянуть в сторону твое белье, просто лижет и пропитывает его влагой, дразнит тебя через ткань до тех пор, пока она не липнет к твоим складкам. Ты тихо постанываешь, хватаясь за изголовье кровати до побелевших костяшек. Затем он подхватывает пальцем пояс твоих трусов, оттягивая их ровно настолько, чтобы они ему не мешали. Первое настоящее касание его языка к твоему клитору просто убийственно. С губ срывается громкий, прерывистый стон, тело пронзает удовольствие. Ты придушиваешь его бедрами, зажимая между ними его голову, а Ксавье чувствует себя счастливее всех на свете. Постанывая тебе в лоно, он притягивает тебя еще ближе к своему рту, будто был бы совсем не прочь задохнуться в наслаждении, если бы это означало, что он сможет вкушать тебя еще пару мгновений напоследок. Ты тут же кончаешь. Закидываешь голову назад и раскрываешь губы в молчаливом крике, пока Ксавье продолжает водить языком по твоему клитору в том же невыносимом темпе и отстраняется только когда его лицо полностью измазано твоей смазкой. Но останавливается он ненадолго. Он так самозабвенно тебя вылизывает, что в глазах плывет, и всё тело начинает гореть от нарастающей чувствительности. И когда ты трешься о него, исступленно подрагивая, он лишь одобряюще стонет и подначивает тебя продолжать, как будто от этого приятно не только тебе, но ему. — Вот так, — едва различимо бормочет он, не отрываясь от тебя. — Не сдерживайся. Пользуйся мной. Это слишком. Этого недостаточно. Ты хватаешь его за волосы и сильно тянешь их, но он только улыбается и припадает к тебе плотнее, а ты, громко вздохнув и всхлипнув, начинаешь дрожать. Но он продолжает поглощать тебя. Никаких шуток, никаких сомнений. Лишь бесстыдное, ненасытное вожделение. — Ксавье… Он мычит в ответ. Эта вибрация отдается в тебе очередной волной острого удовольствия. Затем он наконец-то входит в тебя языком и извивает его внутри, потираясь о твой клитор носом и подталкивая тебя вперед-назад в сводящем с ума ритме. Сжавшись, ты издаешь сдавленный стон и кончаешь, чувствуя, как удовольствие разливается по всему телу. Ксавье не останавливается, не дает отстраниться, вылизывая и посасывая тебя сквозь твой оргазм так, словно ему нужна каждая капля, словно он не насытится, пока ты не начнешь извиваться над ним в невыносимом экстазе. — Ах, Ксавье, серьезно, — подвываешь ты. Любое касание к клитору теперь кажется мучительной пыткой и ты безуспешно пытаешься отодвинуться как можно дальше. — Не могу, Ксавье, я больше не могу! Крикнув, ты наконец оттаскиваешь его от себя, дрожа всем телом. Удовольствие искрится под кожей, подобно оголенному проводу. Ты осознаешь кое-что и чувствуешь бабочек в животе. Ксавье тяжело дышит, прикрыв подернутые наслаждением глаза. Волосы его то разметались по подушке, то прилипли ко лбу из-за пота, то до сих пор сжаты в твоих кулаках. Он позволяет тебе приподняться на пару сантиметров и наконец-то вдыхает полной грудью сквозь распухшие, влажные губы. Его охватывает дрожь, и когда ты слезаешь с него, то чувствуешь теплую, липкую жидкость на его животе – доказательство тому, что он получил удовольствие. Он кончил. Просто от того, что отлизал тебе. А хуже всего знаешь что? У него до сих пор стоит. — Еще разок, пожалуйста?