Часть 9

День за днём, неделя за неделей миновал ещё один месяц. За это время Кевин сделал большую часть всей работы по расчистке пути до двери трюма «Ревущего Дракона». К сожалению, выдру пришлось неоднократно нарушать устоявшийся режим ныряний. Несколько раз выпадала ветреная и дождливая погода, дважды воды побережья оказывались заполонены медузами, а один раз выдр Бил вроде бы заметил тень акулы в глубине и Рон отменил ныряние. Кевина подобные задержки раздражали, и он всегда с большой неохотой соглашался переносить погружения. За проведённое время все обитатели «Бесхвостого» уже крепко сдружились и даже вечно недовольный заяц Расти, видя невероятную решимость Кевина и старания других зверей, проникся уважением и отбросил свою подозрительность. Как выяснилось, присутствия старого зайца на «Бесхвостом» потребовал Кевин. Один из в негласных законов ныряльщиков за сокровищами гласил, что на поисках клада обязательно должен присутствовать его хозяин или его доверенный зверь. А Кевин старался тщательно соблюдать устоявшиеся правила, ведь в противном случае ныряльщики походили на воров, и удача могла отвернуться от них. «Украденное золото утянет на дно», - такова была присказка покорителей глубин. Именно по этому Расти, как бывший солдат крепости, и был приглашён на корабль дабы наблюдать и подтвердить, что ни одно найденное сокровище, включая «Грозовую Секиру», не было украдено у Саламандастрона. Тем не менее, история самого зайца вовсе не была проста. Одним из дождливых вечеров Расти поведал о своих приключениях в «Дозорном Отряде». Как оказалось, когда-то он был лихим воякой Саламандастрона, а разведотряд которым он руководил слыл самым безрассудным на всём побережье. В компании друзей-сорвиголов они совершали дерзкие проникновения в стан врага: собирали сведенья, устраивали саботажи, освобождали пленных, а порой даже захватывали главарей банд. Но однажды удача отвернулась от них. На задании в гибельных северо-западных болотах отряд словно стал преследовать рок: одного из солдат укусила гадюка, другого настигла пущенная наугад стрела, ещё двое утонуло в трясине и лишь только Расти сумел добрался до лагеря. Это потеря подкосила его. Горюя о смерти верных товарищей, заяц пристрастился к вину и начал часто засыпать на посту, за что был вскоре понижен в звании. Окончанием же карьеры Расти стал случай когда угнали охраняемый им корабль. Скорее всего, воры прознали о слабости зайца и подменили его вино гораздо более крепким. В результате утром сменщик Расти обнаружил пустой причал и крепко спящего постового на берегу. Данный случай сильно подмочил репутацию «Дозорного Отряда», а Расти был с позором отчислен из его рядов. Всю оставшуюся жизнь заяц глубоко сожалел о том, что поддался слабости и загубил свою карьеру солдата. Именно по этому, когда спустя тридцать сезонов Расти предложили стать представителем горы и проследить за подъёмом знаменитой секиры он ни мгновенья не колебался, ведь это был его шанс оправдаться свою честь перед Саламандастроном. Мало того, заяц так рьяно придерживался этого положения, что поклялся ни брать в рот ни капли вина пока знаменитая секира не будет поднята со дна и благополучно передана в крепость. За прошедший второй месяц Герберт всё глубже овладевал мастерством ныряльщика. Когда он оказывался под водой, то, казалось, попадал в мир грёз. Дно восточного берега изобиловало резкими обрывами и поднятиями, бездонными пропастями и песчаными склонами, потаёнными гротами и протяжёнными морскими пещерами. Герберт словно парил над всей этой красотой, обозревая морские горы и долины свысока. Он преследовал дожди из стаек серебряных рыбёшек и наблюдал медлительные косяки огромных тунцов, поднимал со дна причудливые раковины и срывал со скал пышные водоросли, собирал мидии и устриц с каменных уступов, лицезрел огромных медуз величественно вздымающихся из недоступной черноты бездн. Подводное царство было ярким, пёстрым, уютным, загадочным и тихим, всегда полнящееся игрой света танцующего на морском дне и ребристой водной поверхности. Ох, как же порой жалел Герберт, что не родился выдрой, с плотным мехом, длинным хвостом, перепончатыми пальцами и, конечно же, глазами, зорко видящими под водой. Даже