Часть 11

От третьего лица. Бар «Последняя капля», зал. Время десять часов вечера. Вандер стоял за барной стойкой и размышлял, пока завсегдатые посетители обращали свое внимание на перешагнувшую через порог бара необычную посетительницу. Необычность заключалась уже в том, что в высокой стройной женщине с угловатым лицом и холодным взглядом чувствовалась аристократичная выправка, не присущая посетителям данного заведения. Дорогая походная одежда, похожая на военную, отсутствие ненужных украшений и закреплённые на поясе короткие клинки, торчащие из-под плаща, наравне со скупыми движениями выдавали в зашедшей опытного бойца, не боящегося пролить кровь в своих интересах. Ее голубые глаза холодным расчетом прошлись по помещению, заставляя людей, бросающих на нее взгляд, с опаской отворачиваться. Остановив свой взгляд на Вандере, протирающем кружку и прокручивающем события последних дней в своей голове, она пошла прямо к нему. ******* От лица Вандера. Бар «Последняя капля», зал. Время десять часов вечера. День, когда дети вляпались в передрягу, наверно, с него все началось, вся эта непонятная до сих пор карусель из событий и происшествий. Он даже не думал о том, что все может так далеко зайти, что даже Вай не выдержит и решит сдаться миротворцам, украв тубус для пневмопочты, она ушла в лавку Бензо, и откуда только узнала, хотя понятно откуда, Экко, маленький информатор, рассказал, наверняка подслушал наш разговор с Грейс. Но я успел вмешаться и сдался шерифу вместо нее, и уже когда меня выводили из лавки, появились они. Парень, что назвался Рином и договорившийся с миротворцами, Силко, который хотел меня схватить и избить, а потом и вовсе убить, хотя это все со слов парня, в которых я не сомневаюсь, так как Силко явно там был не для того, чтобы поболтать. Синеволосая девушка, назвавшаяся Джинкс, а в итоге оказавшаяся повзрослевшей Паудер, что так похожа на Фелицию, и девочка, которую парень назвал дочерью, а по итогу оказавшейся приемной, подобранной на улице при случайной встрече. Странная из них сложилась парочка, по парню можно сказать, что он силен и за Паудер готов на все и даже переступить моральный облик. Самое странное в нем — это ощущения холода рядом с ним. Подходя ближе к нему, можно ощутить, как будто выходишь на улицу в зимний день в верхнем городе без курточки и перчаток, а если встать совсем рядом, то кажется, что ты на вершине заснеженной горы. Другие говорили, что чувствовали его холод по-разному: Силко как могильный, Майло и Клаггор как холодную воду, а Вай как сквозняк, от которого идут мурашки по коже, и только одна Паудер ощущала вместо холода тепло от этого парня. Также парень был немного сумасшедшим, но это неудивительно после всего, через что он прошел. Я даже затрудняюсь сказать, а сам бы я остался адекватным после такого. И судя по тому, как мое тело превращали в зверя и что я творил, то ответ сам напрашивается, и он сугубо отрицательный. Сама же Паудер выросла в прекрасную красавицу с тяжёлой судьбой. Отличный стрелок и пиротехник с гениальным умом с упором на механизмы. Казалось, она могла собрать что угодно и из чего угодно. И за нее даже брала гордость, хотя к ее жизни и знаниям я не имею никакого отношения. Они за пару дней перетаскали металлолома через бар столько, что можно построить целый здоровенный ангар, а не только обустроить воздушный шар. Как они сказали, находящийся в расщелине за баром и к которому ведет спуск через вентиляцию, но путь до него так и не показали. Вернее даже, наверное, сказать, я не просил его показать. От обилия свалившейся на меня информации у меня нету никакой моральной силы даже вспомнить об этом. На днях они ходили к какому-то алхимику, который работает на Силко, и вернулись в очень странном состоянии. Верхняя одежда парня отсутствовала, также от него пахло сладковатым запахом, и он так и остался псевдослепым. Но, как я понял, они там вместо восстановления зрения занялись воскрешением девочки, вроде как дочери того алхимика. Жуть просто, из половины рассказа я так и ничего не понял, а вторая половина была какой-то кровавой фантастикой. - Кхе-кхе. - Прокашляла незнакомая посетительница, вырывая меня из нахлынувших воспоминаний недавних событий. - Слушаю. - Сказал я, посмотрев на нее. Передо мной стояла женщина в дорогом сине-черном строгом наряде, обтягивающем фигуру этой женщины с хмурым лицом. Поверх костюма был накинут синий плащ, на руки были одеты перчатки, у пояса также торчали две рукоятки коротких клинков. Опасность высокая, и все мои чувства трубят о том, что дело плохо. - Добрый вам вечер, в столь поздний час я к вам пришла по одному очень важному для меня делу, говоря простым и понятным для вас языком, я кое-кого ищу. - сказала женщина. - Вы не по адресу, это бар, а не... - Начал я говорить, как был прерван. - Я прекрасно знаю, что это за место. И тот, кого я ищу, находится здесь. Будьте любезны, не заставляйте меня просить дважды. - Сказала эта женщина, а я почувствовал, что с ней лучше не шутить. - Хм. И кого же вы ищете? - Интересуюсь я. - Молодой человек по имени Рин. Высокий, черноволосый, глаза белые, улыбка безумца. - Сказала она, а я понял, что дело пахнет керосином. Посмотрев в ее холодные глаза, я понял, что она все прекрасно знает, и выбора не остается, как выполнить ее пока что только просьбу. Посмотрев в сторону двери в подвал, из которой выглядывают две синиволосых головы, одна из которых крашеная, я встретился с ними глазами и понял, что они все слышали. Кивнув им и получив кивок в ответ, я понял, что Паудер с Ишей позовут сюда Рина. Девочки скрылись за дверью, а я вновь обратил внимание на женщину, что до сих пор не представилась. - Его позовут, а пока что желаете, мисс? - Интересуюсь я, примерно представляя, кто передо мной, учитывая герб на ее куртке. - Мисс Камилла. Камилла Феррос, если вам это о чем-то говорит. А желаю я чаю, но, как я понимаю, в вашем заведении такого не подают, так что я просто посижу и подожду. - Сказала