VI Сломанные оковы

      Сальвадор Альенде родился в семье чилийских аристократов и либералов 26 июня 1908 года. Его отец, Альенде-старший, слыл компетентным нотариусом и адвокатом. Он принадлежал к Радикальной партии.       Жизнь юного Альенде изменилась, когда он, будучи старшеклассником лицея, имел возможность встретить на своем пути анархиста из Италии Хуана Демарчи. Тот, в свою очередь, открыл ему суть марксизма.       После успешного окончания учёбы Альенде-младший был зачислен на военную службу как доброволец в полк кирасиров в Винья-дель-Мар. Впоследствии он перевёлся в полк копьеносцев в Такну на север страны. Подав в отставку, будучи уже офицером, Сальвадор поступил в Чилийский университет и стал учиться на врача. Параллельно с учёбой он организовал марксистский кружок. В 1930 году Альенде был избран вице-президентом Федерации студентов Чили.       В 1932 году Альенде покинул стены высшего учебного заведения. По прошествии года Сальвадор приложил руку к основанию Социалистической партии Чили. Вскоре он был арестован и полгода провёл в тюрьме.       В 1937 году Сальвадора Альенде избрали депутатом в Национальный Конгресс, где он проработал до 1945 года и стал сенатором.       С 1938 года по 1942 Альенде находился на посту министра здравоохранения и именно тогда смог добиться, дабы бедное население наконец смогло получить доступ к медицине.       В 1942 году Сальвадор сделался генсеком Социалистической партии Чили, в то время считавшейся оппозиционной, ведь в 1941 году ввиду того, что коммунисты поддержали договор о ненападении между Советским Союзом и Германией, социалисты приняли решение выйти из правящей коалиции. Остались в ней только коммунисты и радикалы.       Сеньор Альенде впервые выдвинул свою кандидатуру в президенты Чили, когда ему было сорок четыре года, потерпел поражение, но всё же не отступил.       Социалисты, не посоветовавшись с Сальвадором, решили войти в коалицию с радикалами и в 1948 году, настояли на запрете коммунистической партии. Сальвадор отказался сотрудничать с бывшими соратниками и объявил о создании Народной социалистической партии. Но перед ним вновь возникли трудности. В 1952 году на президентских выборах новая партия, детище Альенде, выразила поддержку бывшему диктатору генералу Карлосу Ибаньесу, и поэтому он вышел из созданной своими же руками партии, вернувшись к социалистам.       Альенде и любимец судьбы – слова-антонимы. Всё время, на протяжении которого он занимался политикой, его преследовали какие-либо разногласия с товарищами по партии. Однако он всё же шёл вперед, и за это ему стоит отдать должное. Таким честным людям, как он, не могло везти, но всё-таки, когда Сальвадор наладил связи с коммунистами и заручился их поддержкой на выборах, социалисты приняли предложение о сотрудничестве. Так образовался альянс – Фронт «Народное действие», выдвигаемый Сальвадором на президентский пост в 1952, 1958 и 1964 годах.       С 1966 по 1969 год Сальвадор Альенде находился на посту президента Сената.       С 1969 года Фронт «Народное действие» носил название «Народного единства». Это была коалиция коммунистов, членов Радикальной партии, социалистов и отколовшейся фракции христианских демократов.       Близились выборы 1970 года. В них кандидатура товарища Альенде опережала по количеству голосов двух других конкурентов, но не набрала абсолютного большинства голосов и потому была отправлена на утверждение конгресса, где была поддержана христианскими демократами после того, как Альенде взял на себя обязательства не нарушать принципы демократии.       