всплывать ему было много тяжелее чем выдрам, и приходилось вскарабкиваться к поверхности по канату. Проблема была в том, что если на глубине до пятнадцати хвостов море выталкивала пловца, то будучи свыше, уже начинала «тянуть» на дно. У ныряльщиков это явление называлось «падением» и если выдры, природные пловцы, с лёгкостью его преодолевали, то для горностая оно представляло особую трудность. Зато теперь, после неустанных и напряжённых тренировок Герберт мог погрузиться свыше шестидесяти хвостов и задержать дыхание на целых пять кружек воды. Это заставило и бывалых ныряльщиков восхищённо перешёптываться – на «Бесхвостом» было лишь четыре зверя способных достичь такой глубины и, конечно же, все они являлись выдрами. Ранее это казалось невозможным. Ранее сам Герберт и мечтать не смел, чтобы достичь подобных рекордов, но теперь этого ему было мало. Глубже, глубже, ещё глубже - вот и всё, что было у него на уме. И как только горностай раньше боялся нырять?! Сейчас море словно манило его. Под водой он ощущал удивительное спокойствие и умиротворение, и Герберт искренне наслаждался этими мгновениями. Каждое утро горностай начинал с длительных дыхательных упражнений позволявших увеличить время пребывания под водой, дабы побить новые рекорды глубин. Но теперь это было уже сложнее. За проведённое время Герберт достиг значительных успехов в освоении науки погружения, но дальше наступал гораздо более сложный этап обучения, требующий многих сезонов упорных тренировок. Только теперь Герберт смог по-настоящему оценит уровень мастерства Кевина. Благодаря кропотливым тренировкам выдр мог не только за раз вдыхать больше воздуха, чем кто либо, но и входить в своеобразный транс. Благодаря этому состоянию сердцебиение Кевина замедлялось, и он тратил значительно меньше дыхания. Даже опытным ныряльщикам это казалось подлинным волшебством. Днём горностай выполнял работу на корабле, а в свободные дни вместе с другими моряками путешествовал по восточному берегу, изучая его особенности. Вместе они составляли карту края, собирали съестные припасы в лесу и в море, ныряли, разведывая воды на наличие жемчуга, кораллов или руд золота и серебра. Последнее им не попадалось, но выдр Джим был захвачен мыслью когда-нибудь наткнуться на драгоценную подводную жилу. По вечерам же горностай, открыв рот, слушал захватывающие истории ныряльщиков. О морских пучинах, из которых доносятся дивные песни морских народов. О береге «Призрачного порта», где после каждого сильного шторма на дне находят золотые монеты и остовы древних погибших судов. Или о «Глотка Смерти» где раз в несколько сезонов вся рыба в один миг гибла, всплывая на поверхность брюхом кверху. И ещё множество других легенд. Но больше всех историй знал Кевин. В отличие многих других ныряльщиков он не был любителем приукрас и зачастую развеивал известные мифы, от чего слушатели порой расстраивались и даже сердились. Но когда Кевин делился своими историями, то всё на «Бесхвостом» замирало и слушатели внимали затаив дыхание, потому как в этих удивительных историях не было и тени лжи. Так выдр поведал, что однажды наткнулся на верхушку высоченного окаменевшего дерева, чьё основание уходило в совершенно недоступные глубины, и где мог скрывать целый каменный лес. Или о том, как трогал настоящую кирпичную кладку в скале на огромной глубине. Кевин упомянул, что в одно из погружений нос к носу столкнулся с громадной слепой акулой покрытой жуткими шрамами и возрастом способной превосходить эпоху Бериона Сокрушителя Чудищ. Ещё выдр рассказывал, как собирал загадочный чёрный коралл в лагуне «Осколки Мрака» и проплыл насквозь пещеры «Заблудших Духов». Как касался остова «Потерянного», корабля которого, подобно другим ныряльщиком, более не смог отыскать и ещё много-много других историй. Герберт жадно слушал каждое слово, и после очередной рассказанной истории клялся, что обязательно посетит описанное место. Он чувствовал сердцем, что был рождён для мира по ту сторону водной глади. Однако вскоре произошло событие, которое сильно отрезвило горностая и заставило его много осмотрительнее относиться к морским глубинам. Спустя десять дней после середины лета жители побережья отмечали один из главных праздников «День Моря», в