Глава 2

Глава 2

Айша шла, дрожа от обжигающего, леденящего страха – ей предстояло встретиться с самим шахом. Сердце её разрывалось на части, истекая кровью от бури противоречивых чувств, а всепоглощающий ужас сковывал её, словно невидимыми цепями. С каждым шагом она ощущала, как неумолимый вес судьбы давит на плечи, намекая, что каждое слово должно быть выстрадано, прочувствовано до самой глубины души, пропущено сквозь сито разума и израненного сердца. – Сообщите повелителю, что я должна, обязана с ним поговорить, – произнесла Айша, дрожащим, словно осенний лист, голосом, – Госпожа, молю, пощадите себя! Не стоит! Повелитель в страшном гневе, его сердце пылает неукротимой яростью, – прошептал советник, словно предостерегая от неминуемой гибели, от падения в бездну безысходности.  – Нет! Я должна с ним поговорить! Немедленно доложи ему об этом! – в отчаянии выкрикнула Айша, а голос предательски передавал её обреченность. Советник, побледнев, поспешил исполнить её волю, а царицу била крупная дрожь, как бывает в сильнейшую лихорадку.  – Госпожа, шах ожидает вас, – произнёс советник, вернувшись, и в глазах его плескалось глубокое, искреннее сочувствие. Она шла, собирая по крупицам остатки мужества, пытаясь ухватиться за ускользающие мысли, найти те самые, спасительные слова, чтобы не навлечь ещё большую беду на себя и своих близких, тех, кого она любила больше жизни. И вот она увидела его… Шах восседал на троне, словно воплощение жестокости, сама неумолимая власть. Лицо его исказилось от ярости, глубокие морщины пролегли на лбу, как шрамы от пережитых бурь, а плотно сжатые губы выдавали нечеловеческое напряжение, борьбу с легионом демонов внутри правителя. Глаза горели, как чёрные бездны, извергая злобу, презрение и испепеляя душу огнём. – Повелитель, я приветствую вас. Простите за беспокойство, – преклонилась царица, стараясь скрыть дрожь отчаяния и бессилия, пронизывающую её до костей.  – Говори же скорее, что тебе нужно? – отрезал шах, не смягчаясь ни на мгновение.  – Я… – робко начала она, подняв глаза, полные мольбы и страха, но вдруг увидела на его коленях прекрасную девушку, которую шах крепко обнимал, словно та была хрупким, бесценным сокровищем. – Я хотела спросить… Почему вы арестовали моего отца? Мне просто необходимо знать причину. Я не ставлю под сомнение ваши решения, мой падишах, – произнесла царица, собрав всю свою волю в кулак, борясь с желанием закричать от невыносимой боли и всепоглощающего отчаяния.  – Айша, это не твоё дело. Возвращайся в свои покои, – прорычал Сихад, будто зверь, загнанный в угол, словно раненный в самое сердце.  – Нет! Скажите мне, почему?! – голос Айши сорвался на крик, полный отчаяния, крик души, истерзанной горем, крик о справедливости.  – Айша, дорогая, я не хочу с тобой ссориться, но неужели ты разучилась быть милой? – с притворной лаской произнёс шах, приближаясь к ней, словно хищник, играющий со своей обречённой добычей.  – Я требую ответа! Если вы не ответите, я уйду от Вас. Вы меня слышите?! – с вызовом заявила она, несмотря на страх, сковавший её сердце, словно ледяные оковы, несмотря на боль, разрывающую её душу.  – Айша, солнце, перестань, не надо, – попытался перебить её шах, но в голосе его не было и тени сочувствия, лишь холод и расчёт.  – Ответьте мне, пожалуйста, умоляю, – взмолилась царица, в голосе её звучала мольба о спасении, будто она тонула в бушующем море отчаяния, словно её жизнь висела на волоске.  – Милая, твой отец – гнусный предатель. Он заслуживает казни, но ради тебя я пощажу его, – сквозь зубы процедил Сихад, и в глазах его сверкнула зловещая злоба.  – Нет! Нет! Это не может быть правдой! Мой отец никогда бы не совершил предательства! – в ужасе воскликнула Айша, её мир рушился, словно хрупкий карточный домик, развеянный безжалостным ветром судьбы. – Айша, хватит! Если ты не замолчишь, мне придётся отправить тебя в Башню Плача, – в ярости произнёс шах, его терпение лопнуло, словно натянутая струна.  – Что?! – изумлённо выдохнула она, словно получив смертельный удар в самое сердце. – Да, именно туда. Ты ведь знаешь, что ешё никто из тех, кто вошёл туда, не вышел живым, – ледяным тоном произнёс Сихад, глядя ей прямо в глаза, в которых она увидела зияющую бездну, полное отсутствие жалости, лишь холод.  – Нет! Повелитель! – прошептала Айша, и слёзы хлынули из её глаз, словно прорвалась плотина, смывая последние надежды на спасение, оставляя лишь горечь и безысходность. Айша бросилась прочь от шаха, её белокурые волосы развевались на ветру, будто знамя поражения, а слёзы ручьём текли по щекам, оставляя только мокрые дорожки отчаяния, словно клеймо вечной скорби. Выбегая из зала, она крикнула служанкам: «Это не наш падишах!», оставив их в полном недоумении и ужасе, будто она сошла с ума, словно увидела нечто, что навсегда изменило их мир.  – Что это было? – прошептала Алия, не в силах поверить своим ушам, словно услышала оглушительный гром среди ясного неба.  – Не знаю, но, кажется, ничего хорошего, – ответила Дария, предчувствуя беду, словно надвигалась буря, готовая поглотить их всех.  Звук цепей и запах крови пропитали адскую темницу, словно здесь обитали сами демоны, созданные из отчаяния и жестокости. Это было сырое подземелье, стены которого покрывала вековая плесень и паутина, словно здесь никогда не ступала нога человека. Сквозь узкие решётки едва пробивался тусклый свет, лишь усиливая ощущение безнадёжности и гнетущего одиночества, будто здесь царила вечная ночь, словно сама смерть витала в воздухе. В углу лежала куча сгнившей соломы, служившей жалкой постелью несчастным узникам, а в центре комнаты стоял массивный деревянный стол, покрытый ржавыми цепями и оковами, словно здесь вершилось бесчеловечное правосудие. С потолка капала вода, отсчитывая последние мгновения жизни тех, кто был обречён на заточение в этом зловещем месте, словно капли слёз оплакивали их трагическую судьбу. – Как вы смеете, жалкие рабы! Уберите от меня руки! – кричал визирь, пытаясь вырваться из цепких рук стражников, словно дикий зверь, отчаянно бьющийся в капкане.  – Повелитель приказал заковать его и избивать до тех пор, пока он не осознает свою ошибку, – произнёс главный стражник, словно зачитывая смертный приговор, лишая его последней надежды на спасение.  – Вы не имеете права! Я великий визирь! – возмущался Явуз, пока его заковывали в кандалы, но его слова звучали как пустой звук в этом царстве тьмы и бесправия.  – Это приказ падишаха, – грозно ответилстражник, нанося удар плетью, и острая, невыносимая боль пронзила истерзанное тело визиря.  Праздник давно закончился, а Айша всё плакала, разрываясь между мужем и отцом, словно её сердце было разорвано на две кровоточащие части. Сердце её было разбито на тысячи острых осколков, и обжигающая боль, словно смертельный яд, сжигала её изнутри, не давая покоя ни на мгновение. – За что мне всё это…? – шептала царица, захлёбываясь горькими слезами и утопая в бездонном море печали.Другие жёны шаха приходили к ней, пытаясь утешить, но она прогнала их, не в силах вынести чужого сочувствия, словно их слова были пропитаны ядом фальши и лицемерия. В порыве безудержного отчаяния она разбросала по комнате вещи и кричала что есть силы, таким образом пытаясь выплеснуть свою невыносимую боль, а служанки в ужасе разбежались, боясь гнева госпожи. Вдруг раздался оглушительный стук в дверь, словно удар грома, предвещающий неминуемую бурю. – Я же сказала, вон! Убирайтесь отсюда! – закричала Айша, но дверь всё равно медленно отворилась, и она увидела его, и сердце её замерло от леденящего страха и ужаса.  – Айша, я пришёл поговорить, – произнёс шах, и голос его звучал виновато, словно он раскаивался в своих чудовищных поступках. – У тебя красные глаза… ты много плакала? – спросил он, с притворной обеспокоенностью, но в глазах его не было и тени искреннего сочувствия. – Даже твоё праздничное белое платье испачкано чем-то… как если бы ты только что вернулась с поля битвы. – Плакала? Я? Разумеется! Вы арестовали моего отца без суда и следствия, обрекая его на верную гибель, и Вы хотите поговорить?! Я ничего не хочу слышать. Уходите! – с горечью произнесла Айша, словно выплюнула смертельный яд разочарования и обиды.  – Царица Айша, послушай меня! Твой отец оскорбил меня и моих жён. Почему я должен терпеть такое неуважение?! – грозно ответил Сихад, пытаясь оправдать свой бесчеловечный поступок, он выглядел невинной жертвой, хотя на самом деле был жестоким палачом. – Что?! – с недоверием спросила царица, будто не могла поверить своим ушам, услышав самую ужасную фальшь в своей жизни.  – Всё было именно так… – Сихад поведал ей лживую историю от начала до конца, стараясь представить её в выгодном для себя свете, искусно утаивая свои истинные, коварные мотивы.  – Извините меня, господин. Я была глупа и излишне эмоциональна. Простите меня за мою вспыльчивость, – просила Айша, чувствуя обманчивое чувство вины за свою реакцию, словно она была повинна во всех бедах, обрушившихся на её семью.  – Я на тебя и не злился, милая, – ласково ответил Сихад, обнимая Айшу, будто бы ничего ужасного и не произошло, словно между ними не было непроглядной пропасти лжи и предательства.  – Только пообещайте мне, что не убьёте моего отца. Я умоляю Вас, – сонно просила она, утомлённая переживаниями, словно из неё выпили все жизненные силы, оставив лишь пустую оболочку.  – Я и не собирался этого делать, моя дорогая, – сказал он, ещё крепче прижимая её к себе, но в глазах его сверкнула искорка огромного вранья, предвещающая неминуемую беду. Всю ночь они провели, гуляя под бледной луной и разговаривая по душам, будто пытаясь наверстать упущенное время. – Айша, привет! У тебя всё хорошо? – спросила Эстер, заметив её задумчивый, печальный вид, словно она пыталась прочитать её сокровенные мысли. – Здравствуй! Всё хорошо, – ответила Айша, стараясь казаться беззаботной, но в глубине души её бушевала буря отчаяния и тревоги.  – Мы сегодня решили собрать наш тук-тук. Ты с нами? – предложила Эстер, словно пытаясь её развеселить и отвлечь от мрачных мыслей.  – Ну, конечно, я такое не пропущу! Но для начала мне нужно навестить моего несчастного отца в темнице, —сказала царица Айша, показывая через голос всю свою решимость, однако капля тоски смогла прорваться.  Ледяные тиски сжали сердце Айши при одной мысли о встрече с отцом в этих пропитанных страданием стенах темницы. Каждый шаг, гулким эхом отдававшийся в коридорах, отзывался невыносимой болью в душе, словно осколки разбитого зеркала впивались в самое сердце. Она – хрупкая пташка, угодившая в когти безжалостного хищника, обреченная на неминуемую трагедию.  – Немедленно пропустите меня! – голос царицы дрожал, но вместе с тем был непоколебим.  – Но, госпожа, повелитель приказал никого… – пролепетал стражник, потупив взгляд и не смея поднять глаз.  – Ты слышал, что я сказала? ПРОПУСТИ! – в крике Айши промелькнула мольба, готовая вырваться потоком слёз.  – С-слушаюсь, – едва слышно пробормотал стражник, дрожащими руками открывая дверь, словно выпуская ее в пасть зверя.  Встреча с отцом обернулась ударом кинжала, вонзившегося в самое сердце. Она шла по темной, затхлой камере, и каждый вдох обжигал ноздри запахом железа и крови, запахом страданий, пропитавшим каждый камень. – Отец! Что с вами?! – Айша подбежала к нему, нахлынувшая паника не отпускала.  – Всё хорошо, моя дорогая, – с трудом вымолвил отец, в его глазах мелькнула искра любви, тут же потухшая под гнетом невыносимой боли.  – Отец, с Вами всё будет хорошо, я уговорю мужа отпустить Вас, – царица сжала его руку, надеясь передать хоть частицу своей веры, своей любви, способной сокрушить любые преграды.  – Что ты сказала?! Уговорю?! Мерзкая девка, как тебе только в голову пришло унижаться перед ним! Попрошайка! Лучше бы у меня не было такой дочери! – ярость визиря вырвалась наружу, обжигая ледяным пламенем, лишая последней надежды.  – Что?! Отец, что Вы такое говорите?! – в голосе Айши застыло непонимание, смешанное с ужасом и пустотой в душе.  – Гнусная мерзавка, ты знаешь, чего мне стоило выдать тебя замуж за шаха? Дура! Какая разница, что я говорю или делаю, твоя тупая голова этого всёравно не поймет! – кричал визирь, собрав последние силы, словно проклиная её существование. – Убирайся отсюда, вон!  – Госпожа, Вам пора уходить, если повелитель узнает о том, что я вас пропустил, мне не сносить головы, – взмолился стражник, его лицо исказила гримаса неистового ужаса. Айша уходила, унося с собой сердце, разбитое вдребезги, склеить которое, казалось, уже не представлялось возможным, оставив в душе лишь кровоточащую рану.  – Повелитель, пришли новости из Локшара, бунтовщики собирают всё больше союзников. Что же нам делать? – спросил советник, его голос звучал встревоженно, предвещая бурю.  – Киран, что я могу сделать, если у меня на каждом шагу проблемы, – с горечью ответил шах, в его голосе слышалась усталость, граничащая с отчаянием.  – Но, повелитель, мало нам этих бунтарей, так еще и ассирийцы собирают войска для нападения на наши земли, – добавил Киран, на его лице отражалась тревога, грозящая перерасти в панику.  – О, Боже, помоги мне, как мне быть, как я устал от этого всего, – прошептал шах, невидящим взглядом уставившись на карту, в поисках своего спасения ивыхода из этого лабиринта отчаяния.  – Падишах, пришла царица Дария, она просит аудиенции, – доложил стражник, входя в комнату, нарушая гнетущую тишину. – Зови, – послышался ответ Сихада. – Киран, оставь нас. – Слушаюсь, – сказал советник, покидая комнату.  – Повелитель, я приветствую вас, – спокойно произнесла Дария, в её голосе чувствовалась искренняя забота, проникающая в самое сердце. – Дария, здравствуй. Что ты хотела? – спросил шах, стараясь скрыть свою усталость, пряча её под маской безразличия.  – Я хотела узнать, Вас что-то беспокоит? Вы отстранены, холодны, грустны и даже злы, – сказала Дария, вглядываясь в его лицо с тревогой, пытаясь разгадать тайну великой печали.  – Нет, не переживай, всё хорошо, я просто устал после войны, – с натянутой улыбкой ответил Сихад, надеясь убедить девушку, чтобы не обременять еёсвоими заботами.  – С вами точно всё в порядке? Мы беспокоимся, – повторила она, не веря его словам и чувствуя фальшь. – Точно, точно, не беспокойтесь и передай другим, что я подготовил для вас подарки. Надеюсь, они вам понравятся, мои прекрасные царицы, – с подготовленной милой улыбкой ответил падишах, пряча за ней свою боль и отчаяние. – Мне сейчас надо работать, поэтому извини…  – Я всё понимаю, мой повелитель, и уже ухожу, – сказала Дария, чувствуя его отстраненность, растущую невидимой стеной.  Сихад и Киран много часов обсуждали дела государства, пытаясь найти выход из тупика. – Мало того, что Явуз затеял заговор против меня, так еще и ассирийцы. Видимо, скоро придётся надеть броню вновь, – с горечью высказал правитель, бремя власти вновь давило его к земле.  – Явуз, мерзкий человек, устроил заговор, чтобы свергнуть Вас, так еще и людей в Локшаре, Тессалии, Дербене и Лире подговорил. Сколько же у нас врагов вокруг? – с тревогой произнес советник, его лицо выражало беспокойство, предчувствуя надвигающуюся бурю.  – Не знаю, но надо найти каждого, ты понял, Киран? – с угрозой сказал шах, его глаза сверкнули яростью, готовой испепелить врагов. – Позже разберемся с ассирийцами, они еще не так опасны, как этот бунт и заговор.  – Да, повелитель, сделаю всё что в моих силах, – ответил советник, чувствуя словно мир возложили на его плечи.  – Позови Аяна, у меня к нему разговор, – приказал Шах, его голос не терпел возражений, словно он сам – воплощение власти.  А в гареме тем временем царило лицемерное веселье, скрывающее за собой зависть и интриги. Девушки готовились к тому, что Шах может прийти в любой момент, надеясь заслужить его внимание, словно каждая – охотница за его сердцем. – Девочки, какие же красивые ткани подарил мне повелитель! – с притворной радостью сказала Шанайя, демонстрируя свой наряд, словно хвастаясь трофеем.  – А мне великолепный наряд и украшения, – подхватила Алия, но её глаза блестели от зависти, выдавая истинные чувства. – Какая красота!  – Выкиньте свой мусор, у меня дорогие подушки, вышитые золотыми нитями и ткани для… – с гордостью проговорила Роксана, пытаясь возвыситься над остальными, демонстрируя свое превосходство.  – Новых подушек, ха-ха-ха, когда ты уже встанешь с них, Роксана? – со смехом сказала Эстер, держа в руках стопку редких книг, слова девушкибыли полны сарказма, ведь она презирала их пустые развлечения.  – Дария, а у тебя что? – спросила Алия, пытаясь отвлечься от неприятного разговора, сменив тему.  – У меня редкие краски, которые я так желала, – с искренней радостью произнесла Дария, её глаза засветились от счастья, словно подарок открыл для нёе целый мир.  – А где Айша? – спросила Шанайя, видяотсутствие царицы, ведь в их компании не хватало важной частички.  – Не знаю, но нужно передать подарок повелителя, – ответила Эстер, проявляя заботу ичувствуя как нечто печальное гложет сердце подруги. – Эй! Служанка, отнеси лук и стрелы в покои царицы Айши, – отдала приказ Дария и подарок унесли его истинной владелиц.  В покоях шаха висела гнетущая тишина, какпредвестник беды, перед которой сама судьба затаила дыхание. – Аян, что с казной? – спросил Сихад, его голос звучал раздраженно, словно он выплескивал свою злость на невинного.  – Брат, ты очень странный, почему тебе самому не узнать об этом, зачем звать меня каждый день ради одного вопроса? – с удивлением спросил Аян, чувствуя его неприязнь, будто между ними пробежала чёрная кошка.  – Аян! Я желаю получить ответ на свой вопрос! – грозно сказал Шах, его глаза метали молнии, готовые испепелить собеседника.  – Не надо кричать, всё хорошо с казной, даже слишком…, – спокойно произнес принц, сохраняя невозмутимость, как неприступная скала.  – Вот и прекрасно, – радостно продолжил шах, стараясь скрыть своё раздражение, пряча за маской лжи свою истинную сущность.  – Брат, ты стал таким странным, всё время кричишь, может, в тебя демоны вселились? – предположил Аян, его слова звучали насмешливо, словно он издевался над ним. – Что?! Какие еще демоны, ты что несёшь? – с возмущением высказал Сихад, его голос дрожал от гнева, ведь он начал терять над собой контроль.  – Ну как же, злые и подозрительные существа, прямо как ты сейчас, хотя ты даже хуже… Как ты мог накричать на милую Айшу?! Ты - чудовище! – заявил принц, полными презрения словами, так как видел правителя насквозь.  – Аян, мой милый дорогой брат, не лезь туда, куда тебя не просят, – с ноткой злости предупредил падишах, стараясь всеми силами защитить свои тайны. Они смотрели друг на друга, сверля взглядами. Аян взглянул на своего старшего брата-повелителя и в ответ получил  угрозу, которая блеснула холодом,исказив лицо…  – Брат, ну конечно, как я могу вмешиваться в твои дела, давай обнимемся, дорогой, – с притворной улыбкой сказал Аян и обнял его, словно Иуда, готовящий предательство.  – Аян… ты… – промямлил шах, почувствовав неладное, словно яд проникает в его кровь. – Брат, но знай, что доверие и любовь других можно потерять в любой миг, – шепотом сказал принц, в его голосе слышалась зловещая нотка, будто бы предвещая падение правителя. – Ну что ж, Сихад, пойду я, а то дела знаешь ли. До свидания!   Айша весь день просидела в комнате, терзаясь болью от сказанных отцом слов, которые разъедали еёизнутри. – Госпожа, вам кое-что передали, можно зайти? – спросила служанка, стоявшая за дверью, боясь потревожить свою госпожу и её горе.  – Да, конечно, – ответила Айша, стараясь скрыть свою печаль, пряча под маской безразличия.  – Моя царица, это подарок от шаха, а это письмо от цариц, я все оставлю здесь, – проговорила служанка и поспешно ушла.  "Посмотрю, что они там пишут», - подумала царица - «Айша, здравствуй, мы очень переживаем за тебя, у тебя все хорошо? Не переживай, скоро всё встанет на круги своя и будет как прежде, главное верить в это. Мы завтра хотим собраться для Тук-тука, если ты захочешь, то обязательно приходи, мы будем тебя очень ждать. Обнимаем, твои Дария, Шанайя, Алия, Эстер и Роксана»." – Девочки, как же это мило, вы всегда понимаете моё сердце, конечно, я приду обязательно… – с робкой улыбкой сказала Айша. Их забота тронула её сердце и оказаласьлучиком света, что пытался пробиться сквозь тьму, но вдруг послышались странные звуки и стук в дверь, нарушая то мимолётное спокойствие в душе…