Хазама/Эйко

Ночь. Тёмно-синие небеса, скрытые за чёрно-серыми плотными облаками и холодный ливень, стучащий по окнам и крышам. Хазама медленно, словно боясь нарушить тишину, зашёл в гостиную, из которой словно забрали главный источник тепла. *** — Ты уже вернулся? Ну поздно же ты! Надо попросить брата давать тебе чуть-чуть поменьше работы. — прозвучал заботливый мягкий голос. Невысокая женщина с чуть вьющимися чёрными волосами в ночном платье подскочила с дивана и подошла к Хазаме, после чего нежно погладила его по щеке своей прохладной ладошкой. — Не стоит так волноваться, Эйко, ты же знаешь, что хорошие шпионы часто работают по ночам! — широко улыбнувшись, произнёс Хазама, притягивая девушку в свои объятия. — Не стоит воевать с Минору из-за такой глупости, не навлекай на себя гнев отца. В твоём положении это чревато худшими последствиями. — с нескрываемым переживанием Теруми посмотрел в алые глаза своей ненаглядной. Эйко чуть смутившись, коснулась носом кончина носа парня. — Я переживаю за твоё здоровье, а тебе за меня переживать не стоит! Я никогда тебя не оставлю. *** Хазама тяжело вздохнул, почувствовав, будто бы его только что ударили чем-то холодным. Собравшись с мыслями, Теруми проследовал в спальню, которая когда-то принадлежала той мягкой заботливой девушке. Он не боялся никого потревожить, потому что точно знал, что нынешняя обитательница этого дома находиться в другом городе. Попутно оглядывая всё жилище, Хазама с какой-то тоской отметил, что тут всё не так как раньше… Ощущается дом совсем по другому. Насколько бы Томоко не была похожа на Эйко, сколько бы невольно не копировала её, она другой человек и этот дом… Этот дом теперь отражение новой хозяйки. Даже запах стал другим, по большей части отдавая полынью и не намёка на гортензию, жасмин и бергамот… Только запах заварного крема и выпечки напоминал о прежней хозяйке. Зайдя в спальню, которая теперь играла роль гостевой комнаты, Хазама тяжело вздохнул. Ни намёка на ту нежную атмосферу, которую усердно создавала младшая Котояма. *** — Хэй, цветочек, ты спишь? — с лёгкой усмешкой спросил мужчина, поглядывая на лежащую на его груди девушку. Молодая пара устроилась на большой мягкой кровати, наслаждаясь совместными минутами. — А ведь это не плохая идея! Хотя бы сегодня ты можешь провести время со мной, так что я готова сделать всё, чтобы ещё хотя бы часик мы спокойно полежали. — тихо ответила Эйко, притягивая зеленоволосого к себе дабы подарить ему лёгкий, нежный поцелуй. Хазама сразу же отвечает ей, дотрагиваясь до мягкой пухлой щёчке. — Как пожелаешь, цветок моей души…в — прошептал он, блаженно прикрывая глаза. *** Хазама сильно стиснул зубы. Воспоминания, связанные с ней, возвращались в его голову, снова и снова напоминая о тех поистине счастливых деньках, когда они были вместе, но сейчас… Он и сам не понимал, зачем ему это «возвращение памяти», которая вообще-то и не терялась. Он не понимал почему он в принципе сюда пришёл… Но ноги сами привели его сюда, в её дом… Мужчина продолжил своё путешествие по квартире, медленно идя на кухню. *** — Ты как раз вовремя, Хазама! Я как раз закончила готовить твои любимые пончики. — весело сообщила Эйко, ставя ароматную выпечку на стол. — Только чай заварю и можно будет пробовать! — добавила девушка, снимая с себя фартук. — Неужели ты знала, что именно сейчас к тебе зайду? Моя ж ты кулинарная волшебница! — рассмеялся зеленоволосый и стащил один пончик с тарелки, тут же пробуя его. — Как всегда, безумно вкусно! Эйко нахмурилась, забавно насупив нос и надув щёки, вызывая у Хазамы новый приступ смеха. — Ну подавишься ведь! Выпечку нужно есть с чаем. — фыркнула Котояма, спешно сервируя стол. Хазама шутливо поставил ей слабый щелбан прямо по носу, продолжая хохотать. — Не хмурься, цветочек, иначе будешь похожа на своего брата — хмурого мстюна! — сквозь смех вякнул парень, после чего, следовательно, подавился. — А я говорила! Пей скорее воду. — усмехнулась девушка, протягивая любимому стакан воды. — И как всегда оказалась права, цветок моей души! — смочив горло, заявил