Песнь десятая. Жизнеутверждающая

Мне казалось, что я попал в чертоги Илуватора. Однако мой опыт (сколько я живу: столетия? тысячелетия? уже и не упомнишь) говорил, что все не так просто. Ну и, если внимательно слушать Василия, можно сделать вывод, что земля эта, если не проклята, то создана кем-то, кто не ведал, что творил. - Василий! Ты вернулся! - выкрикнул зелёный дракон, который стоял рядом с существом, напоминавшим крысу гигантского размера, и человеком, который, очевидно, не совсем человек. - Павлуша, родной, это ты?! Ты, как всегда, спас меня. Только тут я понял, что предгорный гном, или, как называют северяне, дварф, исчез, а на его месте появился огромный фиолетовый дракон. Да, реакция уже не та! Видимо, и такие существа, как я, стареют. Да и моя белая, как лунь, голова, тому прямое доказательство. Приятно думать, что изменение цвета волос - следствие магических ритуалов, но себя-то не обманешь - старость. - А это что за хмырь? - сказал дракон Павлуша. Странные в этом мире имена. - Это не хмырь, а мой спутник, который помогал мне в том мире, в котором я очутился. Это маг Гендальф. Я не знаю, как он попал в этот мир, но я очень этому рад! - Гендальф Серый?! Как у Толкина?! - удивлению моему не было предела - откуда этот "не совсем человек" знает мое былое прозвище. Не знал, что мое имя известно не только в Средиземьи. Дальше было многое: Гендальф узнал, что мир его создал не Илуватор, а некий профессор Толкин, что мир, в котором он находится теперь, на грани уничтожения каким-то железным существом и что "не совсем человек" - непутёвый создатель и бог, который пытается спасти свое творение любым способом. Если бы на месте Гендальфа был кто-то другой, он бы долго убивался и оплакивал свои знания о устройстве мира. Но это был Гендальф, какого бы цвета ни были его волосы и одежда, а он привык сначала действовать, а потом уже стенать и оплакивать (возможно, в следующей главе). Так был разработан четкий план. Святогора, или ДаНорма - в его чертоги, со строгими инструкциями по реорганизации мира, Василия, как существо благородное - в цари. Павлушу, как самого рационального - в советники. Крысу - в храм, где была создана прямая связь с создателем. Много позже, когда все было выполнено, в строгом соответствии с задуманным, Гендальф лежал в своей кровати и оплакивал свою судьбу и молился Илуватору. Потому, что даже если его мир придумал кто-то другой, Илуватор оставался богом. А бог он и есть бог.