аристократка. А я понимал, что парень крупно влип, ведь по его душу явилась сама Стальная леди, убийца дома Феррос. Если ей дали задание, то она его выполнит с холодной точностью и аккуратностью. И мне интересно, не она ли приходила к Бензо на встречу? О чем Бензо категорически отказался говорить, ссылаясь на коммерческую тайну, хотя, судя по его поведению, эта встреча убила в нем много нервных клеток, которые он пришел лечить ко мне в бар. И что ей интересно понадобилось от парня Паудер? Где он перешел дорогу дому Феррос? - Как пожелаете. - Сказал я и, чтобы не трепать себе нервы, стал протирать бокалы. Кто бы что ни говорил, но это занятие в какой-то мере действует успокаивающе. Кто-то скажет, что это просто для того, чтобы не стоять на месте, но на самом деле после мытья бокала на нем остаются разводы от капелек воды, и чтобы эти разводы убрать, я и натираю бокалы. Ведь куда приятней пить из натертого бокала, блестящего гранями, чем из замутненного. Пока я размышлял, из дверей в подвал стал выходить и тот, кого искала Стальная леди. Черноволосый парень с короткой стрижкой, видимо, Паудер его подстригла, одетый с иголочки во всё чёрное. Его образ внушал, что перед тобой стоит не простой человек с улицы, а какой-нибудь мажор с верхнего города. А его белые глаза с ухмылкой, вызывающей на спине мурашки, подчеркивались холодной аурой, расползающейся по помещению по мере его приближения. - Ну и кто тут меня искал? - спросил Рин, подходя ближе и смотря на меня. Я лишь кивком головы указал на женщину, но когда я перевёл свои глаза на нее, я был удивлён. Вместо уверенной в себе, холодной, безжалостной аристократки я увидел сжавшуюся и трясущуюся, как от холода, женщину, уткнувшуюся в барную стойку. - Что с ней? - спросил я у Рина, который только недоуменно пожал плечами. Стальная леди неуверенно подняла свою голову и, посмотрев на парня, резким движением соскочила с барного стула и отпрыгнула в сторону, разрывая дистанцию между Рином и ей. Обнажив клинки, которые ходили ходуном в ее трясущихся руках, она хмурилась, пытаясь подавить тремор рук, постепенно делая несколько шагов назад. Рин не двигался за ней, а пристально, с явным недоумением наблюдал за ней, как и я. Я даже бокал из рук убрал, во избежание. - Странно, у нее сердце не бьётся. Бессердечная, что ли? - сказал Рин, нахмурившись. А Стальная леди резко подняла голову и твёрдо посмотрела на парня. Её наконец-то перестало колотить, и она взяла себя в руки. - Кто ты? - спросила она немного зло. - Милочка, вы сами просили позвать к вам Рина. Вот я и пришел. - сказал Рин. - Я еще раз спрошу, кто ты такой? - сказала Стальная леди, крепче сжимая клинки в руках и готовясь напасть на Рина. - Я смотрю, она еще и глухая. - сказал Рин, посмотрев почему-то на меня. Из дверей в подвал, куда я бросил быстрый взгляд, из-за скрипнувшей двери выглядывало уже три синеволосых макушки. И пока я отвлекался, Стальная леди ринулась в атаку. Вот только стремительная атака превратилась в неуклюжую попытку наколоть Рина, из-за того, что ее при приближении к парню начало трясти. Клинки в руках стали ходить ходуном, а тело трястись в эпилептическом припадке. Рин, даже не напрягаясь, перехватил руку Стальной леди и отобрал кинжал, со второй рукой проделал то же самое. Уложив ее на пол и придавив коленом к земле, Рин начал задавать вопросы. Под взглядами всех, кто находился на тот момент в баре. - Теперь спрошу я. Кто ты? - спросил он. Но женщина не могла ответить, ее очень сильно трясло, что даже если она и хотела бы ответить, у нее ничего бы не получилось. И Рин, видимо, это понял, так как попросил веревку или то, чем можно связать эту Камиллу, у вышедшей из-за двери Паудер, которая с недоумением наблюдала на эту сцену. Усадив ее, трясущуюся и не сопротивляющуюся, на стул, Паудер помогла ее привязать к стулу притащенной из подвала веревкой, и, отойдя на весьма большое расстояние, Рин стал ждать, когда эту женщину перестанет трясти. Ждать, как оказалось, было недолго, как только Рин отошел на расстояние пары столов, ее постепенно переставало колотить, и она стала приходить в себя и уже могла отвечать на вопросы. - Ну что, поговорим? - интересуется Рин у нее. - О чем? - спросила Камилла. - Не знаю, это ведь вам что-то от меня понадобилось. - сказал Рин. - Кто ты и откуда у тебя кристаллы? - спросила она, взяв себя в руки. - И это всё, что тебя привело ко мне? - спросил Рин недоуменно. - Да. - твердо сказала она. - Это какой-то абсурд. Кристаллы у меня из той партии, что украли у Джейса. - сказал Рин. - Чушь. Тот кристалл, что ты отдал шерифу, в корне отличается от того, что был в той партии. Они как небо и земля. Тот, что ты отдал, был более совершенен, чем те, которые были у Джейса. Он был более насыщен энергией и более стабилен. Откуда он у тебя? Сдай нам того, кто ими торгует или изготавливает, и мы тебя отпустим. - сказала Камилла. - То есть вы ищете того, кто изготавливает кристаллы, я правильно понимаю? - спросил Рин. - Да, мы единственные, кто производит и продает кристаллы, и моя задача, чтобы это оставалось и впредь. - сказала Камилла. - Ну здесь я тебя разочарую. Ведь тех изготовителей, которых ты ищешь, не существует. - сказал Рин таким тоном и с такой улыбкой, что создавалось ощущение, что он их лично убил. Вот только Стальная леди что-то для себя поняла, хотя теперь звать ее стальной леди, скорее всего, перестанут. - Значит, он или они уже были не нужны, так как ты уже знаешь, как их изготавливать. - сказала Стальная леди, хмурясь. - Всё верно, как, из чего, где, какая требуется установка. Я знаю про изготовление абсолютно всё, что требуется знать для его создания и его применения. - сказал Рин, ухмыляясь. - Значит, мой дом не может тебя отпустить. Работай на нас. - сказала Камилла. - Ну я бы соврал, если бы сказал, что подумаю над вашим предложением. Мне эта тема как бы вообще неинтересна. Так что я вынужден отказаться от столь заманчивого предложения. - сказал Рин, усаживаясь на