Часть 2: Кто вы, зверушки?

Смешарики застыли. В воздухе повисла неловкая пауза, которая длилась слишком долго, как для компании, где все всё знали друг о друге. — Хм, — кашлянул Лосяш, подходя ближе. — Милый мой ушастый друг, это, должно быть, временное нарушение когнитивных функций. Простой ушиб! Амнезия лёгкой степени, хе-хе! Пройдёт. — Вы уверены? — Ёжик прижал уши. — А если... не пройдёт? Крош между тем с любопытством разглядывал каждого. Он выглядел спокойным, даже слишком — будто ему действительно были незнакомы ни голоса, ни лица, ни даже сам он. — Меня зовут Крош, да? — спросил он. — А тебя как? — повернулся к Ёжику. Ёжик сглотнул. — Я… Ёжик. Просто Ёжик. — Прикольное имя, — кивнул Крош. — Мы с тобой друзья? — Да… да. Очень. *** Крош встал, немного покачнулся, но удержался на ногах. Он не узнал деревья, не вспомнил поляны, не знал дороги домой. Пин отвёз его на своём вездеходе, а Нюша украсила комнату Кроша фотографиями, рисунками и даже плюшевым ежом с подписью "ЛУЧШЕМУ ДРУГУ". Но Крош только смотрел и молчал. — Простите, — сказал он за ужином, — я не помню, кем был. Но если вы говорите, что мы друзья — я вам верю. Просто... мне пока непривычно. — Это нормально, — буркнул Бараш. — Иногда и с памятью не понимаешь, кто ты такой. Лосяш почесал затылок. — Завтра я проведу полное обследование. И соберу для тебя краткий курс биографии! — Лучше бы ты научился жарить картошку, — буркнула Нюша, — больше пользы было бы. — Давайте не ссориться, — вмешался Пин. — У нас общее дело, да? Вернём Крошу всё — вместе! *** А ночью, когда все уже спали, Ёжик сидел у окна с рогаткой в лапах. Она была старая, перекошенная, но дорога как память. — Мы с тобой целое лето её мастерили, — прошептал он, глядя в темноту. — А ты теперь... даже не знаешь, кто я. Он прижал рогатку к себе и закрыл глаза.