24 октября 1970 года Сальвадор Альенде стал триумфатором выборов. В Сантьяго в то время прошли бурные демонстрации в его поддержку, на которых присутствовал и Элизио вместе со своими соратниками. Это произошло за год до убийства Суховича. Всюду мелькали красные флаги с серпом и молотом, а также национальные флаги Чили. «Альенде! Альенде! Да здравствует Альенде!» – кричала толпа. На огромных разноцветных транспарантах были написаны крупными буквами различные политические лозунги. «Правые, берегитесь!» – говорили глаза чилийских рабочих, шахтёров, крестьян. На землю пали сломанные оковы. Каждый верил, что теперь сможет полной грудью вдохнуть свежесть свободы. Вольные непокорные чилийские люди наконец-то воспрянули. Да, пускай Альенде и не совершал революции в стране, но он совершил революцию в сердцах людей, что также немаловажно. Это непередаваемое ощущение новой жизни никак нельзя описать парой слов – его можно описать лишь строками из песни Виктора Хара «Brigada Ramona Parra»:       Joven camarada       que construyes tu Esperanza       alumbras los muroscon rojo       grito de libertad.       Элизио Торрес, облачённый в красную рубашку, держал большое багровое знамя. Он был рад как никогда. Лицо его было подобно тёплому солнечному свету, в тёмных глазах пылал огонь веры в бессмертные идеалы. Рядом с ним стояли его камрады. Мерседес Кастильо, одетая в белый сарафан, помогала ему нести знамя. Белолицый Педро Колон, одетый в простую белую рубашку и брюки клёш, держал в руках чилийский флаг, наполовину белый, наполовину красный с синим квадратом в левом верхнем углу и светлой пятиконечной звездой внутри. В его золотисто-карих глазах, казалось, отражалось сияние этой звезды, а каштановые волосы отливали рыжим, когда на них падали солнечные лучи. Педро держал за руку брата Андреса. Черноволосый красавец, одетый в белый свитер, держал в руке флаг Советского Союза. Он пел тише, так как голос его был не таким звонким, как голос брата, он был искренним, хотя и не проявлял свои эмоции так ярко, но их обоих объединяло одно – любовь к свободе и правде. Братья Теодорес – Хуан и Сантьяго – поднимали большой транспарант с подписью: «Да здравствует Альенде! Хуан, облачённый в тёмно-синюю жилетку, залез на забор, точно Хоакин Мурьета на коня. За ним последовал и его брат Сантьяго. Хуан пел яростно, Сантьяго пел радостно. С чилийским флагом был и Фелипе Пескадор в синем свитере. На братьях Либертад были бордовые рубашки. Марко Сантьяго был в оранжевой рубашке, а Марко Баррио – в жёлтой. Бартоломе Галилей был одет в светло-голубую рубашку, Томас Меллизо – в белую, Симеон Эскуела – в зелёную. Они держали в руках длинное красное полотно. Преисполненные возвышенным чувством борьбы, они пели знаменитую песню Серхио Ортеги:       El pueblo unido jamás será vencido!       El pueblo unido jamás será vencido!       De pie cantar, que vamos a triunfar,       avanzan ya banderas de unidad       y tu vendrás marchando junto a mi       y así verás tu canto y tu bandera       al florecer. La luz de un rojo amanecer       anuncia ya la vida que vendrá,       De pie marchar, que el pueblo va a triunfar;       será mejor la vida que vendrá,       A conquistar nuestra felicidad       en su clamor mil voces de combate se alzaran;       dirán canción de libertad.       Con decisión la patria vencerá.       Все – Элизио, Мерседес, Андрес, Педро, Хуан, оба Сантьяго, Фелипе, Бартоломе, Матео, Томас, оба Марко и Симеон – пели её отчаянно. Марко Баррио старался перекричать всех, чуть ли не надрывая голос. Гремели голоса:       Y ahora el pueblo que se alza en la lucha       con voz de gigante gritando; adelante!       El pueblo unido jamás será vencido!       El pueblo unido jamás será vencido!       La patria está forjando la unidad;       de norte a sur, se movilizará,       desde el salar ardiente y mineral,       al bosque austral, unidos en la lucha       y el trabajo, irán, la patria cubrirán.       Su paso ya anuncia el porvenir.       De pie cantar, que el pueblo va a triunfar.       Millones ya imponen la verdad;       de acero son, ardiente batallón,       sus manos van llevando la justicia y la razón.       