Глава 8

Утро. 08:46. Ленивый свет сочился сквозь плотные шторы, будто стеснялся войти. Рука сжимающая горло и запястья. Горячий язык. «Я вытрахаю из тебя всю спесь, Ангел..». Хруст ткани. Разорванное платье. Поцелуй в ступню. Колени, вдавленные в кровать. «Не останавливайся..» Она распахнула глаза. — Вот это, блядь, сон… — выдохнула она и замерла. Рука. Мужская. Тёплая. На животе. Дыхание перехватило. Реальность, а не сон, сука. Нет нет нет… Она приподняла одеяло. Её голое тело. Истерзанное ночной страстью. Засосы на шее. Бёдра ломит. Синяки. Следы от мужских пальцев на груди. И рука. ЕГО рука. Максим. Лежал лицом вниз, разбросав руки, как убитый воин на поле боя. Под одеялом — обнажённая спина, исцарапанная ногтями. На щеке лёгкий синяк от вчерашней пряжки. Дыхание ровное, как будто в рот ему вставили саундтрек медитации. Спал. Ангелина осторожно села, прикрывая грудь простынёй. Осмотрелась. На полу — обрывки её платья. Туфли. Нижнее бельё. Телевизор — в дребезги. В воздухе — терпкий, пьянящий запах секса, пота и её духов. Концентрированный феромонный коктейль. — Сука, что я наделала.. — простонала она. — Ты сделала эту ночь страстной, Ангел — донёсся до неё хриплый, смачно-довольный голос Левина. Она вздрогнула. Первым импульсом было — бежать. — Даже не думай, — буркнул он, не открывая глаз. Сжал её за талию, утягивая назад, как будто говорил: «Никуда не отпущу». Она упала в его объятия, будто вернулась туда, где и должна быть. Он уткнулся в её волосы, втянул их запах — родной, как наркотик. — Ты даже во сне не даёшь мне покоя… — шепнул, скользнув ладонью с живота к бедру. Она ударила его по руке. Отодвинулась. — У тебя во сне и медведи в берёзовом лесу на балалайке играют. Тоже возбуждает?  Левин рассмеялся.  — Поздно строить из себя недотрогу Ангел. Твои стоны ночью говорили сами за себя..  Он потянулся к ней — и получил фак в лицо. — На. Оближи. — её фирменное. И, конечно, это его только завело. — С удовольствием… — он схватил её руку и, не отрывая взгляда, провёл языком по всей фаланге пальца. Жар вспыхнул внутри. Живот напрягся. Зрачки расширились. Тело вспомнило. Всё. Как подчинялось. Как стонало. Как проигрывало — и в этом было наслаждение. И всё бы пошло по новой — но… Стук. Три резких удара в дверь. Как три выстрела — У нас проблемы.. —  шепнула Изосимова. — Проблемы — это когда хламидиоз и две ипотеки. А у нас утро. И ты голая в моей постели. — он поцеловал её пальцы, всё ещё держа Ангелину за руку.  — За такую картину я душу дьяволу продам. И убью того, сука, кто сейчас там стучит блять!  Максим резко встал, накинул джинсы. Подошёл к двери и спросил: — Кто?! — Администрация отеля. — голос за дверью был мужской, бодрый, с оттенком пассивной агрессии. — Убедительная просьба: не разрушать номер полностью. Это не входит в стоимость. — Ты чё, охуел? — рявкнул Максим. — Максим! — вскрикнула она. — Не надо!  Она вскочила, уронив простыню. Подняла трусики, натянула их наскоро. Он подошёл, смотря прямо в её глаза. — Я не собираюсь тебя прятать. Пусть все видят, что ты снова моя. — Не твоя. Губу закатай. Это был просто секс.  — Вот это нихуя себе.. Просто секс, да? — его взгляд прошёлся по её телу, как нож.  Ангелина прикрыла руками грудь, оглядывая комнату в поисках лифчика.  — Прикрываемся? Чего я там не видел.. — резким движением он притянул её к себе. Грудь — выскользнула из рук. Его взгляд вновь опустился на шикарный бюст любимой женщины. Она схватила его за подбородок, рывком поднимая наверх. — Я тебе сейчас глаза выколю. — пальцы держащие подбородок, стали сжиматься, царапая кожу. — Блять, Ангел, да сколько можно то?! — процедил он сквозь зубы, продолжая держать с ней зрительный контакт.  — Для Вас, Максим Николаевич - Ангелина Юрьевна. — О, даже так?.. В дверь снова постучались. Настойчиво.  Она оттолкнула его.  — Если меня здесь увидят — мы станем хитом новостей. —  продолжила она одеваться, застёгивая лифчик находу.  — Фанаты разнесут это по всему интернету, со своими ебучими мемами.. — Ладно. Ты права. Бегом в шкаф. — Ага блять, я тебе чё, любовница из сериала на Россия 1? — Тогда велком обратно в постель — с усмешкой ответил Левин.  Ангелина осмотрелась и поняла что особо выбора нет.  — Ладно, шкаф, так шкаф. — открыла дверцу, залезая в него. — Но сука если нас застанут вдвоем в таком виде — я тебя прокляну на понос и хуй на полшестого. Он улыбнулся, не принимая угрозы всерьёз и вновь опустил взгляд на её кружевной лифчик. Прямо в декольте.  — Макс, блять! — толкнула она его в плечо, чтобы он не забыл про главную проблему. Про администрацию.  — Не запускай его в номер — сказала Ангелина, захлопнув за собой дверцу шкафа.  Он открыл дверь номера резко, без улыбки, без рубашки. Следы на теле и подбородке от её ногтей, небольшой фингал под глазом от пряжки.  Всё работало на образ: «не подходи, убью». Перед ним стоял администратор лет сорока пяти, прилизанный, в пиджаке, в очках.  Интеллигенция мать его.. — Доброе утро, — сказал администратор с голосом человека, который только что увидел свою смерть. — Мы бы хотели напомнить, что в стоимость номера не входит групповое порно, разрушение бытовой техники и оргазмы на повышенных децибелах. — Групповое? — удивился Левин. — Желаете присоединиться? — Я… эм… — админ закашлялся. — Мы получили семь жалоб. Один пожилой японец даже попытался вызвать экзорциста. А женщина утверждает, что слышала, как вы кричали «в рот мне ноги..».  Теперь её сын, которому 6 лет,  спрашивает, что это значит. А он, между прочим, будущий пастор.. — А святые не ебутся? — с удивлением спросил он. — Надо было ему сказать, что это из Евангелия от Максима, глава 69, — ухмыльнулся Левин. — Там, где «в начале было слово, и слово стало телом, и тело пошло по пизде». Администратор ошарашено вскинул брови и бросил взгляд за спину Левина. Разбитый телек. Немного осыпанной штукатурки. Следы ногтей на обоях. Женские туфли и ремень на полу. — Мда. Понятно, почему японец испугался. — Всё под контролем, — солидно соврал Левин. Администратор фыркнул: — Под каким? BDSM? — Слышь ботан, ты границы то не переходи — ответил с раздражением Максим. Администратор сглотнул, но мужественно держался. — Нам бы… как бы это помягче… просто убедиться, что никто не… ну… — он кашлянул, — …не помер. — Нет, все живы. Максим чуть улыбнулся и облокотился о дверной косяк. — В шкафу никто не прячется? — с намёком спросил администратор, хмурясь. — Прячутся. 3 шлюхи. Давай быстрее. Они меня заждались. Администратор закатил глаза. — Мы вынуждены выставить счёт за ущерб. И... эм… внести вас в чёрный список. — Отлично. Я как раз хотел повесить себе на стенку новое достижение. "Запрещён в отеле за то, что громко трахался" Подпишете? — Короче, — сказал администратор, вытаскивая из внутреннего кармана что-то похожее на штраф. — Либо вы заплатите за ущерб и сохраните лицо. Либо я вызываю полицию и вас увозят голыми, но знаменитыми. — Вызывайте. Только учтите — если копы войдут, то тоже захотят остаться. А места