Глава вторая. "Поедете, значит, на войну".

Сидя в своем кабинете в свободное от бумажной волокиты время, он очень любил вспоминать о прошлом, о своих победах и поражениях. Приходилось ему вспоминать и о своих потерянных боевых товарищах. Чувство вины никогда не покидало его. Он понимал, что мог их спасти, но прошлого не вернуть, и он это прекрасно знал. Только в этот момент в нем посыпались хоть какие-то чувства. Он начинал тихонько плакать, всего-то пара слезинок падали на лакированный деревянный пол, а внутри он вовсю рыдал. В такие моменты он представлял, что сзади на его плечи ложатся нежные женские руки, кожа которых была прямо белой. Эти руки гладят его аккуратно подстриженные кудри, касаются его щёк, аккуратно гладят его. И каждое прикосновение как будто бьёт его маленькими разрядами тока. Так он сам себя загонял в созданный им самим мир, чтобы отвлечься от всего. Казалось, что эту идиллию ничего не сможет прервать. К сожалению, так только казалось. Раздался телефонный звонок. Чёрный, ещё советский телефон довольно громко, словно будильник, выводил нашего героя из эйфории, заставлял вернуться с небес на землю. Это звонил не кто иной, как командир полка, полковник Госбезопасности Петренко. В трубке Роман услышал типичное: «Рома, зайди». Только к нему так мог обращаться командир. Они прошли через многое, вместе тонули в месиве из крови и грязи, спасали друг друга. И между ними остались дружеские отношения. Но, конечно, забывать про субординацию нельзя. Что ж, делать нечего, надо идти, что называется, на поклон. Он докурил сигарету и потушил её о подарочную пепельницу, надел на себя видавший виды, но всегда выглаженный китель, застегнув его на все пуговицы. Следом на голову надел такую же красивую фуражку. Роман любил опрятную форму, так что он гордился собой. Путь до кабинета командира полка был ему очень хорошо знаком и вполне привычен. По пути ему встречались офицеры, с каждым из которых он, конечно, был знаком, но особо ни с кем он не общался. Поначалу это вызывало подозрения, но когда кому-то из офицеров за бутылкой хорошего коньяка Роман рассказал о том, что в Афганистане ему пришлось вместе со своим первым отрядом зачистить один кишлак (а это означает, что убить надо всех: мужчин, женщин, детей, невзирая ни на что), то вопросы отпали сами собой. Кабинет адъютанта, привычный доклад о визите к «товарищу командующему», подписи на чуть ли не бесконечном количестве бумаг, и вот перед бравым офицером предстала огромная, где-то метра два с половиной метра резная дверь из мореного дуба. С этим местом у его были свои воспоминания. Сначала, будучи молодым лейтенантом и помня святое армейское правило, гласившее: «подальше от начальства — поближе к кухне», ещё молодой Ромка Алексеев без какого-либо намёка на сломанную душу и шрам опасался этого кабинета и этой двери. Оттуда выходили или с новыми звёздами или орденами, или, что для всех было сродни смерти, с белым билетом, лишившись погон. Вернувшись из своих воспоминаний в суровую реальность, Роман постучал три раза по двери и услышал привычное: «Войдите». Открыв дверь перед командиром, он окинул взглядом довольно большой рабочий кабинет. Отделан он был под тёмное дерево, на стенах висели репродукции картин известных художников-баталистов: Айвазовского, Аверьянова, Авилова. Командиры всегда были ценителями искусства. По центру кабинета стоял резной дубовый стол, практически как и у капитана Алексеева, правда, существенно больше и красивее. На столе было изображено бородинское сражение, каждая деталь которого была создана острым резцом и точной рукой мастера. Поистине впечатляющая работа. Окна в кабинете были большими и прекрасно освещали все пространство. «Товарищ полковник, капитан Алексеев по вашему приказанию прибыл!» — отрапортовал Алексеев. «Проходи, Рома» — по родному, по-отечески сказал полковник. Капитан снял фуражку, сел на стул и начал слушать, собственно, почему его вызвали. Командир начал рассказ, как и всегда, спокойно, по родному, что ли: «В общем, Рома, ситуация такая. Как ты знаешь, у нас есть договорённость с Корпорацией Амбрелла, и наше управление, естественно, с разрешения командования, должно оказывать содействие в проведении работ. Естественно, обращаются к нам они лишь в крайних случаях. И вот такой случай наступил. В какой-то деревушке они проводили что-то типа экспериментов. Как всегда, на людях. И вот вышел этот эксперимент из-под контроля, практически весь персонал был убит, естественно, их дело под угрозой срыва. Надо помочь. (тут полковник встал, вытянулся, соответственно, и наш герой вместе с ним). Слушай приказ! Тип боевой задачи: зачистка! Необходимо по прибытии связаться с оставшимися членами группы и поступить в их распоряжение. В случае неадекватного поведения членов группы нейтрализовать. Если группа будет уничтожена, то зачистить деревню полностью, чтобы ни одной живой души не осталось. Задача ясна?!» Роман ответил чётко и лаконично: «Так точно!» Тут командир встал и тихо, что было не похоже на него, сказал: «И это, будьте осторожны, говорят, проклята эта деревня, чертовщина какая-то там происходит». Алексеев только кивнул, надел фуражку и вышел из кабинета. Теперь необходимо было подготовиться к операции, ведь придётся им идти, собственно, как и всегда, из света во мрак.