Mujer, con fuego y con valor       ya estás aquí junto al trabajador.       Y ahora el pueblo que se alza en la lucha       con voz de gigante gritando; adelante!       El pueblo unido jamás será vencido!       El pueblo unido jamás será vencido!       Альенде – это народ. Народ – это Альенде. Но Альенде не армия. Армия не Альенде. Да, Альенде и генерал Шнайдер – это палки в колёсах мирового империализма, но отнюдь не все чилийские военные готовы были искренно клясться им в верности. Не каждый из них готов был стать кумачом для флагштока, что стоял поперек горла Америке.       В сентябре 1970 года в Чили должны были состояться президентские выборы. Высокий шанс триумфа в выборах представителя левой партии Сальвадора Альенде жутко бесил чилийских офицеров, отдававших предпочтение сугубо правой идеологии и полных лютой ненависти к левой. Возник реальный риск военного переворота после успеха президента.       Дивизионному генералу Чили Рене Шнайдеру, что был ярым приверженцем аполитичности армии, принадлежит заслуга предотвращения выступления мятежных солдат. Генерал высказался 8 мая 1970 в интервью газеты «El Mercurio» по поводу выборов сентября, что армия есть гарант проведения нормальных и честных выборов, и что тот, кто будет избран народом или большинством Конгресса (в случае, если ни один из кандидатов не наберет более 50 процентов голосов в 1 первом туре), должен занять пост президента. Он говорил: «Я настаиваю на том, что наша доктрина и миссия состоят в поддержке и уважении конституции страны». На совещании в Генеральном штабе 23 июля он сказал, что «вооружённые силы – это не путь к политической власти и не альтернатива этой власти. Они существуют, чтобы гарантировать регулярную работу политической власти. Использование силы для любых других целей, кроме её защиты, представляет собой государственную измену». Эти заявления генерала и, следовательно, мнение насчёт роли Вооруженных сил в рамках действовавших демократических институтов позже стали называться «доктриной Шнайдера».       В наше время весьма популярно мнение, что Чили при Альенде была грязной нищей дырой. Нет никаких оснований так полагать, ведь при Альенде в государстве заметно поднялись показатели экономики параллельно с исключительными достижениями в социальной сфере. До того, как началась подлая кампания обвального саботажа, чилийская экономика упорно двигалась на вершину. Валовый внутренний продукт в 1971 году возрос на 8,5%, аграрное производство – на 6%, производство – на 12%, безработица сократилась до 3% – всё это не просто цифры, это небывалый бурный экономический рост для Южной Америки тех лет.       Вернёмся к 1971 году и вспомним резню в Пуэрто-Монте. «Народное единство» заявило, что министр внутренних дел несёт ответственность за этот случай.       8 июня 1971 года при правительстве президента-социалиста Сальвадора Альенде партизаны «Организованного авангарда народа» убили Эдмундо Переса Суховича, оправдывая сей поступок местью за резню в Пуэрто-Монте. Однако Альенде был вынужден расследовать убийство Суховича. Он понимал, что нужно срочно действовать, дабы смерть министра не превратилась в правую пропаганду.       В субботу вечером 13 июня в 10 часов на улице Коронель Альварадо, что являет собой одно из предместий Сантьяго, была обнаружена команда, застрелившая Переса Суховича. Элизио и его соратники тогда уже не состояли в партизанской организации. На место взятия команды поспешили прибыть карабинеры, многочисленные сотрудники Управления расследований, танкетки, несколько взводов полка «Буин» и броневики корпуса карабинеров. Нашедшие укрытие в гараже шесть партизан яростно оборонялись. Рональд Ривера быль застрелен, когда убегал по крыше дома. Артуро покончил с собой выстрелом. Погиб Эриберто Саласара Белло. Иные, бывшие с ними тогда, получили серьёзные ранения. Убийц Суховича опознала дочь министра Мария Анжелика. Также в этом деле помогли отпечатки пальцев.       