стул и, откинувшись на спинку, почесал правую щеку. - Что за силу ты применил? - вдруг спросила Камилла. - Силу? А, ты, наверное, про ауру. Она сама по себе, я это не контролирую. Так что не могу сказать, что я хоть что-то применил. - сказал Рин, разведя руками и улыбаясь улыбкой, которая говорила о том, что он врет. - Значит, она действует только вблизи. - сказала Камилла. - Ой, да брось, не думаешь же ты швырнуть в меня чем-то острым, чтобы убить на расстоянии. - сказал Рин. - Ты прав, именно это я и хочу сделать. - сказала Камилла, вскакивая со стула, скидывая разрезанные веревки и швыряя маленький ножик в Рина, и, не дожидаясь результата, рванула к выходу из бара. Рин исчез с места, появляясь рядом с женщиной, пытающейся убежать. Ножик, кинутый представителем дома Феррос, воткнулся в спинку стула с характерным звуком, отвлекая меня. А вот сама женщина убежать не успела, скованная непонятной трясучкой рядом с появившимся из воздуха Рином. Тот даже с каким-то недоумением стоял над лежащей в позе эмбриона женщиной, что недавно казалась мне опасным бойцом, и чесал себе затылок, думая, что ему делать. - Все разборки на улице. - сказал я для того, чтобы хоть что-то сказать, а не стоять в полном охреневании от происходящего. И для полноты картины взял в руки бокал и полотенце и начал натирать его. Пытаясь привести свои чувства в порядок. Рин же схватил представителя за воротник плаща и потащил пускающую пену женщину на улицу. Я же обвел тихо сидящих и охреневших от происходящего посетителей своим хмурым взглядом, подмечая для себя, с кого можно взять дополнительную плату за разлитое ими пиво или раскиданные соленые орешки, ведь многие от происходящего не донесли свои кружки или съестное до рта, так и застыв в нелепых позах, боясь пошевелиться, провожая тело женщины, вытаскиваемое на улицу, своими растерянными лицами. Как дверь за спиной Паудер с девочками, выскочившими вслед за Рином, закрылась, так люди начали шевелиться, оборачиваясь и смотря на меня, спокойно протирающего бокал полотенцем. ******** От лица Рина. Площадь перед баром «Последняя капля». Время неизвестно, но хотелось спать. И на фига мы ему сдались? Думал я, когда поднимался по тропинке вместе с Джинкс и семенящими впереди детьми. То к Бензо придут, то в бар, и явно ведь что-то им нужно от нас. А на деле оказалось, что всё из-за кристалла хекстека, отданного шерифу и который она показала совету. И вот тоже вопрос: каким образом дом Феррос к этому имеет руку, если они не заседают в совете? Или в этом мире заседают? У кого бы спросить, может, у Вандера? Хотя, наверное, лучше у Силко, тот точно про совет знает больше. Но опять идти до него не особо хочется. И что с этой отключившейся особой делать? Нет, вот как ее вштырило рядом со мной, что она даже отключилась, в особенности тогда, когда я немного разозлился на нее, это меня очень сильно удивило и озадачило. Еще меня удивило то, что ее сердце не билось, но каким-то образом она была жива, видимо, какой-то механизм толкает по ее сосудам кровь или есть способ скрыть звук сердца. Что создает новые вопросы. Может, она ассасин какой-нибудь? Также интересна ее реакция на меня и мой отказ, она даже торговаться не стала, предлагая золотые горы взамен на мои знания, а сразу атаковала, услышав отказ. - Ну и что будем с ней делать? - интересуюсь я у вышедшей следом за мной из бара Джинкс. - Не знаю. - ответила она. Из-за ее спины выглянуло два любопытствующих силуэта. - Вот и я не знаю. - буркнул я, выпустив из рук безвольное тело. - Может, ее того, чик по горлу и в мусорку, крысы обглодают, а косточки растащат. - сказала Джинкс. - Фу. - послышалось от Паудер. - Действительно, фу такое предлагать. - сказал я. - Ну давай тогда ее отпустим. - сказала Джинкс. - Ага, чтобы она вернулась и попыталась нас убить, но уже издалека. - сказал я. - Ну тебе не угодишь, сам-то что предлагаешь? - спросила Джинкс. - Эээ, да в принципе ничего, у меня нет идей, что с ней делать. Задавать вопросы ей неинтересно, всё равно правды не скажет. Убивать тоже не вижу смысла, отпустить просто так — какой-то странный поступок, хотя есть мыслишка насчет просто так. Паудер, у тебя есть с собой фломастеры? - спросил я. - Что? - не поняла Паудер. - Ну, цветные краски, мелки, карандаши, маркеры, фломастеры, что, чем можно на лице нарисовать, но такое, что не сразу смоется. Так есть? - интересуюсь я. - Сейчас принесу. - сказала она, убегая за дверь. Ожидание продлилось недолго. Паудер не было чуть больше минуты, и она принесла кучу всего, чем можно разрисовать представителя дома Ферос. По моей просьбе девочки с энтузиазмом начали это делать, правда, Паудер вначале замешкалась, но потом включилась в работу. Видимо, ей в новинку кого-то разрисовывать. Пока я стоял над бесчувственным телом, которое непонятно было, живое или не живое, девочки вовсю развлекались, распределив участки. Кто разрисовал лицо, кто-то куртку, а кто-то штаны. Каждый рисовал то, что ей хочется, и, как мне кажется, от усердия они даже повысовывали кончики своих языков. В конце мы оттащили бесчувственную тушку ближе к свалке и, засунув в одну из пустых бочек, оставили ее там, подкинув ее же оружие к ней же. Хотя у меня и были вопросы к ней, но я вряд ли хоть когда-нибудь услышу ответы, в особенности от нее. Почему бы ее не убить, думалось мне, но что-то внутри останавливало от этого крайнего шага. Мне казалось, что если ее убить, то появятся проблемы куда большего масштаба, чем просто ее отпустить. - Она ведь не отстанет. - озвучила очевидное Джинкс, когда мы возвращались в бар. - Не отстанет, но мы ее не убили, хотя могли, и это должно ее немного заставить задуматься. - сказал я. - И что мы будем делать? - спросила Джинкс. - То же, что и всегда. Попробуем захватить мир. - сказал я, весело скалясь. - У тебя что, триггер на этот вопрос? - спросила она. - Можно сказать и так. Объяснять долго, но корни этой проблемы прорастают из моего глубокого травмированного детства. - сказал