I. Я не хочу.

Это был дождливый день. Не просто сырой, а такой, в который небо будто решило забыть о пощаде. Вода хлестала с крыш красивых домов, срывалась с деревьев, с таким гулом, будто кто-то вылил целую ванну сверху прямо на землю. Мир размылся, стал серым и холодным. И только мои руки дрожали — не от холода, нет — от слабости. Как у новорожденного дитя. Хотя, по правде говоря, именно дитя я и держала. Окно открыто. Зачем — не знаю. Наверное, потому что воздух стал тяжелым, как свинец. Потому что этот запах… Господи, он въелся в стены. В пол. В меня. Я задыхаюсь. Он сладкий, как железо на зубах, и тошнотворный, как гниющее мясо. Мне кажется, оно уже не смоется отсюда никогда. Никогда. Я сижу. Я просто сижу. На постели. Вся мокрая, липкая. У меня трясутся руки. Не от боли. Не от страха. От ненависти. Я держу это… это существо. Это — мой ребенок. Мой. Моя дочь. Так говорят. Но в моей голове это звучит как приговор. Я не чувствую к ней ничего. Ничего. Ни жалости. Ни любви. Ни материнского трепета. Я чувствую, как кожа на моих ладонях хочет сжаться, как пальцы судорожно сдавливают одеяло, будто я ещё могу вырваться. Но я уже внутри этого кошмара. По шею. Я не хотела ее. Я не хотела быть матерью. Я хотела танцевать. Хотела смеяться. Хотела засыпать от счастья, а не от усталости, а не от того, что мое тело выжато, как тряпка. Мне шестнадцать. Шестнадцать. Скоро будет семнадцать. Может быть. Если я доживу. Я не мечтала об этом. Я мечтала — да — выйти замуж за своего. За любимого. За того, кто целовал бы мою щеку, пока я бы кормила нашего малыша. Я хотела любить. Хотела быть любимой. Но я не хотела это… Эту мразь. Эту куклу из крови, и боли. Эту мерзость, выросшую под моим сердцем. Мне больно думать, что она часть меня. Что в её теле — мои кости, моя кровь. Но главное — он. Его. Его семя. Его грязь. Его руки. Его голос. Его запах. Его лицо. Я ненавижу его. Я ненавижу её. Я ненавижу себя. Себя? Себя? Себя? Себя? Себя? У меня лопнули капилляры в глазах. Я не смотрела в зеркало, но я чувствую, как оно горит. Как красное расплывается в белке, как больно даже моргать. Оно плачет. Плачет. — Заткнись… — шепчу. — Просто…замолчи. Но оно не замолкает. И я не могу дышать. Я не хочу чувствовать её тепло. Я не хочу, чтобы она хваталась за мой палец. Чтобы искала грудь. Чтобы во мне что-то просыпалось. Во мне всё умерло. Навсегда. Это был не мой выбор. Я не соглашалась. Я кричала. Я упрашивала. Я молила. Он — нет. Он просто взял. Мне все равно на этого монстра. Но мне страшно, что со мной будет. Хочу, чтобы этого не было. Я хочу назад,прошу.