Элизио в это время находился у солончака. Мерседес Кастильо нуждалась в солёном воздухе и поэтому иногда приезжала туда в лечебных целях. Стояло раннее утро. На землю спустился туман. Послышался гомон чаек. Небо алело. Их было четверо – Элизио, Мерседес, Педро и Марко Баррио. Марко шёл по солёному берегу и чуть не наступил на краба. Тот испугался и попятился прочь.       – Скажи мне, зачем ты подарила Торресу столько денег на день рождения? – начал говорить Марко, обращаясь к Кастильо, думая, что Элизио не слышит. Мерседес промолчала – ей вдруг сделалось неловко. Элизио услышал слова Марко и ответил:       – Что это за упрёки такие? Она ничего плохого не сделала!       Как уже говорилось, Марко бывал порой очень дерзким и потому ответил:       – Вспомни те дни, когда мы все жили в трущобах! Только получил двухкомнатную и пожалуйста! А Мерседес, если бы была умнее, дала бы те эскудо тому, кому они нужнее! Я с самого начала подсчитываю расходы всего нашего кружка! Я, конечно, понимаю, что жизнь твоя благополучна. Тот же Ласаро нынче юрист, а не бедняк из развалин! – в глазах Марко блеснул мрачный огонь, он поправил рукой прядь чёрных волос и посмотрел на Элизио.       – Марко! Оставь Мерседес в покое! Она ничего плохого не сделала, но щедрость ещё никому не повредила.       В разговор вмешался Колон:       – И в самом деле! Марко, так нельзя! Элизио прав!       – Для тебя он всегда прав, – ответил Марко.       – Вообще-то Элизио главный революционный активист нашего кружка!       Солончак очень завораживает. Он есть волшебное зеркало природы. В нём отражаются облака. В нём отражаются небеса. Элизио молча направился в сторону солёной глади. Солнце освещало его лицо, чёрные кудри раздувались на ветру, в чёрных глазах сиял белый свет. Он шёл по зеркальной поверхности солончака. Кристаллы играли красками неба.       – В революционере главное – упорство! – крикнул Торрес. – С верой в свои силы можно свернуть Анды!       – Постой, Элизио! – Педро кинулся за ним, но упал, ударившись коленом.       Элизио подошёл к нему и, подав руку, сказал:       – Но действовать всегда нужно осторожно и осмотрительно! Любая твоя оплошность может оказаться роковой! Так гибнут тысячи!       – Я не боюсь рискнуть! – заявил Педро. – Ради идеалов революции я готов пойти на любые страдания!       – На словах многие люди красны. Но поверь, что это может оказаться совсем не так. Иные под страхом смерти и особенно пыток ломались, уходили! А иные даже отступали! Отворачивались от того, чему были так горячо преданы!       – Только не я! Я ни за что и никогда не ударю в грязь лицом! Изменить революции значит быть трусом!       – Педро… Ты не можешь этого знать…       А потом они вернулись в Сантьяго, где их ждала беспощадная боль утратыю Известно, что незадолго до трагедии друзья Элизио поссорились на политической почве с членами MIR, предпочтя им Народное Единство. Элизио вновь скорбел, как много лет назад. Он сидел на балконе и смотрел вдаль, и по его смуглому лицу текли слёзы. На ветру развевались ветви пальм. Ветер трепал вывески и кружил листья в хороводе. Мимо прошёл человек в такой же одежде, как и Ривера Кальдерон. Элизио глубоко вздохнул. Торрес сам не заметил, как стал тихо напевать «Венсеремос», и от этого ему стало ещё тоскливее. Как сказал великий Эрнесто Че Гевара, «участь революционера-авангардиста возвышенна и печальна».       – Элизио! – крикнула мать, входя на балкон. Она не знала о секретной операции по устранению министра и поэтому не знала, почему Элизио имел такой скорбный вид.       – Да, – тихо ответил он, поправляя рукава чёрной рубашки.       – На тебе лица нет. Что случилось? Там Мерседес испекла для тебя печенье и попросила, чтобы я передала их.       – Передай ей спасибо! – ответил Элизио. – Я потом поем. Я сегодня не в духе.