Венок из одуванчиков

      Это случилось холодным дождивым днём, когда ни один прохожий не осмеливался даже близко вывалиться на улицу. Тогда небо сплошь заволокло облаками, воздух становился влажный, но всё же вдыхать его было тяжело.       Доракен лежал на скомканном полосатом покрывале, всматривался в каждую каплю, стекавшую по стеклу. Прошло уже больше пятидесяти лет. Многое успело измениться. Доракен уже не был таким сильным и красивым, каким был в молодости. Теперь он лишь жалкое подобие себя — дряхлый старикашка, который даже не мог встать с постели без посторонней помощи.       Как ни странно, но внуков у него не было. Не было ни жены, ни детей, никакого даже чисто символического образа семьи. У него не было никого, кого бы он сейчас мог прижать себе, вдохнуть аромат волос и просто поболать ни о чём. У него больше не было Эмы.       Прошло уже больше пятидесяти лет, как Эма покинула его. О ней напоминали некоторые весьма редкие фотографии и плюшевый мишка, с тоской наблюдающий со стороны шкафа уже несколько десятков лет. Время текло своим чередом, но за свою достаточно долгую жизнь Доракен так и не сумел отыскать замену Эме, заполнить дыру в сердце, оставшуюся после смерти девушки.       Даже находясь на последнем одре, Доракен продолжал смотреть в окно, на огромные серые тучи, и пускай дождливая погода не была его любимой, он улыбался. Тогда он представлял, с каким радушием его встретит Эма, с какими объятиями он бросится к ней, представлял, что его страдания наконец закончатся и он отправится ближе к любимой. Это грело сердце Доракена.       Тучи начинали исчезать, небо становится более ясным. Солнце выглянуло из-за туч, яркими и тёплыми лучами согревая город. Перед глазами всё начинало плыть, в ушах звенел знакомый голос:       — Доракен, возьми меня за руку.       Свет в глазах потух окончательно. Доракен не любил темноту и порой даже боялся её, но сейчас он ощущал спокойствие. Мягкая нежная ладонь осторожно схватила его за руку и повела его на свет. Он чувствовал родной запах, родные прикосновения, но так и не мог разобраться, кто бы это мог быть.       Когда свет стал ещё более ярким, Доракен наконец распахнул глаза. Перед глазами растилалось огромное поле из одуванчиков, цветы цвели и благоухали. Нежные жёлтые лепестки так радовали и успокаивали глаза, что непроизвольно возникали слёзы. Доракен осторожно повернул голову. Рядом стояла Эма. Именно она вывела его из той кромешной тьмы, именно она держала его за руку.       Доракен мягко улыбнулся. Из глаз просочились слёзы. Он прижал к Эме, прильнул к её груди и заплакал, громко, навзрыд. Заплакал так, как не плакал никогда раньше. Он обнимал её за талию, вдыхал приторный запах, чувствовал её каждой частью тела, чувствовал её всю.       — Доракен, я тоже по тебе очень сильно соскучилась, но не стоит так плакать. Я же теперь рядом, рядом с тобой.       Эма улыбнулась во весь рот, прижалась к Доракену и заплакала ещё громче:       — Прости, что из-за меня тебе пришлось так долго страдать, прожить такую тяжёлую жизнь. Ты ведь так и не женился, так и не обрёл семью. Прости, что сделала тебя несчастным.       — Не смей так говорить, — Доракен сорвался, прижал Эму ещё крепче к себе, — Я был неимоверно счастлив всё то недолгое время, которое мы провели вместе. У нас теперь есть гораздо больше времени, чтобы побыть вместе. Теперь всё будет хорошо.       Эма улыбнулась. Слёзы отожглись по телу Доракена. Он выпустил из объятий девушку, осторожно присел на поляну. Эма долго не понимающе смотрела на него, но вскоре села рядом, крепко прильнув к плечам любимого. Она потрепала его по волосам и, улыбаясь, сказала:       — Давай я тебе новую косичку заплету? Эта уже растрепалась.       Доракен кивнул. Эма осторожно сняла резинку, распутала длинные, довольно мягкие локоны. Она сделала несколько движений, встала во весь рост и неспешно принялась заплетать косу.       Доракен же в это время, отыскав глазами уже давно приглянувшиеся цветы, осторожно нарвал те, которые росли рядом. Он плохо помнил, как именно заплетаются венки, знал лишь небольшие советы в этом отношении, но попытаться по прежнему стоило. Он вплёл один цветок в другой, осторожно добавил следующий. Старался же делать это очень осторожно, чтобы не помешать Эме заплетать косу.       Эма плела осторожно, плавными касаниями перебирая волосы. Напоследок она закрутила резинку на уже готовой косичке, отошла в сторону, и так мягко, по детски, улыбнулась.       — Какая красота получилась. Тебе очень идёт, Доракен, — девушка просияла.       — Спасибо тебе большое. А теперь можешь ненадолго закрыть глаза? Мне надо тебе кое-что показать.       Эма, улыбаясь кивнула.       Доракен осторожно подкрался к девушке, аккуратно надел венок из одуванчиков ей на голову, а после отошёл на несколько шагов назад.       — Готово. Ну как тебе?       Эма посмотрела на сияющее лицо Доракена. Она ощутила тонкий прилив запаха одуванчиков, осторожно повернула головой и посмотрела на Доракена.       — Какой мягкий. Ты сам это сделал? — на лице Эмы стал ещё более заметен восторг, — А мне идёт?       — Очень. Ты выглядишь очень мило, когда на тебе надет этот венок.       Эма прижалась к груди Доракена. Она ощутила, с каким волнениями были сказаны эти слова, ощутила неровный стук сердца. Доракен же вдохнул ещё более приторный аромат волос девушки, улыбнулся и произнёс:       — Спасибо, что ждала меня, Эма. Я буду рад сплести хоть тысячи венков, но главное, чтобы ты больше не уходила.