Любить обречена

– Ты особенная, Гермиона, – так просто и грустно улыбнулся слизеринец. – Ты разбиваешь мне сердце, а оно по-прежнему все еще живо. – Просто магия какая-то, – огрызается Грейнджер. Ее злит, что Нотт так себя ведет: так смиренно и нетипично. А ещё она злилась на себя, потому что её злость таяла под его взглядом. Теодор, вопреки всему, укутал ее в слово “особенная”. Так мог только он: коснуться ее, не касаясь. Но Гермиона точно знала, что стоит ей приблизиться, как он уколет ее.