Глава 6, Тонны свинца и усыпляющий чай

На сколько Драко задержался в кабинете МакГонагалл? На пару минут? На пять? Как за это время в доме Поттеров мог подняться такой бедлам? Малфой поспешил на шум, как только вышел из камина, но быстро сообразил, что его присутствие может ещё сильнее разжечь скандал. Он остановился в коридоре возле приоткрытой двери и попытался разобраться в происходящем. Гермиона, которая прибыла из Хогвартса, стояла, сложив руки на груди и недовольно смотрела на двух других. “Глэйс и Черри”, — вспомнил Драко, примеряя непривычные имена к девушке, которую, как он думал, хорошо знал. Малышки Ми в гостиной не было. Видимо, Джинни уложила её спать, ведь время было позднее. Драко прислушался. Поначалу казалось, что три одинаковых голоса сливаются в совершенно неразборчивую белиберду, но скоро ему удалось разобрать их на интонации. Порывисто втягивая воздух между фразами, Глэйс доказывала важность своей работы в Министерстве. А Черри, надменно и тягуче втолковывала хогвартской версии, что та ещё не попробовала настоящей жизни, чтобы предъявлять какие-то претензии. Они обе как-то резко замолчали и в наступившей тишине слишком громко прозвучало раздражённое: — Бред какой-то. Мысленно Драко отметил, что ей подошло бы имя “Кара”. По крайней мере он ощущал её именно так — своим наказанием. — Тебе что-то не нравится? — осторожно уточнила Джинни, которая выглядела совершенно потерянной рядом с этой Гермионой. — Мне не нравятся они, — девушка невежливо ткнула пальцем в сторону Глэйс и Черри. — Что должно было случиться, если всего за несколько лет основными гранями моей личности стали эта извращенка и эта зануда? Все три Гермионы снова начали ругаться, а Драко ощутил, как воздух из лëгких буквально вышибло осознанием всей сложности ситуации. Было недостаточно убедить каждую Гермиону в своей любви, требовалось сделать это так, чтобы ни одна не почувствовала себя обделенной вниманием. А как это сделать, если они не могут друг друга выносить? Он представил, как будет разрываться между ними, и почувствовал нарастающее отчаяние. Являлась ли его любовь безусловной? Драко не был в этом уверен… Сдаваться он не собирался, но бремя ответственности давило, как тонны свинца. Осознание, что от его действий зависит будущее Гермионы, многократно усиливало это давление. Заметив его молчаливое присутствие, Поттер вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, отсекая их от набирающего обороты скандала. — Послушай, — сразу заговорил Гарри, — я знаю, это будет сложно. Но ты не один. Джинни и я поможем тебе. Вместе мы найдем способ вернуть Гермиону. Драко благодарно кивнул, чувствуя, как поддержка ослабляет тиски, сдавливающие грудную клетку. Он знал, что Поттеры не бросят его. Они всегда были рядом с Гермионой, а значит, будут и рядом с ним, если это поможет ей. — Джинни приготовила им успокаивающий чай. С увеличенной дозировкой успокоительного, — нервно усмехнулся Гарри. — Скоро они уснут, и мы сможем поговорить. — Вообще-то, я бы тоже предпочёл сон… — попытался возразить Малфой. Поттер на это отрицательно покачал головой. — Ты обещал мне правду о том, что случилось с вами на последнем курсе. Если думаешь, что я забыл, то это зря. Драко смерил его тяжёлым взглядом и нехотя кивнул. — Хорошо, — отрывисто бросил он, — подожду в кабинете. Он развернулся и ушёл в сторону лестницы, намеренно громко шагая по деревянному полу. *** Разговоры внизу постепенно стихли. После этого Драко ещё несколько минут прислушивался к осторожным шагам мистера и миссис Поттер и пытался представить, какой будет реакция у каждой