С ревности начинается и счастье

Все застыли как только массивные двери отворились. Кесем Султан и вовсе чуть не упала от жестокости девочки, с которой она толкала маленького брата в небольшую яму. Но для него достаточно глубокую. Совсем маленького шехзаде лишь из-за того, что ему проще оказаться на престоле когда-то, а ей только войной идти. - Султанша, ты не сможешь. - так холодно произнесла, что и Халиме Султан, стоявшая немного позади, содрогнулась от мурашек по телу. - Кесем Султан может приказать всём и всё что пожелает. Но только не мне. - девочка волшебно улыбнулась, отпуская кафтан Мустафы. И спасти его могла только невиданная скорость валиде, которая не приходила в себя. Кесем сильно потянула её за платье на себя, словно лишь это могло вытянуть из оцепенения. Резко закрыла и неспешно открыла глаза. В руках был сын, легко обнимала, не чувствуя его тела под пальцами. От страха, скорее всего. И не простого, за детей, испугалась на что способна её храбрость из любви. Кесем Султан в это время без слов ругала юную госпожу, посмевшую придать такой опасности единственного брата, любящего её как глаза человеческие любят небо. - Оставь её, ничего так не выйдет. - потянула девочку за собой, не жалея лёгкой ткани платья, что расходилась понемногу под цепкими пальцами. - Будто слова лучше. У тебя не получится ими добиться желаемого, предупреждаю сразу. - такая уверенность могла убедить кого-угодно, только не Халиме. Предпочитала во всём отличаться от людей, словно никогда не считала себя человеком. Пусть и ведьмой стала лишь путём убеждения народа в своих особых способностях. Хоть и глаза были слишком яркими, особый свет исходил из них, когда султанша злилась или была чем-то не совсем довольна. Букетик из трав оказался в руке Кесем Султан, хотя она и не помнила как и где именно его собрала. Свечи... от них запах влиял на всё около ведьмочки. Первая тайна открылась новой султанше. Только из-за желания самой Халиме, никаких сомнений. - Мне нужны, Менекше отдашь или последуешь за нами? - Дети не могут уснуть, разве не помогу? - усмехнулась султанша, поспевая за шехзаде, что сонно плёлся за валиде и сестрой. Его сон нарушали довольно часто, но так впервые. И задремать не дали, когда потянули к сестре, что впервые приказала привести шехзаде. Как валиде, но точно не с теми же намерениями, понимал, но ничего не мог придумать лучше чем пойти и доверять своей бунтовщице. Солнечный свет как грозовая туча над головой висел сгустком энергии. Сам свет совсем ей не полюбился, именно его преобразование было способно на многое. А сейчас Халиме Султан вызывала серую справедливость, что могла бы наказать всех за их грехи заслуженно: ни больше, ни меньше. Так была важна ей точность, что даже глаза не прикрывала уже несколько ночей, изучая всё, что могло бы пойти не так. - Кесем, не входи. - строго кинула, услышав стук в дверь. - Но это важно, Мустафа соскучился. По глазам своей валиде. - самое глупое оправдание, ведь на самом деле сама нуждалась в зелёной паре глаз. Прошло несколько секунд прежде чем дверь открылась. Сама собой, словно госпожа и не вставала открыть засов, а в покоях больше и никого не было. Кесем спокойно прошла, поклонившись на входе. Признавая так насколько сильна госпожа в её глазах и как важна её сила для них. Чувству важна, похожему на ревность, для которой не было и поцелуя. Лишь огонь, невидимый, но не стеной между ними, а связью. Такой хрупкой, не смотря на главную свою особенность, что хотелось всегда быть где-то рядом, только бы ни малейшей возможности потерять ведьмочку, которая столь же ценила и Кесем Султан. Давала ей нужные советы, даже если и холодным, почти издевательским, тоном. Перед всеми было правильно именно так. Даже наедине порой лучше проявить уверенность в своей