я, а сам окунаюсь в ностальгию под песенку из мультика про Пинки и Брейна, всплывшую у меня в голове. - Так ладно, но если серьезно, то что мы все же будем делать? - спросила Джинкс, хватая меня за руку и пристраиваясь рядом. - Будем задавать вопросы и получать на них ответы. Завтра мы идем в академию и трясем Виктора до появления Виктора и, исходя из обстоятельств, действуем на свое усмотрение. - сказал я. - Проникновение в академию. Звучит заманчиво. Кстати, тоже хотел еще к советнице заглянуть, и, по-моему, если я не ошибаюсь, ты хотел застать ее в неглиже. - сказала игриво Джинкс. - Если кто-то вспомнит, то для меня что одетый человек, что раздетый — всё выглядит одинаково. Белый силуэт и только, так что мне всё равно не увидеть ее голенькой. - сказал я, как всегда не подумав. - Так всё же ты хочешь увидеть ее голенькой? - спросила Джинкс. - Я бы сказал, кого хочу видеть голенькой, но тут дети. - пытаюсь я выкрутиться из ловушки. - Не переводи тему. - строго сказала Джинкс, сжав сильнее мою руку. - Так как, хочешь или нет? - Честно, я вообще просто хочу видеть, видеть глазами, видеть тебя, твою улыбку, твои глаза, тебя саму, а не угадывать по голосу и запаху, кто передо мной, видеть вещи вокруг, различать цвета, а не просто контуры предметов. Видеть — вот чего я хочу. - сказал я немного раздраженно. - Извини. - сказала она, прижавшись ко мне плотнее. - Тебе незачем извиняться. Это моя вина. - сказал я, открывая дверь перед девочками и пропуская их вперед. Сам же зашел следом в затихший зал. Проходя через зал, услышал вопрос от Вандере. - Всё в порядке? - поинтересовался он, стоя за барной стойкой и опять дымя свою вонючую трубку. - В относительном. - сказал я, проходя дальше за дверь в подвал вслед за девочками. Спустившись вниз, мы начали просто обниматься с Джинкс, греясь теплом друг друга, настроения танцевать не было ни у одного, ни другого. А завтра нам предстоит посетить академию и попытаться поймать Виктора и расспросить про мир, в котором мы находимся, а то мне непонятно, что вообще происходит, откуда все эти существа и незнакомые люди вылезли. ******** От лица Джейса. Университет Пилтовера, лаборатория. Время — первый час дня. Думал ли я, что всё так обернется? Вся моя мечта об использовании силы Аркейна простым человеком превратится в золотую клетку для меня. Не думал, и вот к чему всё привело. Когда мы с Кейтлин возвращались из Нижнего города, закупившись на деньги ее семьи нужными для моего проекта устройствами, то я не смог открыть дверь в свою комнату в общежитии академии. Всё произошло очень быстро: вот я слышу, как кто-то там шарится, вот пытаюсь выломать дверь, которую чем-то подперли, слыша, как воры, проникшие внутрь, убегают, и вот происходит взрыв, откидывающий меня на стенку коридора. Всё, что я успеваю увидеть через образовавшийся проем перед тем, как потерять сознание, так это розоволосого подростка со страхом в голубых глазах, посмотревших прямо на меня. Дальше моя мечта начинает рушиться: допросы миротворцами, закрытие дверей академии, дом Киромман от меня отвернулся, профессор Хеймердингер. Всё, что меня ждало, — это продолжение семейного дела, к которому у меня не было никакого интереса. Я всю свою жизнь жил мечтой, пытаясь воплотить ее, и вот, когда я был близок, всё вышло из-под контроля. И вот, стоя на краю пропасти и решаясь сделать шаг вниз, явился Виктор, тот, кто поверил мне, в меня и в мое изобретение. Мы тайком пробрались в академию и собрали устройство в лаборатории Хеймердингера. И вот вроде успех, и совет вернул мне все привилегии, но пришла шериф и обрушила новость, что подрезала мне крылья успеха. Оказалось, что мой проект кому-то поперек горла, что он даже заказал меня убийцам. И тот взрыв был неслучаен, просто он не был рассчитан на воров. Случайность или удачное стечение обстоятельств, как выразилась шериф, когда я расспрашивал о подробностях. А день назад нам с Виктором выделили лабораторию, в которой мы можем заниматься исследованиями хекстека. Вот только как выделили лабораторию, так же и приставили охрану. Два миротворца внутри и два снаружи, что сменялись каждые четыре часа и следовали за нами с Виктором, куда бы мы ни пошли. Как сказала советница Мэл, это для нашей с Виктором безопасности, пока не разъяснится ситуация с Ноксусом. Ведь, как было известно от этого никому неизвестного человека, именно благородные дома замешаны в моем устранении. Их присутствие изрядно действовало мне на нервы, напоминая мне о покушении на мою жизнь и мешая сосредоточиться на исследовании. Сегодня мы перетащили то собранное на скорую руку устройство для более детального изучения. В лаборатории находилась специальная камера, целендрическая комната с толстыми бронестеклами и манипуляторами, управляемыми снаружи, в которой можно было безопасно проводить эксперименты над кристаллами, не боясь быть убитым выплеснувшейся энергией. Туда мы и поместили установку. Нам с Виктором предстояло разобрать ее, изучить и собрать новую, более совершенную. Впереди очень много экспериментов, но все мои мысли скатывались к моему убийству. Что не мог не заметить Виктор. - Джейс, с тобой всё в порядке? - спросил он с участием в голосе. - Да, в полном, просто... - заговорил я, не зная, как выразить свои чувства. - Это всё из-за произошедшего на совете? - спрашивает меня Виктор. Виктор родом из нижнего города, чей талант был замечен профессором Хеймердингером и приведен в Пилтовер. В прошлом — помощник профессора, а в настоящем — мой напарник. Родом из бедной семьи, но своими талантами прорвался через все невзгоды, поднявшись на вершину. И такой человек стал мне помогать. Достоин ли я такой помощи? - Да. До сих пор не могу поверить, что меня хотели убить. - сказал я. - Твое открытие перевернет мир, и они это понимали и боялись этого. - сказал Виктор, усаживаясь на стул. Он был хромым на правую ногу, и, как он утверждает, с детства. Грязный воздух, где он родился, сказался на его здоровье, но не на его