котором они славили своего кормильца и покровителя. Считалось, что в эту дату нельзя рыбачить, зато можно было свободно плавать в любых водах, и ни одна морская тварь не напала бы на пловца. На «Бесхвостом» также собирались отмечать торжество, а выдры по традиции решили совершить ночное ныряние. Местом погружения была выбрана широкая тихая лагуна расположенная в двух милях поодаль от того места где расположился корабль. Ночь выдалась спокойная и безлунная, полная крупных ярких звёзд. Герберт, с удовольствием принявший участие в нырянии выдр, был в восторге. Ранее он не нырял в таких условиях: обычно в вышине, сквозь толщу воды проглядывало солнце, а сейчас везде был полнейший мрак, не знающий конца. Вначале тьма казалась абсолютной, но вдруг, то здесь, то там глаз горностая уловил тусклое свечение. Медузы?! Они тлели во тьме бездны, словно блуждающие звёзды в ночном небе. Это была неведомая прежде красота моря. Пловцы погружались несколько раз на глубину около тридцати хвостов. В последнем третьем нырянии Герберт погрузился глубже остальных и в какой-то момент ощутил сильно умиротворение накатившее волной. Поддаваясь чувству, он с наслаждением расслабился и, заложил лапы за затылок, в упоении «лёг» в воде. Ему чудилось, что он и не плывёт вовсе, а скорее парит в бескрайнем тёмном небе. Но когда жар в груди начал набирать силу Герберт ощутил, как его вдруг дёрнули за лапу. Встрепенувшись и посмотрев вниз, горностай разглядел Рона держащего в лапе «светляковую» бутыль. Выдр подал знак, что пара возвращаться, но указывал почему-то не вверх, а вниз. Герберт удивился и махнул лапой ввысь, показывая направление всплытия, но Рон тряхнул головой и настойчиво потянул горностая за собой в глубину. Герберт почувствовал подступающий страх, а громкие удары ускорившего бег сердца гулко отозвались у него в ушах. Чего от него хочет Рон?! Почему он тащит его на дно, когда поверхность в другом направлении… И тут, в желтоватом свете «светляковой» бутыли, горностай заметил как пузырёк воздуха вырвавшийся из его рта устремился не вверх, а вниз. В этот момент Герберта пронзил такой ужас какой он не испытывал за всю жизнь и который не отпускал его до тех пор, пока они с Роном не вынырнули на поверхность. Когда горностай доплыл до лодки, то даже не смог без помощи вылезти из воды – его лапы дрожали и отказывались слушаться. Это казалось невозможным, но, находясь в глубине, Герберт перепутал верх и низ. Он слышал подобные истории о ныряльщиках, которые из-за помутившегося сознания теряли направление движения, но испытать такое самому было словно очутиться в ожившем кошмаре. Горностай не мог уснуть всю ночь. Стоило ему только закрыть глаза, как он видел себя плывущим к поверхности, всё сильнее и отчаянье гребя лапами, пока вдруг не утыкался в морское дно! Живо представляя этот момент, горностая каждый раз пробирала крупная дрожь. Если бы Рон тогда не нырнул за ним, то данное видение, скорее всего, стало бы явью. Следующим утром Кевин с первого взгляда понял, что с Гербертом было что-то не то. Услышав сбивчивый рассказ горностая, он сразу потребовал от него ныряния на пару. Горностаю стало не по себе, потому как кошмар всё ещё был жив в его памяти, тем не менее, надёжность опытного товарища давала уверенность. Вскоре выдр и горностай погрузились на глубину в сорок хвостов. В паре с опытным товарищем и светом солнца, проникающим с поверхности, Герберт ощутил знакомую уверенность и спокойствие глубины. И ещё то, что былой страх начал улетучиваться и отступать. Уже позже на «Бесхвостом» Кевин объяснил, что почти все опытные ныряльщики проходят через подобное испытание. Кто теряет на глубине сознание, кто натыкается на опасного обитателя моря или же испытывает затмение сознания. И данный опыт очень важен, потому как, держа его в уме, покорители глубин не позволяют себе не расслабиться, не паниковать. И всё же в конце Кевин добавил, что, как правило, морская бездна манит к себе лишь самых лучших ныряльщиков и, кажется, она признала Герберта одним из них. Так миновала большая часть лета. Кевин всё ближе становился к цели по очистке трюма «Ревущего Дракона». Но в начале третьего месяца произошло событие ни мало удивившее и насторожившее зверей.