независимости, чем сразу показать насколько дорог человек. Если только это не две столь же сильные султанши, точно знающие о своих целях, но всё ещё не уверенные в силах. - Спасибо, только есть одна... не лучшая весть. - Меня падишах зовёт? - закатив глаза, спросила. Всем было ведомо, что хуже этого ничего не могло случиться с Халиме Султан, и при том, что она бы нашла как избавиться от его навязчивого внимания. - Ещё бы Вас мне в соперницы настоящие, точно бы Азраила увидела бы. Всегда интересовалась как же узнают. - По запаху, если настолько интересно. Он напоминает саму будоражащую неприятность всей жизни. - отвела глаза от вышивки, которой занималась до этого важного дела. Девушка подошла и села на подушку рядом, не зная как начать говорить, прислушиваясь к малейшему шороху в коридоре и шагах. Их отсутствие немного успокаивало. Недлительное отсутствие шагов катов, которым приказано забрать жизнь зеленоглазой за её славу. За несоответствие правилам, существующим для госпожей. Кесем Султан, казалось, для них была создана самой послушной девочкой. Не расстраивала, но и собой оставалась, всегда добиваясь желанного. Пользовалась ревностью повелителя, как сейчас была намерена играть с тем же чувством любимой ведьмочки. Даже перед мгновением такой опасности. - Если и умру, не по вашей вине. - хмыкнула госпожа, всё поняв с тяжёлого молчания. И это радовало, пускай и немного лишь. Становилось проще от осознания готовности сражаться, но внутри царила странная пустота. Будто сердцем кто поиграться захотел, но так и не нашёл ту самую игру, то есть... напряжённое ожидание. - Не умрёшь, моя султанша. Знала. - выдохнув, кинула. Сама же только сейчас поняла, что забыла как хотела продолжить вечер, чтобы развеять все подозрения госпожи. Села ещё ближе к дорогой госпоже и посмотрела на дверь, безмолвно предлагая запереть её, но получила серьёзное отклонение. Такие женщины не боялись смерти, умея говорить с ней обо всём, что только могло заботить в ту или иную минуту. Протянула руку, будто собираясь передать свою уверенность девушке, но тучка со света не исчезла. Кусочек силы передала той, которой дорожила. И это было куда важнее поцелуя и интимнее ночи. Как бы не хотелось сейчас всё заменить на то, о чём подумали обе. Чмокнула кончики пальцем, неотрывно смотря на облачко, которое так манило к себе. Не знала можно ли трогать, но потянулась, за что была наказана. Один взгляд, голова закружилась и перед глазами появилось что-то совсем незнакомое. Тёмная улица, лишь язык не изменился невидимых создателей шума вокруг. Всё остальное совсем новое, будто рисованное старым грифелем, но очень красивое. Не покидало чувство, что всегда была тут, не смотря на то что ногами не касалась дороги, а запахов таких сроду не знала. Точно была, душою. Родные места абхазской принцессы трав и свечей, родина зелёных ярких глаз. Место, где шум только ветер способен приглушить, но он приятен. Только тут могло быть так спокойно душе. И не одиноко, не от шума, тепло было от любви того, кто послал сюда. Той. Султанша же в это время смотрела на открывающуюся дверь, протягивая иголку с такой силой и яростью, которой не хватало многим из янычар и на войне. Ревность и ожидание счастья породили такое напряжение, что цветы вышивались небыстро но идеально точно. Казались просто сорванными и поставленными на полотно. Каты влетели в покои как ветер врывается в лес, что не нуждается в нём. Халиме Султан только глаза подняла, заставляя всех стать статуями на время. План всегда был, даже план собственной смерти, на которую порой так надеялась. В это утро была не в настроении убегать от гостьи, давно не приходившей на трапезу. - Не говорят, пришли постоять. - закатила глаза, показывая страже что их стояло бы убрать, если не хватает сил уйти как появились.