Раздел «Небесное столетие»: Глава 61

Если прошлый приход в сознание у меня сопровождался болью, которая разливалась по всему телу, то в этот раз можно списать просто на небольшую пытку, которая иголками бьёт по глазам, заставляя уверовать на месте в любое божественное создание. Вот, ни в одной жизни бы не подумала, что чем выше ты находишься, то тем солнце ярче светит. Вчера, когда просто проходилась по столице, такого бардака не было, а сегодня вот оно, пожалуйста. «Надо в первую очередь будет на шторы потратиться», — после бурчания проскочила мысль в голове. «Где только такие плотные заказать-то?» — Сестренка, — прозвучал голос Линь, которая судя по интонации, проснулась гораздо раньше меня и почему-то на моей постели, потому что бесцеремонно, завалилась своей худощавой тушкой, на мой бедный живот. — Говорят, что когда живешь дома, то нужно говорить «Доброе утро», — трещала она, умудрившись сделать кувырок, прободав чуть-чуть кровать. — Так что доброе утро. — Утро добрым не бывает, — буркнула на неё, глядя, как на ней висит ханьфу, которое я нашла в мамином шкафу, и как оно за ночь перестало выглядеть чуть-чуть как подобие того нормального всего, что я вчера вечером намотала. — Особенно, когда тебя будят дела и очень мелкие сестры. — У тебя есть ещё сёстры? — прищурившись, взглянула она на меня. — Мне и тебя одной достаточно, — сморщила нос, ответив ей. — Большего количества мелкотни мой дворец просто не выдержит и сбежит куда-то. — Если к тебе будет кто-то приставать, то я буду в него кидаться грязью, — подпрыгнула Линь на кровати, вставая ровно и кладя руку на сердце. — И это мне говорит тот человек, который пообещал меня стражникам сдать? — приподняла бровь, а затем рывком встала с кровати, подходя быстро к шкафу, чтобы одеться и причесаться. — Как ты быстро на мою сторону перебежала. Может и меня с такой же легкостью предашь? — вцепилась в неё взглядом. — Нет, нет, нет, нет, — судорожно затрясла она головой в знак отрицания. — Зачем мне другие, если есть ты? Я когда тебя увидела, то сразу поняла, что буду с тобой всю жизнь и никто другой мне не нужен. — Ооо, какая самоотверженность, — протянула я, теперь со скепсисом рассматривая своё ханьфу, на котором был нашит один из знаков, что я генерал Юнъани. Почему только вчера на это не обратила внимание? Вроде моё, а вроде нахрен оно мне нужно такое? Кроме штор ещё и ханьфу другое. — А я буду всю жизнь с любовью к себе и Сяньлэ, — начала рыться глубоко в мамином шкафу, молясь про себя, чтобы найти что-то более менее достойное и не белое, от которого рябило в глазах. «Лучше уж, как изначально и думала, спизжу аккуратно красный цвет у папы, чем буду довольствоваться маминой белизной, я же и на выпускной себе такое платье хотела, да… Не буду даже думать об этом», — замотала головой в знак отрицания, находя что-то цветное. — Так что ты должна любить Сяньлэ также сильно, как люблю его я. Ты из народа Юнъани или Сяньлэ? — бросила на неё взгляд. — Только Сяньлэ, — гордо подняла она голову, опять кладя руку на сердце. — Что-то не уверенно, — фыркнула на неё. — Точно-точно только Сяньлэ, — подбежала она ко мне, глядя как я переодеваюсь в нечто подобие военных одежд, которых тут не водится. «Кто из нас с мамой вообще вознесся изначально, как богиня войны и у кого было больше денег?» — Жрать хочешь? — посмотрела на мелкую, когда расправила все складки на себе. — Не хочу, — мотнула она головой в знак отрицания. — Не ела и жрать не хочешь? — посмотрела на неё немножко, как на ненормальную, сомневаясь уже, что это мелкая грымза уже на меня похожа. Вот я в её возрасте, да и мельче, жрать хотела просто постоянно, а повар из меня не ахти, умудряется даже вода подгореть, вот только как я так и не поняла, а мама так ещё хуже, можно очень даже захотеть, как бабушка повеситься, лишь бы такое не жрать. — Ела, — бросила она и отвела от меня взгляд, словно её сейчас пороть будут за то, что она выполняет обычные потребности организма… «Ааа, за такое бездомный и в правду бьют». Я ещё раз осмотрела Линь, умудрившись её покрутить в своих руках, как новую куклу, вспоминая о том, что бездомные дети без родителей и с родителями это разные вещи. Вот если на Му Цина в прошлом смотреть, то он просто нищий, это категория выше, чем моя и папина, у которого вроде и есть дом, но он жил на улице. — Могу узнать, что ты ела? — Персики… — опять посмотрела куда-то в сторону. — Персики? — приподняла я бровь, перебирая в голове варианты, где это чудо могло их надыбать. — Персики, — в очередной раз она мотнула головой в знак согласия. — И где ты их взяла? — В саду… — Мелочь, мне что из тебя каждое слово вытаскивать? — положила