Путь к сердцу леса

Утро выдалось туманным, роща дышала сыростью. Отряд двигался молча: впереди — Чонган, за ним Сатоши с вечной настороженностью в глазах, рядом с ним шагал Кадзу, а замыкала Мэй. Лес будто слушал их шаги. Чем ближе они подходили к древним тропам, тем сильнее давила тишина. Ветки гнулись, словно кланяясь, воздух был густым, пропитанным чем-то тревожным. — Чувствуете? — прошептала Мэй, останавливаясь. — Лес шепчет. Здесь чужие. Не успели они переглянуться, как из тумана выскочили тени — десятки фигур в масках. Засада. Сатоши мгновенно выхватил клинок, отбивая первый удар. Чонган взмахом руки разметал порошок, и часть врагов отшатнулась, закашлявшись. Мэй инстинктивно зажгла в ладонях огоньки, её лисий дух вспыхнул — враги на миг замерли, опасаясь. Но в ту же секунду раздался хриплый смех. — Вот и ты… — из-за деревьев вышел высокий человек в тёмных одеждах, с лицом, скрытым под белой маской. Его голос был словно камень, скользящий по железу. — Не лес нам нужен. Нам нужен он. Он указал рукой прямо на Кадзу. Все опешили. Даже Сатоши на миг сбился в бою. — Что?! — рявкнул Кадзу, но в тот же миг враги сомкнулись вокруг него. Мэй в отчаянии шагнула вперёд: — Нет! Его оставьте! Но колдун лишь хрипло рассмеялся. — Ты — слишком опасна, Лиса. Твой дух силён, и пока рядом этот человек, ты не сможешь потерять равновесие. Мы вырвем его из твоего сердца… и тогда печати падут сами. Сатоши бросился к Кадзу, но враги ударили его с трёх сторон. Чонган пытался пробудить печать на земле, но слишком поздно — вокруг Кадзу сомкнулась сеть, словно сотканная из чёрных нитей. — Мэй! — крикнул он, вырываясь из захвата. — Держись! Обещаю… я вернусь! Его силуэт исчез в тумане вместе с врагами. Мэй рухнула на колени, её руки дрожали. Сердце будто разорвали. Чонган тяжело сел рядом, положив ладонь ей на плечо. — Вот оно, дитя. Их настоящая цель. Они знают твою силу и бьют туда, где ты слабее всего. Сатоши, весь в крови, опёрся на меч. — Но они просчитались. Вместо того чтобы ослабить её, они сделали нас врагами, жаждущими вернуть своего. Мэй подняла взгляд, и в её глазах уже не было слёз. Только яростное, обжигающее пламя. — Мы его вернём. И я разнесу в клочья всё Тэнкай, если придётся.