уме. Из-за его хромоты он всегда ходил с тростью, на которую опирался при ходьбе, но, несмотря на это, он стремится улучшить жизнь простых людей. За те несколько дней, что мы общаемся, я узнал его чуть лучше. - Наше открытие, и, возможно, ты прав. Мне просто надо сосредоточиться на работе, вот и всё. - сказал я, вставая со стула. - Нам выделили укомплектованную всем необходимым лабораторию, и совет ждет от нас результата, так что не стоит впадать в уныние, и пора приступить к делу. - Вот это настрой, мой мальчик, так держать. - раздался голос от входа. - Профессор? Что вы здесь делаете? - спросил я, посмотрев на вошедшего в лабораторию профессора Хеймердингера. - О, я пришел проведать вас. Я смотрю, вы уже обустроились здесь и обзавелись охраной. - сказал Хеймердингер, подходя к камере, запрыгивая на табурет и заглядывая внутрь, где находилось устройство. - Если бы была моя воля, ее бы здесь не было. - сказал я. - Джейс, ты же знаешь, что это временная необходимость, как дела с Ноксусом будут улажены, их снимут. - сказал профессор. - И когда это время наступит? - интересуюсь я. - Кто знает, кто знает, мой мальчик. Время скоротечно, не успеешь оглянуться, а мир уже изменился до неузнаваемости. Вчерашние студенты сегодня диктуют свои правила миру, а что будет завтра, никому не ведомо. - сказал профессор с грустью в голосе, отворачиваясь от камеры и смотря на нас с Виктором. - Что ж, раз у вас всё хорошо, то не буду отвлекать вас. - сказал он более весёлым голосом. Мы с Виктором провожали спину профессора недоумевающими взглядами. Когда дверь в лабораторию закрылась, а миротворцы чуть расслабились, мы с Виктором стали разбирать цепочки рун, нанесенных на устройство. Не подозревая о грозящей нам опасности, с которой в первую очередь столкнется профессор, вышедший за дверь лаборатории. ******* От лица Камиллы Феррос. Один из тупичков на нижнем уровне Зауна. Время позднее утро. Сознание вернулось рывком. Дергаться или проверять свою подвижность я не стала, как и оповещать моих пленителей о моем возвращении в сознание. Сперва требуется понять, что произошло, проанализировать мои действия, раскладывая по полочкам, и определиться, где я нахожусь, и исходя из этого планировать дальнейшие мои действия. Когда племянница передала сообщение о том, что на совете был представлен кристалл, производимый на нашей фабрике, я не придала особого значения. Так как полгода назад была украдена партия кристаллов, отправленная в Ноксус. Ниточки обрывались, так и не начавшись, и тут неожиданно всплыли. Но каково было мое удивление, когда кристалл попал в мои руки. Он был более энергоемким и стабильным, а свет был насыщенно темно-синим вместо голубого наших кристаллов. Тогда я поняла, что это не пропавшая партия, а что-то другое, более совершенное, и стала искать. Первым, на кого я вышла, был изобретатель Джейс Талис, который при допросе сообщил, что кристаллы он купил в нижнем городе в одном из ломбардов. Уточнив детали, я отправилась в Заун, дабы выяснить подробности. Хозяин лавки был тучным мужчиной с нелепыми бакенбардами и залысиной на голове. Сначала он отнекивался, ссылаясь на коммерческую тайну, но когда я пригрозила убить мальчишку, проживающего у него, он выложил всё, что знал. А знал он очень мало. Описание человека, продавшего кристаллы и скрывшая лицо, всё, что по ней известно, так это то, что это мужчина среднего роста, худой и в руке у него был посох. Также, кому продали партию украденных кристаллов, и это был Джейс Талис. А кристалл, который принесла шериф Грейс, с которой я так и не переговорила, ей передал парень по имени Рин, о котором тоже многое неизвестно. Только то, что он высокого роста, худощавый, с черными волосами, белыми глазами и безумной улыбкой и оттирается в баре «Последняя капля», хозяином которого является Вандер. Тот самый Вандер, что несколько лет назад возглавлял восстание Зауна, что вылилось в кровопролитную бойню на мосту. Проверив информацию и переговорив с шерифом, выяснила, что он дал информацию о покушении на Джеса Талиса, а также послание, переданное Мэл Меддард, где фигурировала Черная роза, про которую мне также не было ничего известно. Выводы напрашивались неутешительные, в особенности после того, как после встречи с ним алхимик Корин Ревек пропал, последний раз его видели в лавке портного, где он купил одежды для путешествий на двенадцатилетнюю девочку, по описанию похожую на его дочь, Орианну Ревек. Что не может быть, так как его дочь, по моим данным, мертва, тем более по возрасту она давно должна быть взрослой. Предприниматель Силко, который был тесно связан с алхимиком, после встречи с этим Рином также изменил свое поведение и ближайшие цели. Отказавшись от распространения мерцания на улицах города, и вообще затих, не предпринимая никаких действий. И вот все ниточки вели к парню, что скрывался за дверями бара. И куда я так неосмотрительно вошла, думая, что никто не сможет и не посмеет мне перечить. Мне нужны были ответы, и я собиралась их получить. И, анализируя ситуацию, в которой я сейчас пребываю, приходила лишь к одному выводу: внешнее воздействие. Так как все мои действия были спонтанны и никак не вязались с моим пропавшим куда-то хладнокровием и выверенной точностью, с которой я раньше действовала. И началось все после того, как я взяла тот кристалл в руки. Неужели все это была хитроумная ловушка, чтобы заманить меня? Если брать в расчет, как действовало приближение того человека ко мне, тот убийственный холод и всплывающие воспоминания, глубоко и очень давно похоронные мной, то это выглядит как подготовленная ловушка. И именно на меня, так как рядом стоящая девушка точно не испытывала те же ощущения, что и я. Я даже не успела воспользоваться всем своим арсеналом, как была выведена из строя. И еще самое страшное — это то, что все, что произошло, видела куча народа, находившихся в баре. Надо бы было их заставить молчать, но прошла уже ночь, и слухи распространились, так что их убийство