из Грейнджер, когда они поймут, что их усыпили и разнесли по спальням с помощью заклинания левитации. В одном он не сомневался — Кара (он уже привык мысленно называть её так) будет в бешенстве. Скоро шаги зазвучали ближе. Дверь открылась. — Вы уверены, что это наша Гермиона? — оборачиваясь к мужу спросила Джинни, в руках у которой была бутылка огденского, — Не помню, чтобы она была такой стервой в школе. Гарри шёл следом и в его руках позвякивали три бокала. — Нет, ну она никогда не была ангелом, — ответил он. — Случалось, выносила нам с Роном мозг. Но чтобы так… Поттеры устроились на диване, напротив Драко, и занялись принесённой терапией. — Это вы ещё ничего не видели, — невесело усмехнулся Драко и с благодарностью принял из рук Поттера бокал с виски. По первой выпили сразу и без слов. Опрокинули в себя обжигающую жидкость и замерли все трое то ли прислушиваясь к ощущениям, то ли банально наслаждаясь тишиной. — Я с мальчишками никогда так не уставала, как сегодня с Гермионой, — меланхолично сообщила Джинни. Гарри потянулся к ней и обнял за плечи, а Драко откинулся на спинку кресла, разглядывая пляшущие языки пламени в камине. Он знал, чего от него ждут, но не мог решиться начать рассказ. Послевоенный год в Хогвартсе был темой, которую избегал не только Малфой. Слишком много боли, травм и потерь, которые каждый переживал по-своему. Но сегодня был не тот случай, когда стоило молчать. Гермиона, которую они забрали из Хогвартса, смотрела на всех загнанным в угол зверем. Подойди на шаг, сделай лишнее движение — бросится защищаться и не задумываясь вцепится в горло. Джинни и Гарри плохо помнили её такой, а вот Драко, почему-то, ни капли не удивился. И он, казалось, знал, что можно и чего нельзя делать в присутствии этой Гермионы. Он сделал несколько глотков и замер в кресле, вглядываясь в переливы янтарной жидкости. Ожидание затягивалось. Однако никто из Поттеров не решился его поторопить. Наконец Драко заговорил: — Целитель разума приезжал в Хогвартс два раза в неделю по вечерам. Ради меня и Грейнджер. Ирония, правда? Мы всегда были, как противоположные полюса, совершенно разные. Маглорождённая и чистокровный, гриффиндорка и слизеринец, подруга избранного и… Пожиратель смерти. Что у нас могло быть общего? Он задал этот вопрос в пустоту и горько усмехнулся. — Оказалось, что травмы. Мы оба нуждались в исцелении. Гарри нахмурился. — Мы знали, что Гермиона ходила к целителю разума, но не представляли, что ты тоже. Драко хмыкнул, и в этом не было ни капли веселья. — Директор настояла. После того, как кто-то разболтал о моих кошмарах по ночам. Для слизеринца пойти жаловаться представителю Гриффиндора — позор. Но я их не виню. Когда каждую ночь тебя будят полные животного страха крики, сложно сохранять верность детским принципам. Он замолчал, словно собираясь с духом. — Время приема было рассчитано так, чтобы мы не пересекались. Четверть часа от завершения её сессии до начала моей. Но однажды Грейнджер задержалась. Не знаю, из-за чего, может быть сидела на подоконнике в коридоре и приходила в себя после душеспасительных практик мистера Вудворда. По крайней мере, мне после них хотелось напиться до потери сознания в первые пару месяцев. Гарри и Джинни переглянулись, очевидно поражаясь тому, как могли пропустить настолько тяжёлый период в жизни Гермионы. Малфой тем временем продолжал: — Я шёл по тёмному коридору, когда услышал быстрое, прерывистое дыхание и едва слышный звук выхватываемой палочки. Знаете, этот шорох древка по ткани манжета? Она стояла, направив на меня палочку и была готова к бою. Вся