руку ей на плечо, немного сжимая, потому что судя по этой мелкой и хитрой физиономии, она уже думает в какой угол дома спрятаться, чтобы не попасться под горячую руку или летящий сапог. — Быстро говори, где что взяла. — Пока ты спала пошла в твой сад, — затараторила Линь, испуганно глядя на меня, что даже на секунду показалось, что с воспитанием перегнула хорошенько так палку. Хотя, с другой стороны, с детьми не умею договариваться от слова «вообще», даже если может показаться, что месяцы в интернате вырабатывают заботу старших о младших, со мной это вообще ни разу не сработало. — Там на земле лежали персики, — тут она стала сжиматься в комок, словно в неё что-то прилетит, поэтому уменьшает площадь соприкосновения. — Я их взяла… — закончила очень тихо. — Молодец, — погладила её по голове. — Правда, мало что могу сказать о персиках, тем более упавших, но в детстве тоже ела фрукты к земли, — аккуратно пропускала волосики через свои пальцы. — Но запомни, что если тебе хочется есть, то ты можешь мне сказать про это, и мы вместе что-то придумаем, только не бойся меня, поняла? — Угум, — мотнула мелочь головой в знак согласия. — Старшие сестры делают младшим прически, я точно знаю, — уставилась она на меня каким-то прожигающим взглядом. — Заплети меня. «Вот кто пользуется всеми благами жизни, а не заводит детей в мелком возрасте», — закатила я глаза, подхватывая эту мелкотрю вод подмышки и усаживая перед большим зеркалом, прекрасно понимая, что из меня ничего путного не выйдет, максимум нормальный хвостик, потому что даже косы получаются у меня просто отвратительно. — Твоя старшая сестра вообще ничего нормально не умеет делать, если я что-то натворю, то у тебя просто выпадут все волосы или ты будешь ходить весь день с отвратительной прической, — опустила своё лицо к её, смотрясь в зеркало вместе с ней. Волосы у нас двоих не в ахти состоянии. — Но это же будет лучше, чем если вообще без прически ходить, — блаженно улыбнулась Линь, гладя меня по щеке. — Справедливо, — выпрямилась я, решив, что можно и сделать пару шишек, которые худо-бедно в детстве мне завязывала бабушка, пока мама была на работе. На ленты мне прически было довольно сложно делать, поэтому во дворце постоянно пользовалась шпильками, надо же быть мне в куче женских дел криворукой. Две шишечки на голове Линь торчали в разные стороны, словно у меня было две цели — завязать их симметрично, и я промахнулась мимо обеих. Одна топорщилась ближе к макушке, другая съехала почти к затылку, и, кажется, даже мои кривые пальцы были в шоке от того, что я из них выжала. Но стоило мне открыть рот, чтобы предупредить, что сейчас начну переделывать, как Линь, увидевшая своё отражение, взвизгнула так, что у меня чуть сердце не остановилось. — Красота какая! — заорала она, вертя головой перед зеркалом, и я даже не успела среагировать, как её худенькие ручонки вцепились в меня мёртвой хваткой, а нос уткнулся куда-то в район моей печени. — Эй! — только и выдохнула я, замерев от неожиданности. Её острые локти впивались в рёбра, но почему-то единственное, что я чувствовала, это как внутри разливается что-то странное. Совсем не похожее на ту холодную ярость, к которой я привыкла. — Ты меня задушишь, мелкая… — Не задушу, — пробубнила она куда-то в мой бок, и её ладошки сжались на моей талии с такой силой, будто я могла исчезнуть в любую секунду. — Ты самая лучшая сестра на свете. — А вот и моя порция утреннего позора, — пробормотала я, услышав настойчивый стук в дверь. Линь тут же соскользнула с моих коленей и навострила уши, как маленький сторожевой зверёк. — Сиди тихо, — шикнула на неё и поплелась открывать, даже не взглянув в зеркало. На пороге стояла Наньгун Цзе. Идеальная с аккуратно уложенными волосами и выражением лица, которое медленно, но верно превращалось в неприличный спектакль. Она окинула меня взглядом — от спутанных патл, в которых, кажется, поселилась отдельная цивилизация, до мятых складок ханьфу — и открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Я… — начала она, но голос предательски дрогнул. — Ваше Высочество, вы вообще себя в зеркало видели? — Нет, — мотнула головой в знак отрицания. — Я слишком красивая, что не отражаюсь зеркале, так что не смогла себя узреть. — Ваше Высочество, — Наньгун Цзе слегка склонила голову, и по её лицу пробежала тень такой усталости, будто она уже заранее знала, что этот разговор выпьет из неё все силы до капли. — Вас ожидают у Владыки Цзюнь У. Небесный владыка желает обсудить ваше… положение. Я замерла. «Положение? Моё положение?» — Я не беременна! — выпалила я, и, судя по тому, как дёрнулся глаз у Цзе, громковато вышло. Но кто ж виноват, что