ни к чему не приведёт. Также мне неизвестно, что им нужно от меня. Промыть голову и заставить действовать в своих интересах? Или заполучить полный контроль над домом Феррос и тем самым прибрать к рукам производство кристаллов? Ведь домом управляла и задавала цели я, а не племянница, которую я посадила как ширму. И, видимо, им это известно, раз подсунули тот кристалл. Или племянницу уже обработали и все выяснили? Черт, мое хладнокровие опять дает сбой. По ощущениям я находилась в замкнутом пространстве и, судя по звукам окружения, где-то вдалеке от основных улиц города. Приоткрыв глаза, я сперва разглядела свои коленки, на которых были нарисованы странные рожицы розовым маркером, а потом я разглядела каменную кладку стены. Попробовав пошевелиться, я поняла, что я не связана и просто закинута в мусорный бак, как ненужный мусор, а сверху лежат мои кинжалы. Сама же мусорка, в которой я так пренебрежительно оказалась, находилась в одном из отнорков нижнего города, в который редко кто заходит, иначе я бы лишалась уже своего оружия, а возможно и жизни. На улице было светло, а это значит, что здесь я провалялась всю ночь. Попробовав выбраться, я упала на бок и сильно ударилась, но не издала и звука, пытаясь прислушаться к окружающему. Через непродолжительное время я все же смогла покинуть замкнутое пространство мусорного бочка, куда меня запихали. Подобрав кинжалы, откинутые мной при падении, я вернула их в ножны и стала рассматривать детские рисунки, нанесённые разными красками на мою одежду, руки и, как мне кажется, на лицо. Сняв плащ, подчиняясь внутреннему чутью, я посмотрела на спину плаща, где красовался средний палец, нарисованный синей краской и с подписью Джинкс. Надо будет узнать, кто это такая, а пока надо убираться из этого места. Кинув плащ в мусорный бак, я окольными путями, стараясь не попадать людям на глаза, стала возвращаться на тайную базу в нижнем городе. По пути размышляя, почему меня отпустили живой, и мои выводы сходились на одном из вариантов, и это то, что они получили то, что от меня хотели, и я им больше не нужна, хотя в этом случае я бы на их месте меня устранила. Тогда они все же промыли мне голову, и я буду действовать согласно их планам. Тогда мне следует устраниться от управления кланом. А если они этого и хотели? Тогда мне тем более не стоит упускать бразды правления. Пока я возвращалась в убежище, потихоньку сходила с ума, разрываемая противоречиями. Я не могла понять, зачем меня отпустили, зачем разрисовали, промыли мне голову, выясняли, что им нужно было, или всё это разыгравшаяся моя паранойя. Которая крепко дала корни после предательства брата. В самом начале, когда я была молода, после смерти моих родителей, похоронила сначала отца, погибшего от полученных ран при нападении бандитов, пытавшихся узнать наши тайны, а потом и матери, умершей от тоски в опустевшем доме, я стала искать способы превзойти пределы человеческого тела. И таким стало хекстековое сердце, разработанное специально для меня Хакимом Надери. Мой брат, стоящий на тот момент во главе дома, Стеван, лично присвоил должность главного мастера клана Хакиму Надери, молодому и подающему надежды кристаллографу из шуримского прибрежного города Бел'жун. Хаким, столько связывало меня с этим человеком. Работая рядом с ним над моими усовершенствованиями, я проникалась к нему симпатией, и вот, когда я была готова ответить ему взаимностью на его предложение, случилось нападение на брата. Хаким, что без памяти влюбился в меня, предлагал отринуть учения дома о верности и сбежать вместе с ним подальше от политических игр. Путешествовать по опаленным солнцем пескам Бел'жуна, поиски сокровищ в руинах Древней Шуримы, воспитать детей... Но нападение на брата и его пролитая кровь заставили пойти меня на операцию, после которой мы наверняка не могли бы быть с Хакимом вместе. Хаким вживил его мне. После, очнувшись от наркоза, Хакима уже не было рядом, и я с головой окунулась в дела дома, выполняя поручения брата и расширяя влияния дома. Постепенно я отринула человечность, превращаясь в исполнительную машину, заменяя себе части тела протезами и выходя за рамки человеческого тела. Время шло, я стала забывать Хакима, а замененное сердце не давало мне состариться, я оставалась всё такой же молодой. Задания брата становились всё рискованнее и опаснее, и на одном из таких заданий я и узнала о том, что брат меня тогда обманул, сыграв на чувстве долга перед семьей. Боясь того, что он потеряет главного агента, а с ним и контроль над всем домом Феррос, он инициировал нападение на себя, тем самым заставив меня пойти на операцию по замене сердца. Я хладнокровно убила брата, посадив на его место племянницу, которая не стремилась управлять делами дома. И от ее имени встала вести дела, находясь в тени. И все эти воспоминания стали всплывать в моей голове с новой силой, создавая ощущение, что они случились только вчера, а не много лет назад. Обхватив себя руками, я скрючилась в кресле перед камином внутри конспиративного дома, куда успела прийти до того, как меня захлестнули эмоции. И предаваясь воспоминаниям, я не замечала, как по моему лицу текут слезы, которые не текли с тех пор, как мне заменили сердце. Все мои пережитые страхи, загнанные и запертые глубоко внутри, ринулись в открытую брешь, погружая меня в пучину воспоминаний, похороненных временем. ********** От третьего лица. Свалка на окраине Зауна. Время обеденное. Твич неустанно уже который день изготавливал и расставлял ловушки по периметру своей территории, от простых до сложных механизмов, пришедших ему в его воспаленный мозг. А делал он это всё для того, чтобы поймать своего обидчика, что несколько дней назад унизил его, а впоследствии пытался заманить его в ловушку, в которой использовал настолько мощный аромат, что он до сих пор снился Твичу во снах. В ранее расставленные ловушки на свалке уже попадались человеческие дети, помойные крысы, как их называли люди из верхнего города, которых Твич