на кровати уже все заняты. — Господи, — выдохнул администратор. — Ты тоже его видел? Он к нам ночью забежал на огонек. Но не выдержал. Сбежал. — поржал с издевкой Левин. Сказать что администратор был в ахуе - это ничего не сказать. — Я предпочту оплатить штраф, — кивнул Максим. — Только напиши там: «ущерб от страстной любви». Чтобы потом внукам было что показывать. — Вот. В течение месяца надо оплатить. — сказал админ, протягивая штраф Левину. И ушёл, качая головой, как человек, который видел в жизни многое — но не ТАКОЕ. А где-то внизу старенький японец молча достал беруши, перекрестился и пошёл бронировать себе номер... в монастыре. Максим захлопнул дверь, кидая штраф на тумбочку. — Ну что, Ангел. Довела ты до инсульта старого япошку и яжмамку. Довольна?  — Не смешно Левин. — сказала Ангелина, вылезая из шкафа. —  Юмор у тебя натянутый. — Прям как ты на мне вчера.. — Какая же ты мразь..  — Не переживай. В следующий раз позабочусь о шумоизоляции. — Никаких больше разов. Всё. Это точка, Левин. — Нет. Это запятая, Ангел. Он притянул её за затылок, впился взглядом. — Давай честно. Ты вспомнила, каково это — быть живой. Не хладнокровной стервой. А — женщиной. Влюблённой. В бешенстве. В экстазе. Со мной. Она сглотнула. Слишком медленно. Он заметил. — Всё. — Она отступила. — Я всё сказала. Прощай. Ангелина двинулась к двери. Осознание накрыло не сразу. Только на пороге. — Блять... Платье. — прошептала она растерянно, озираясь на клочья ткани, которые были роскошным нарядом ещё вчера, а теперь стали реквизитом для дешёвого порно. — Хочешь выйти в трусиках? — ехидно спросил Левин, прислонившись к стене. — Ты же сказала: «Это просто секс». Ну вот, просто и иди. — Максим… — её голос дрожал от злости. — Принеси. Мне. Одежду. Он прищурился. — Скажи это ещё раз. Только медленней.. — Я сейчас… я сейчас..  — закипела она, не найдя подходящих слов. — Принеси мою чёртову одежду блять! — Ты такая милая, когда бесишься. Почти как в момент, когда кричала «не останавливайся..». — А ты такой милый, когда лижешь мне ноги и ступни. Знаешь где твоё место. — злорадствовала Ангелина. Он замолчал на секунду, прищурился сильнее и добавил тише: — Но ведь понравилось же. Ты даже сейчас вся дрожишь. Соски напряглись, как будто сигналят: «давай на второй круг». — ехидство его переполняло. — Это от холода, придурок! — Какой холод, в номере 22 градуса — Максим бросил взгляд на градусник. Снова поймал её на вранье. — И чё? Я мерзлявая. — произнесла она, попытавшись поверить в собственные слова. Изосимова подошла и подняла с пола простыню. Закуталась в неё. — А со мной тебе никогда не будет холодно. Могу помочь согреться — его руки легли ей на плечи, начав массировать шею.  — Руки убрал. Себя согревай блять.  — Плохая у тебя стратегия Юрьевна.. В дерзости я лишь сильнее хочу тебя. Руки попытались скользнуть в декольте. — Ах ты ублюдок — заорала она вцепившись в его руки, не позволяя им добраться до цели. Развернулась. — Я ж тебе русским языком сказала нет! — Изосимова замахнулась чтобы дать ему новую звонкую пощечину.  Он перехватил её руку, до того как ладонь успела коснуться щеки. Медленно подвёл к своим губам. Поцеловал запястье, не отрывая от неё взгляда. В нём — всё сразу: страсть, любовь. одержимость ею. — Не строй из себя ледяную королеву, Ангел. Я знаю, как горит твоё тело.. Я чувствую.. Она дёрнула руку, но он не отпустил. — Принеси мне одежду. Сейчас же. Или я клянусь, вылечу отсюда голой и на весь коридор заору, что ты меня держишь силой. — Скажи ещё что тебе не нравится это — Он провёл рукой по волосам, вздохнул, и, наконец, сдался. Отпустил её.  — Ладно. Ладно, мать твою. Сейчас принесу. Только не ори. Он вышел. Захлопнул за собой дверь. Ангелина осталась стоять посреди разгромленного номера, сжав зубы. На теле — простыня, запах которой впитался в кожу. Запах их ночи. — Просто секс, блять… — прошептала она, — ага.. Она села на край кровати, тяжело выдохнула и тихо пробормотала: — Господи… Дай мне сил. На тумбочке возле кровати завибрировал телефон. Её телефон. Напоминание о том, что в воскресенье надо провести прямой эфир. Она смахнула его и в оповещениях увидела заметку с пометкой «важно». Открыла эту заметку. И прочитала: "Не трахай Левина. Даже если он умоляет. Даже если ты пьяна. Даже если ты любишь его." Ни "если", ни "пьяна", ни "любишь" не спасли. — Ну ты и дура, — прошептала она, глядя на свое же предостережение. — поздно… Тем временем Левин стоял возле её номера, ища в карманах джинс запасную ключ-карту, которую он в наглую прихватил с собой.  Нашел. Открыл дверь, осторожно зайдя внутрь.  Направился к шкафу. Открыл правую дверцу и нижнее бельё вместе с платьями вывалилось с верхней полки ему прямо на лицо. В суматохе вчерашних сборов, Ангелина выпотрошила весь гардероб. Укладывать всё по порядку не было времени.  Подумала что разберётся с этим когда вернется.  Максим сел на корточки, перебирая эту кучку.  — А в тихом омуте черти водятся, Да, Ангелина Юрьевна? — он зацепил пальцем красную ниточку ткани и поднял вверх. Красные шёлковые стринги. Поднёс к лицу, вдыхая. — Сучка такая.. Опять этот бакара руж.. — глаза загорелись. — Пора обмениваться подарочками. Я тебе ремень задарил. А с тебя трусишки. — пробормотал Максим, сжав в руке стринги. Спрятал трофей в задний карман джинс. Продолжил перебирать кучку.  Увидел чёрное платье, похожее на то, что было на ней вчера. То, которое он разорвал на ней. Эту женщину невозможно не хотеть. Даже если она стоит в одежде закрытой по горло. Даже если она не смотрит на него. Таких больше не было, нет и не будет. Одна на весь мир. Единственный экземпляр. Поэтому чтобы она не вытворяла и как бы не прогоняла - он будет бороться за неё до конца.  Левин забросил платье на плечо, как победный флаг и вышел из её номера.  — Лови, — крикнул он, и ткань, ещё тёплая от его рук, полетела  и шлёпнулась на постель, где только недавно трепыхалось их дыхание. Ангелина резко поднялась, прикусив губу. Подхватила платье, сунула ноги в прохладу пола, натянула его на голое тело — спешно, как будто боялась, что передумает. Застёжка заела где-то посередине, пальцы дрожали. Чёрт. Ну конечно. — Давай, помогу, — его голос за спиной — спокойный, бархатный. Он подошёл, едва касаясь. Откинул волосы с её шеи — медленно, почти с благоговением. Её кожа вспыхнула, как от ожога. Пальцы — холодные, застёжка — вжух. Всё. Закрыта. Обратно не влезешь. — Я сама справилась бы, — фыркнула она, не оборачиваясь. Натянула каблуки. В отличие от телевизора - они, на удивление, были в порядке.  — Всегда пожалуйста, — сказал он, и улыбнулся — глазами, голосом. Она шагнула к двери. Каблуки — чёткий ритм. Уходит. Ускользает. — Это не конец, Ангел. И ты это знаешь, — тихо, почти ласково, будто под кожу заползал. Она остановилась. Ровно на секунду. — Не тешьте себя иллюзиями, Максим Николаевич, — бросила через плечо. Хладнокровно. И ушла. Не оборачиваясь. Вся — гордая, пронзённая, пахнущая им. Но не потерявшая хватку.