дрожала, как осиновый лист. Я видел, как кончик древка едва светится от жаждущего сорваться заклинание. Драко зажмурился, сделал глубокий вдох и открыл глаза, направив полный старой боли взгляд на Поттеров. — Она чуть не запустила в меня им прямо посреди школы, представляете? Даже когда я вышел на свет… Особенно, когда вышел на свет… — Не могу поверить, — начала Джинни, но осеклась. Драко покачал головой. — Мы стояли там, друг напротив друга, как два врага на поле боя. Смотрели с ненавистью и… Страхом? Я не знаю. В тот момент там было много разных эмоций, одна чернее другой. Только появление мистера Вудворда, с его вечно озадаченным выражением лица и вопросом, почему я опаздываю, заставило нас отступить. Он глотнул огневиски. — Точно… У Гермионы тогда было несколько стычек со слизеринцами, — припомнил Гарри. — Не просто со слизеринцами, — тихо поправила его Джинни, — с детьми Пожирателей… Многозначительно глядя мужу в глаза, миссис Поттер кивнула ему на Малфоя, а тот, не заметив их перемигиваний, продолжил: — После этого мы часто сталкивались в том коридоре. Проходили мимо, игнорировали друг друга, словно призраков. А потом этот надоедливый старик решил, что нам нужна совместная терапия. Представляете себе это? Два врага, пытающихся найти общий язык под пристальным взглядом целителя разума, который о военных действиях знает только из статей в Ежедневном Пророке... Драко криво усмехнулся. — Это была та ещё пытка. Мы выговаривали друг другу обиды, обвиняли в грехах, в которых были повинны другие, кричали, пока не срывали голоса. А Вудворд только наблюдал и делал записи. Первые совместные сессии не продлились дольше четверти часа. Кто-то из нас доходил до точки кипения и вылетал из кабинета, хлопнув дверью. Но, как ни странно, в дни терапии я стал спать по ночам. Видимо, выплёскивал негатив и не тащил его в свои сны. Погрузившись в воспоминания, Малфой замолчал, а Поттеры снова воспользовались моментом, чтобы обменяться мыслямии. — Она никогда не рассказывала о терапии, — тихо произнесла Джинни. — Возвращалась в спальню, говорила, что всё хорошо и ложилась спать. Гарри медленно покивал головой и печально отозвался: — А мы ничего не замечали… — Не вини себя. Мы все тогда спасались, как умели. Если бы Гермиона сказала нам, разве мы не помогли бы? Джинни сжала пальцы мужа, выказывая свою поддержку. Пока между ними шёл безмолвный диалог, Драко собрался с мыслями и снова заговорил: — Постепенно нам удалось выплеснуть ярость и начать разговаривать, не сильно повышая голос. По крайней мере, не каждый раз переходить на крик. И когда мы оба продержались в кабинете целый час, Вудворд стал задавать вопросы. Сажал лицом к стене, чтобы не приходилось смотреть в глаза, и вытаскивал из нас самые травмирующие воспоминания, ковырял незажившие раны. Один говорил, а второй не имел права комментировать. Только слушать. — Он заставил вас встать на позиции друг друга, — догадалась Джинни, — чтобы увидеть, что война ломала людей с обеих сторон. Что и там, и там было плохо. Он направил вашу злость на Волдеморта? Малфой кивнул. — До экзаменов оставался примерно месяц, когда мы с Гермионой, встречаясь в коридорах школы, перестали бросаться испепеляющими взглядами. А утром дня выпуска даже поздоровались у дверей большого зала. Последняя фраза прозвучала настолько печально, что Джинни, понизив голос, спросила: — Ты уже тогда был влюблён в неё? Впервые за время разговора Драко искренне, но как-то недобро улыбнулся. — Нет. Тогда я ещё не мог любить. Тогда я только-только отвыкал ненавидеть. — И как нам быть с… этой Гермионой? — после