ненавидел всей своей сущностью. Предварительно вырубив попавших в ловушки, он их отпускал, так как они ему были не нужны. Он охотился на одного определенного индивидуума, который частенько бывал на его территории, беря и утаскивая куски железа. И в этих местах находилось большее количество ловушек, чем в другом месте. Но пока без результата. Вот и сегодня он выпустил троих детишек, что умчались со свалки быстрее аромата использованной туалетной бумаги. Разнося весть про огромную помойную крысу, что охотится на людей на свалке, привлекая еще больший интерес к этому месту, куда гурьбой ринутся любопытствующие. С чем еще предстоит столкнуться Твичу. Но пока он возвращал безобидные ловушки, рассчитанные поймать и удержать на месте взрослого человека, в исходное положение и даже не представлял, во что выльется его попытка поймать своего обидчика. ******** От лица Орианны Ревек. Где-то в море. Время — полдень. Парусные корабли — это белые птицы, летящие по воде, подхватывающие ветер своими крыльями из парусины. Море для них — родная стихия, а вода под килем — солёная кровь, бегущая по пеньковым, натянутым от напряжения канатам. Красиво смотреть со стороны, когда на бесконечной глади вод плывёт корабль, окрылённый белыми парусами, как подобие лебедя. Такие строчки слышала Орианна на театральных выступлениях и читала в книгах. Но реальность оказалась куда более жестокой, чем ей казалось. Не было белых парусов, вместо них пожелтевшие от времени с еле читаемым рисунком обрывки ткани, также не было и бравого капитана с подобранной как на парад командой, а была пьяная матросня с их полуразвалившейся морской посудиной, что оставалась на плаву только из-за того, что говно не тонет. Еще и морская гладь, вызывающая восторг своими накатывающими волнами на берег, когда ты стоишь на этом самом берегу и ловишь бросаемые волнами солнечные зайчики, вызывала лишь приступы рвоты при каждом покачивании корабля на этих волнах. Свежесть морского воздуха сменилась тяжелым влажным воздухом, запахом тухлой рыбы и готовящейся еды для команды толстым корабельным коком, который, казалось, съедал все припасы до того, как корабль тронется в путь. А также летающие и всё время кричащие белые чайки, что бесили своим непрекращающимся ни на секунду криком, как и все походы в туалет были высовыванием своей задницы за пределы корабля с риском выпасть за борт. Всё это в совокупности отличалось от представлений девочки о путешествиях. Корабль держал курс на Билджвотер, расположенный на островах Синего пламени. Отец говорит, что там можно встретить как местных жителей, так и охотников на монстров с бандитами, и торговцев со всего света, которые ничем не отличаются от тех же бандитов. Там в мгновение ока сколачиваются состояния и разбиваются надежды. Те, кто скрывается от правосудия, долгов или преследователей, там могут начать всё заново. Там на извилистых улочках города никому нет дела до нашего прошлого. Жизнь в Билджвотере не только невероятно опасна, но и полна возможностей. Там нет официальных законов, а торговлю никто не контролирует. За звонкую монету в Билджвотере можно купить почти всё, что душе угодно, – от запрещенных законом вещей до милости местных преступных авторитетов. И это лучшее место, чтобы скрыться от того человека. Так считал отец, почему-то думая, что тот человек вернется за платой за мое восстановление. В тот день, когда я очнулась от кошмарного сна, где черный злой демон хватает меня, а белые силуэты людей пытаются ему помешать, я очень сильно испугалась, в особенности торчащих из меня трубок, которые стала срывать та синеволосая девушка. Тогда я увидела своего отца, прикованного к хирургическому столу, постаревшего и изможденного, с болезненным цветом кожи, в первый момент он мне даже показался мертвым. Но он заговорил, и я замерла, укутанная в черную рубашку, накинутую той синеволосой. Увидев стальную маску человека, на котором я лежала, я вновь испугалась, но девушка быстро ее сняла, повесив себе на пояс. Под страшной маской оказалось бледное лицо незнакомца с отсутствующим дыханием, о чем сообщил мой отец, но синеволоска его переубедила. И, как оказалось, незнакомец был жив и постепенно приходил в себя. Позже, переговорив и освободив отца, они ушли, а отец принялся меня осматривать и расспрашивать. Я рассказывала, что помнила, а он рассказал, почему я в таком состоянии и что это были за люди. И упорно почему-то называл незнакомца демоном. Хотя, судя по рассказу, тот меня спас, и ему что-то требовалось от отца. О чем тот просил, отец не хотел говорить, видимо, это что-то очень плохое, раз отец не хочет этого делать. Отмывшись и переодевшись в платье, я решила помочь отцу убраться в лаборатории, где в стеклянном аквариуме плавала большая фиолетовая ящерка. Там я и нашла в оставленной куртке незнакомца те два темно-синих шарика, что теперь держу в своём кармане и почему-то даже не показываю отцу. И пока никто не видит, я их разглядываю, любуясь бликами и темной искоркой, играющей внутри кристалла. Мне казалось это чем-то важным, какой-то тайной, о которой никому нельзя рассказывать. Когда отец застал меня за уборкой, он лишь улыбнулся и сказал, чтобы я ничего не убирала, а на все мои вопросы отвечал, что это не требуется, так как мы уходим. Сперва он повел меня к портному, где мы прикупили одежды для дальних путешествий. Я была на седьмом небе от счастья, так как мои мечты о том, чтобы побывать в дальних странах, наконец-то осуществятся. И вот мы уже гуляем по Зауну, скупая вещи, что могут пригодиться, и идем в порт для того, чтобы купить места на корабле. А потом мечты были разрушены жестокой реальностью. И уплываем мы из Зауна не потому, что едем путешествовать, а потому, что надо скрыться от демона. И не в сказочную Ионию, которую я нафантазировала, а в Билджвотер, где, по словам отца, процветает преступность и где нас точно будет трудно найти. А плыть нам с таким ветром еще пару суток, которые я выверну душу наизнанку, вытекая