в голову первым делом пришло именно это? Линь, успевшая за эти несколько секунд нырнуть мне за спину и теперь выглядывающая из-за подола, смотрела на представителя Средних небес с таким любопытством, будто видела перед собой не богиню, а диковинного зверя в зверинце. — Вообще-то я о другом, — Цзе аккуратно прикрыла глаза, видимо, считая про себя до десяти. Или до ста. — И это… хорошо, что не беременны. Правда. Учитывая, что мужа у вас нет. — А откуда вы знаете, что нет? — прищурилась я, чувствуя, как внутри закипает дух противоречия. — Потому что об этом бы знали все Небеса, — ровно ответила она. — Вы не умеете делать ничего тихо. — Справедливо. Наньгун Цзе перевела взгляд на Линь, которая, поняв, что её заметили, попыталась стать совсем незаметной, но получалось плохо — слишком много острых локтей и любопытных глаз на одно тщедушное тельце. — А это… — Цзе замялась, подбирая слова. — Это кто? — Я её украла, — пожала плечами, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном, вроде похода на рынок за овощами. —… — Ну серьёзно, — я развела руками. — Увидела и украла. Бывает. На лице у девушки было написано такое сложное выражение, будто она пыталась решить в уме уравнение с тремя неизвестными и всё время получала не тот ответ. — У меня никого нет, кроме неё, — вдруг подала голос Линь, и сказано это было так просто и так страшно, что у меня внутри что-то ёкнуло. Цзе посмотрела на неё и выдохнула. Так выдыхают люди, которые поняли, что в этой жизни есть вещи, которые не нужно объяснять. — Ладно, — сказала она, и в этом «ладно» поместилось всё: и принятие, и усталость, и какое-то странное смирение. — Вам также следует подготовить подношения для каждого божества. По традиции новое божество должно преподнести дары другим небожителям, чтобы засвидетельствовать своё уважение. — Подарки? — я почувствовала, как бровь сама собой ползёт вверх, не ожидала малек, что в самый первый день, ладно, во второй этим запрягут. — Серьёзно? А что, нельзя просто прийти и всех послать куда подальше? Экономия времени и ресурсов. На губах Наньгун Цзе дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Или нервный тик — по её лицу сложно было понять. — Не советую. Особенно богу литературы Цзинвэню. Он… церемонен. — То есть зануда, — перевела я на понятный язык. — Так можно про богов говорить? — тут же влезла Линь, высунувшись из-за меня почти полностью. — Тебе нет, — ответила я, не оборачиваясь. — Ты ещё маленькая, чтобы так выражаться. Подрастёшь — научу. Линь обиженно засопела где-то на уровне моей поясницы. — Вам выделены ресурсы из казны Небес лично Владыкой Цзюнь У для таких подношений, — продолжила Цзе, делая вид, что не замечает нашего цирка. — Можете выбрать что-то подходящее. — Ну хоть по бюджету не так накладно будет, — выдохнула я с облегчением. Потому что моё финансовое положение (не то, о котором можно подумать, а настоящее, денежное) оставляло желать лучшего. Вернее, желать оно могло что угодно, только денег от этого больше не становилось. — А ещё, — Цзе сделала паузу, и по её лицу пробежала тень какого-то особенно изощрённого страдания. — Очень хорошо было бы вам придумать пароль для духовной сети общения. Чтобы мне не пришлось в следующий раз бежать к вам лично и заставать… это, — она обвела рукой мою помятую фигуру, Линь с торчащими в разные стороны шишечками и, кажется, весь мой жизненный хаос в целом. — «Какой ещё пароль?» — Для духовной сети… — посмотрели на меня, как на умалишенную. — Нет, вы меня неправильно поняли, — перебила я, чувствуя, как на губах расползается предвкушающая улыбка. — У меня будет пароль «Какой ещё пароль?». — Ещё одна… — выдохнула она с чувством, с которым обычно говорят «проклятие на мою голову». — У вашей матушки пароль был «Одну тысячу раз прочти наизусть «Дао дэ цзин», вот и всё». И это считалось простым. — Если не знать, что такое «Дао дэ цзин», — заметила я. — То к маме вообще без проблем можно было попасть. — Ладно, — наконец сказала Наньгун Цзе, и в её голосе прорезалась та самая усталая нежность, с которой говорят с неисправимыми, но любимыми. — Собирайтесь, я подожду, я, ради всего святого… — она покосилась на мои волосы. — Причешитесь. — Я причёсывалась, — оскорбилась я. — Вижу. И то, что вы сделали с ребёнком, я тоже видела. — Это красиво! — возмутилась Линь. — Твой черёд, — я кивнула на Цзе. — Скажи ей. — Красиво! — подтвердила Линь, тряся шишечками. — Самая лучшая сестра на свете заплетала! Наньгун Цзе посмотрела на меня и в её глазах мелькнуло умиление, замаскированное под отчаяние. — Идёмте уже, — сказала она и первой направилась к выходу. — Пока я окончательно не сошла с ума в этой компании.