Ночь...

Он зашёл в её комнату далеко за полночь. Там горел мягкий свет от настенных ламп, висевших рядом с кроватью. Мужчина осмотрелся, будто в первый раз находится здесь, и вздохнул. Его внимание привлекло шевеление на кровати, и он подошёл ближе, посмотрев на лежавшего на ней ребёнка. ***** Когда она попала сюда впервые, то была сильно напугана и подавлена. «Маленький, беззащитный котёнок» – почему-то подумалось тогда блондину, когда он сел рядом с ней и ободряюще ей улыбнулся. – Малышка, ты чего? – он знал, что девочка не знает английского языка, поэтому решил говорить на японском. Ребёнок испуганно взглянул на гостя. – Я.... Осталась одна... Найн.. Твелв... – она говорила через силу, было видно, что ей больно, и только тогда Кларенс обратил внимание на порезы на её руках и ногах. – Как тебя зовут? – Файв. Это очень удивило мужчину, ведь у ребёнка не было своего имени. – Как-как? – переспросил он в надежде, что ослышался. – Файв. – монотонно повторила девочка. – У нас нет имён. Мы все брошены, а значит, для нас нет любви. Любовь есть только для тех, у кого есть родители и близкие. Наши жизни ничего не значат... – Нет! – громко сказал сероглазый, чтобы она услышала. – Это чушь. Для каждого есть любовь, и все жизни одинаково нужны. Нет ненужных людей и вещей, запомни это! – У меня нет родителей... – тихо сказала Файв, посмотрев в потолок. – Значит, не должно быть и имени. – Какое бы имя ты себе выбрала, если бы была обычным человеком? – Аделина. – чётко проговорила Файв. – Ну тогда, Аделина Лэгменд, добро пожаловать в нашу семью! – она удивлённо взглянула на него, не до конца понимая смысл этих слов. Прошёл уже год, как он удочерил её и окружил заботой и вниманием. Дарил настоящую отцовскую любовь, которую ей не смог дать с самого рождения её настоящий отец. Девочка постепенно открывалась ему, рассказывала о секретах, мыслях, опасениях. Их доверие друг другу крепло день ото дня. Кларенс, кроме погонь и битв со «злом» – как он, смеясь, называл преступников – был неплохим поваром, так что через год Файв уже осваивала азы кулинарии под пристальным руководством новообретённого отца. Иногда простая готовка перерастала в кулинарные поединки, после которых вся кухня была в следах от недавней битвы. И оба всегда вместе отмывали её, делясь впечатлениями от блюда соперника и итогов в целом. ***** Тихо подойдя к кровати, Кларенс увидел невысохшие дорожки от слёз на щеках своей подопечной. Это его насторожило, а она начала плакать ещё больше, будто пугаясь чего-то, и что-то тихо шептать. – Папа, не бросай! Мне страшно! – она протянула руку, стараясь поймать уходящего во сне отца. – Ты меня бросишь так же, как нашу маму? И тут Кларенс понял, что это её воспоминания о событиях, происходящих, когда она была ребёнком. Он стал прислушиваться к её бормотанию, стараясь понять её чувства в данный момент. – Папа, не уходи! Не оставляй меня здесь! – Я здесь, я рядом, малышка. – Кларенс взял руку девочки, несильно сжимая её. – Я никуда не уйду от тебя. Кларенс понимал, что этот сон кошмарный и она борется с воспоминаниями прошлого. Но всё же! Как её отец мог оставить дочь? И, судя по контексту, он сдал её в интернат и собрался уходить. Оставил, точно также, как мать. В их венах одна кровь, а он так поступил с родным ребёнком. В ту ночь он дал себе слово быть её опорой и поддержкой и держать своего ребёнка рядом до конца.