Хазама. — Давай чай пить, хохотунчик! — снисходительно произнесла Эйко, ставя на стол чашки с горячим чаем с бергамотом. *** Хазама прошёл к столу и посмотрел на красиво-оформленную объёмную кулинарную книгу. Он помнил, что Эйко собирала её сама, рецепт за рецептом. Кондитерское мастерство было её призванием, с помощью которого она старалась делать людей счастливыми. А он… А он был счастлив уже от одной мысли, что этот добрый человечек каждый раз ждёт его дома, готовит только для него, улыбается только ему… Он был…счастлив… Но это счастье продлилось недолго… *** — Миссия? Опять ты лезешь в самое пекло, милый! Давай я поговорю с братом и ты останешься дома? Я…я очень тебя прошу… Останься сегодня со мной… — прижав руки к груди попросила Эйко, тоскливо смотря на собирающегося уходить Хазаму. Мужчина замер, слушая, как сердце бьёт по голове. Он…ненавидел себя, когда ему приходилось вот так доводить её до слёз. Он повернулся к ней и заставил себя непринуждённо улыбнуться. — Ну чего ты так боишься, цветочек? Это ведь моя работа, ты должна это понимать. — Да… Это твоя работа, я знаю, но… понимаешь…у меня дурное предчувствие… Я…Я так боюсь потерять тебя… прости… — роняя слёзы на холодный пол, шептала женщина, сжимая руки у сердца. — Милая… Я тоже боюсь тебя потерять, ты ведь это знаешь… Не навлекай на себя гнев своей семьи, я тебя очень прошу… И мы скоро снова будем вместе! … Да, в этот раз меня не будет чуть дольше чем обычно, но… Мы же сможем всё выдержать, да? — утирая слёзы любимой, произнёс Хазама, ненавидя себя за то, что приходится врать ей. — Пообещай мне… Пообещай мне вернутся ко мне живым! — вскрикнула женщина, крепко обняв Хазаму. Её тело дрожало от волнения и переполняющих её эмоций. Хазама улыбнулся так искренне, как только умел и обнял Эйко в ответ. — Обещаю, цветочек, я тебе обещаю! Береги себя! *** Хазама ударил себя по щеке, запрещая себе рыдать… Он ведь…так и не вернулся к ней… В связи с особой миссией, Хазама пропал на срок около двадцати лет. Он не имел возможности оповестить кого-то, не мог хоть как-то намекнуть, что жив… Но так уж вышло, что вскоре… Единственный человек, к которому Хазама хотел вернутся… был убит… Хазама узнал про её смерть, всё ещё разделяя тело с ребёнком. Минору — лучший друг Хазамы, старший брат Эйко… застрелил её в собственном доме, не давая и шанса выжить… И Хазаме пришлось это принять… Общаясь с Минору и его сестрой чуть ли не с самого детства, Хазама знал обо всех нравах Котояма, об их разделении на идеальных и рецессивных, об отношении семьи к той или иной группе… Рецессивным в семье Котояма всегда жилось не сладко… И так уж вышло, что, из-за отсутствия способности, Эйко назначили рецессивной… Её смерть была лишь вопросом времени… Эйко была…удивительно доброй, солнечной девушкой… Она всегда хотела детей, но не имела возможности рожать… Она всегда хотела делать людей счастливыми, но люди всегда поворачивались к ней спиной… Хазама хотел защищать её… Быть опорой… Сделать её счастливой… Быть счастливым рядом с ней… Но…видимо им не суждено…быть вместе…и быть счастливыми… Хазама уставился в окно, наблюдая за рыданием природы… Ему бы тоже не помешало излить кому-то свою душу, да только кому? Единственная, кто всегда выслушивала, давно живёт в чистом мире… — К-КТО ЗДЕСЬ?! — воскликнул испуганный девичий голос, который выступил лучше, чем пощёчина для возвращения сознания. Хазама резко обернулся и уставился в тёмный коридор. В нём виднелся невысокий женский силуэт, который что-то держал в руках. Теруми не верил своим глазам. Неужели… — Эй…ко…? Но нет… На кухню зашла невысокая малинововолосая девушка с алыми глазами. Она держала в руках заточенные ножницы и выглядела довольно свирепо, пока не разглядела своего нежданного гостя. — Ах это ты, Томо! Извини за такой странный визит, я сейчас же уйду. — широко улыбнувшись заявил он и тут же, не давая девушке вымолвить и слова, вышел балкон и поспешно спрыгнул с него, скрываясь в проулках. Кому-то явно не помешает помокнуть под ливнем и подумать на досуге. — А ведь я думал, что не научился верить в сказки…