долгого молчания задал вопрос Поттер, — Без терапии она тебя к себе не подпустит. Отставив на столик пустой бокал, Малфой после паузы ответил: — Я попросил МакГонагалл найти мистера Вудворда. Хочется надеяться, что этот старикашка сможет повторить то, что уже однажды сделал. Джинни резко втянула воздух, как будто хотела что-то сказать, но неожиданно передумала и бросила на Драко быстрый виноватый взгляд. — Не стесняйся, Джиневра, — фыркнул он, — сомневаюсь, что после сегодняшних откровений я испугаюсь каких-то вопросов. Миссис Поттер опустила взгляд и начала тихо размышлять: — Я так понимаю, ваша терапия в Хогвартсе длилась несколько месяцев. К тому же строилась на том, что вы оба были в похожем эмоциональном состоянии. Не думаю, что результат был бы таким же, если бы Гермиона испытывала к тебе ненависть, а ты был равнодушен к ней и ко всем членам Ордена. — К чему ты ведёшь, Джин? — потерев переносицу спросил Гарри. Но она не успела ответить. Вместо этого заговорил Драко: — Твоя жена имела в виду, что для достижения такого же эффекта нужны идентичные условия. Нам с Гермионой необходимо пройти терапию заново, — он сделал паузу, ненадолго зажмурившись, как будто пытался принять то, что собирался озвучить. — Мне придётся вспомнить всю ярость, которую я испытывал тогда. Кричать на неё, оскорблять, срываться на ответные оскорбления. На это потребуется несколько месяцев. — А если сделать сессии чаще? — неподумав предложил Гарри. Две пары глаз обратились к нему с одинаковым посылом: “Включи мозги!” Но Джинни решила добавить ко взгляду словесное пояснение: — Малфой не может уделять ей больше внимания, чем остальным. Даже две встречи с целителем разума в неделю могут дать этой Гермионе критический перевес. — И тогда другие исчезнут, — закончил мысль Поттер. При этом он выглядел явно сконфуженным из-за того, что не дошёл до этой мысли сам. Однако и Драко, и Джинни не стали акцентировать внимание на промашке Гарри. Часы на каминной полке показывали четверть первого ночи, все устали и лёгкая заторможенность уже была общим симптомом. — Надо составить какое-то расписание, — предложила миссис Потер, — план мероприятий, свиданий, прогулок. К каждой придётся искать свой подход… — Джиневра, притормози, — вяло попросил Малфой. — Для начала нам нужно понять, на сколько частей разделилась Гермиона. И если есть другие, то найти их. Без этого любые планы и расписания бесполезны. — Есть идеи, как это сделать? — Пока никаких. Уловив их пессимистичный настрой, Гарри поспешил вклиниться в разговор: — Тогда предлагаю идти спать. Сейчас мы всё равно не способны придумать ничего толкового. Утром пересечёмся в Министерстве и обсудим варианты на свежую голову... — Согласна, пора по кроватям, — поддержала мужа Джинни, потягиваясь до хруста в суставах. — Мне завтра предстоит весь день провести в обществе наших дружелюбных Гермион. Гарри обнял жену, прижал к себе и ткнулся лбом в её макушку. — Если будут проблемы, сразу зови нас, — велел Драко. В его голосе прозвучало нечто похожее на заботу из-за чего Поттеры обменялись удивлёнными взглядами. Малфой этого не заметил. Поднялся из кресла, размял шею и по инерции пошёл к камину. — Ты не сможешь попасть в поместье отсюда, — окликнул его Гарри, но Драко махнул рукой, даже не оборачиваясь. — Отправлюсь в Министерство, а оттуда уже домой. Он взял дымолётный порошок, перешагнул через низкую решётку и уже занёс руку, но задержался, чтобы ворчливо бросить Поттеру: — А доступ придётся открыть. Теперь я буду у вас частым гостем. Зелёное пламя вспыхнуло всего на миг, унося Драко с площади Гриммо.