за борт этой посудины. Оторвав свой взгляд от досок палубы, я посмотрела на человека, что находился на мачте, и немного ему завидовала. Его не мучала морская болезнь, и не мешала морская качка смотреть вдаль, на горизонт. Отец в это время находился в каюте, где он изготавливал лекарства для какого-то матроса, подцепившего болезнь на берегу от распутной женщины. На мои вопросы, что это за болезнь такая, он отвечал, что мне еще рано такое знать и лучше мне не прикасаться к больному, а то может нос отвалиться. А лекарство настолько вонючим, что я сбежала из каюты на палубу. Мне было немного обидно на то, что он считает меня ребенком, но все же он мой отец, и я не могла его ослушаться. Прошлый раз это закончилось моей болезнью, от которой меня вылечил тот незнакомец. Демон оставил мне еще один дар, помимо того, что просто вылечил, он и дал мне, как сказал отец, сильную регенерацию. Любые случайные порезы, следы от уколов заживали на мне почти в мгновение ока, но после чувствовался небольшой голод. Который утолялся обычным перекусом. Вытащив из кармана темно-синий шарик, что казался мне магическим, я стала смотреть его на просвет, любуясь бликами солнца, играющего на его гранях. Темное пятно в центре шарика как будто было живым, меняло форму, очертания, оно было похоже на черное пламя того демона, что меня схватил в том ярком сне. Я завороженно смотрела на него, пока меня не прервал крик странного ворона, раздавшийся рядом со мной. Странность заключалась в том, что ворон был крупнее своих собратьев и шестиглазым, причем глаза были красные, и еще ворон пристально наблюдал за темно-синим кристаллом в моей руке, сидя на борту корабля в метре от меня. Убрав кристалл, провожаемый глазами ворона, в карман, я смело посмотрела в эти красные глаза. Ворон на такое лишь громко каркнул и, как мне показалось, укоризненно посмотрел на меня, срываясь и взлетая ввысь, скрываясь черной точкой в синем небе. А я вновь перевалилась за борт, выворачивая желудок, так как подул сильный ветер и корабль опять начало качать на появившихся волнах, а матросы выбежали на палубу, под крики капитана, разворачивая паруса так, чтобы поймать ветер. ******* От третьего лица. Университет Пилтовера. Третий этаж, коридор рядом с лестницей. Время — начало второго часа дня. Сесил Б. Хеймердингер, известный и уважаемый в Пилтовере учёный, профессор, декан и глава Совета Пилтовера, помогающий формировать умы молодых учёных в Академии. По коридорам которой он сейчас быстро шагал, заложив руки за спину и периодически кидая свой взгляд ярко-голубых глаз на статуи в нишах, в прошлом великих учёных, заложивших основу в это заведение и преподававших в нём, а в настоящем, эх, в настоящем многих из них уже нет в живых. Думал о будущем двух молодых людях. За свою долгую жизнь, более трёх столетий, он видел немало войн и прорывов в науке. Сражения величайших умов и творений магии, неподвластных простому пониманию. Он даже участвовал в войне магов, вызванной Рунными войнами. Из-за чего последнее изобретение Джейса с Виктором вызывало у него немало тревоги. Ведь магия, опасная сама по себе, а не в тех руках, могла вызвать немало бед. Тем более когда уже было покушение на Джейса. Кто-то уже пытался его остановить, но мальчик с достойным упорством, невзирая на мнение окружающих и все знаки, посылаемые ему миром, продолжил своё дело, добившись успеха в своих изысканиях. Что вызывало немало восхищения у профессора. Когда Хеймердингер ворвался с охраной в свою лабораторию, ему предстало зрелище летающих по помещению предметов и двух молодых людей, одного из которых было велено не пускать внутрь. Джейс Талис, выходец дома Талиса, славившегося своими новаторствами и изобретательностью, и Виктор, уроженец нижнего города, летали по помещению с яркими улыбками победителей в ореоле синего цвета, что изливался от вращающегося кристалла хекстека в собранной на скорую руку установке. Тот вечер был ярок и необычен, но им ещё предстояло много удивительных открытий и исследований, которые могут растянуться на годы, если не на десятилетия. С такими мыслями профессор заворачивал за угол, чтобы замереть от накатывающего на него холода и неописуемого ужаса. Что-то ужасное приближалось впереди по коридору, суля ему скорую смерть. Постепенно поднимая непослушную голову от ярко-красного ковра с золотой окантовкой, постеленного в коридоре академии, он увидел черные дорогие ботинки, черные брюки, края черного плаща и, поднимаясь все выше, рассматривая когтистые руки существа, представшего перед ним, одетого во все черное с серебристыми украшениями. Подняв рывком голову вверх, он замер, рассматривая стальную маску черепа, выглядывающую из накинутого на голову капюшона. Из глаз существа струилось черное пламя с белыми всполохами, а кинжальные зубы раздвинулись в подобии улыбки, от которой профессору стало дурно и огромные мурашки прошли по его спине, непонятно только отчего: то ли от накатившего на него лютого холода, то ли от кинжальных зубов, удлинившихся на его глазах. - Профессор Хеймердиингер? - спросило существо с рычащими нотками, раздвинув и без того широкий рот, показывая тем самым, что это не маска существа, а его лицо. - Д-д-да. - Заикаясь от страха, проговорил профессор, боясь сделать лишнее движение. - Замечательно. Вы-то мне и нужны. - Радостно сказало существо, делая шаг ближе к профессору, у которого начался тремор рук. - З-з-зачем? - Поинтересовался профессор, отбивая зубами ритм чечетки. - Как зачем? - Недоуменно спросило существо, приблизившись вплотную к профессору. - Чтобы забрать. - Сказал демон, вставая на одно колено и наклонившись вплотную к трясущемуся уже всем телом профессору и прошептав ему в замершее без движения ухо: - Твою душу в ад. Обжигая тем самым ухо своим ледяным дыханием и вызывая словами потерю сознания у профессора. Тьма опустилась на профессора, последнее, что он услышал перед тем, как потерять сознание, это женский возмущенный голос, произносящий имя Рин.