II. Далекая ветвь

Мэй внимательно огляделась. Сумерки окутывали ее сознание, очертания города впереди внушали тревогу. Это явно не Эдо, так же не похоже и на Сайкё. Будучи майко, девушка часто путешествовала по стране, и большие города для нее были не редкостью, однако этот город Ёкай она не видела раньше. Как и эту странную местность. «Почему солнце не садится?» — не понимала она. Добрый час просидев на серой траве, она начала потихоньку приходить в себя и решилась подняться, что далось ей с определенным трудом — тело ломило, будто она снова работала в доме дедушки Чонгана. Превозмогая боль, Мэй всё-таки поднялась и, еле наступая, начала, обхаживая, двигаться вперед и назад, все еще надеясь, что проснется и окажется в доме добродушного старика. Но ее надеждам было не суждено сбыться, довольно долгое время прошло в тщетных попытках. Мэй не проснулась, никто не пришел забрать ее из неведомого места, где уже который час она наблюдала нескончаемый закат…или рассвет. «Что это за место? Эта гора… Почему солнце не садится? Куда мне идти? Может быть это проделки рэйки? Или привратника? Кто-то из них явно притащил меня сюда, в неизведанную местность, чтобы потом разобраться! Разобраться с последней из янтарных лис, забрать ключ Нараки, посеять в мире хаос и войну! Я этого не допущу!!!» Мэй еще раз огляделась. Она находилась на высокой горе. Далеко не на самой ее вершине— определенно, эта гора была выше обозримого мира. — Зря ты сюда явилась. «Не правильно это», — раздался томный и уставший голос. — Кто здесь?! — яростно вскрикнула Мэй. Никого не было. Тщетно осмотревшись кругом и не обнаружив признаков жизни, она решила, что ей показалось. На всякий случай она подожгла куст, находившийся рядом в надежде, что, завидев колдовство, преследователь испугается. Наверное, не испугался. Но надо было спускаться, двигаться дальше и разбираться во всем, что произошло и продолжает происходить. Глаза мутнели, от сильно разреженного воздуха тяжело было дышать исдавливало грудь. Спускаясь вниз, она заметила довольно странные развалины, усыпальницы, склепы, статуи. Они, вероятно, принадлежали городу, ранее здесь находившемуся. Прежде великие статуи, скорее всего принадлежавшие великим правителям или даже богам, теперь покрытые плесенью и ржавчиной совсем выцвели. Город, казалось, вымер, быть может, после какой-то катастрофы. Пройдя чуть дальше, она заметила статуи по более тех, с которыми ей приходилась встречаться. Сквозь рассеянный свет сумерек, Мэй вышла к главной улице, разбитой в результате происшествия, неумолимо уничтожившего грандиозные произведения искусства. Многие изваяния валялись на полу— полуразбитые, с отломанными частями. Многие и вовсе были практически уничтожены. Вероятно, это была работа мародёров, всегда готовых нажиться на таких катастрофах, думая только о себе. Главные статуи, которые были больше всех и располагались по обе стороны дороги, почему-то были не тронуты— целые и величественные. Как будто даже само время не коснулось их, разве что паутина окутывала их грозные лики. Поравнявшись с одной, она услышала резкое визжание, будто протест данной статуи, обращённый к ней. Потревоженный исполин напротив так же пронзил воздух безудержным криком, но более грозным и полным отчаяния. «Они живые?» — посмотрела с недоверием Гейша, пятясь задним ходом. И следующая статуя испустила свой крик. Кицунэ, споткнулась. И четвертый Великан завопил, яростно протестуя. Испуганная девушка, ползя на коленях, обернулась лисицей и побежала, не оглядываясь назад. Статуи умолкали, но следующие начинали то петь, то вопить. «Эти статуи несут какую-то историю, » — наконец заметила Мэй. Первые—статуи воинов. Это было понятно по их резкому крику, их одеянию. Далее—изваяния правителей. Они указывали вперед, где мудрый царь со звездой на диадеме, томно разглядывал поданных. Чуть далее— суд присяжных, решающий судьбу пленника, а перед ним рассерженная его же версия, будто бы недовольная чем-то.» Внимание привлек резкий звук, отличавшийся от завывания и песнопения статуй. Мерзкий скрежет, как гвоздем по металлу, пронесшийся подле Мэй. Чувство приближающейся опасности охватило Лисицу, она хотела спрятаться, съежиться, закрыться хвостом, создать иллюзии темноты… Но магия не слышала ее, все было не подконтрольно, и она невольно обернулась снова человеком. — Сссто ты дилаиш? — из-под сломанной ноги статуи вылезло мерзкое существо, не известное Мэй. На вид это был облезлый саблезубый кролик с шипами на спине полметра ростом. Его отвратительный вид заставлял содрогаться, чувства отвращения и страха смешивались, вызывая наихудшие эмоции, какие только и могло вызвать это существо.— Стой дабыца. Я табой питатьса. — Ты кто? — испугалась девушка. — Я магущиствинный госпадин, повилитиль мертвага горада Дедфут, граза Рениссалских гор, великалепный Незум. Здесь мое места силы, — величественно прошипел отвратительный кролик. — Какое место силы? — не поняла Гейша. — Ты вызываешь звуки этих статуй? — Ни савсем, но я увирин, что дажи Упавшая Звизда не сравнитса с маим виликалепием в исскустве, — горделивый злокрыс тер свои лапища об клочки шерсти, явно готовясь к чему-то нехорошему. — Предупреждаю тебя, я не из простых смертных, я просто так не дамся, — Мэй решила напугать хищника, показывая свою ядовитость. — Ты добыца, хоть и из людей тьми, — урод начал совершать странные движение, при этом его отвратительное тело мерцало, переливаясь цветом окружающий сумерек. — Ты пища, и я тебя аткушу. Я всегда аткушиваю. Когда ты васкреснес и придес атомстить, я апять тебя аткушу. Так всегда делаю. — Воскресну? — Мэй явно поняла намерения саблекролика умертвить ее и полакомиться. Действовать надо было быстро и решительно. — ВСПЫХНИ! Огромная струя огня вырвалась из рук Кицуне, намного больше, чем ранее она могла себе позволить. Пламя затмило ей взор, осветив мрачный город ярчайшим светом. Расплавившиеся статуи начали расползаться в виде жижи, темно-зеленые кустарники, серая трава горели ужасающим огнем. Гейша не на шутку испугалась, никогда прежде она не создавала огня такой силы, такого порядка. —Ты умрессс! — завопил от боли обгорел уродец, который носился в разные стороны, прячась от огня и кидаясь проклятиями. Ожог занял добрую половину и без того отвратительного лица, волдыри полопались по всему уродливому телу. Кровь на теле пенилась и, сворачиваясь, образовывала темную, дурно пахнущую жижу. Один из клыков обгорел до корочки и отломился. — Нинавизу! Ты мой враг навеки, ВЫРАДОК! Испуганная происходящим Мэй решила поскорее ретироваться. Спускаясь по дороге, она нарочно обронила одну из малых статуй, которая удачно легла поперёк дороги, закрывая путь. Гейша бежала, не оглядываясь, дыхание ее перебивалось. Она успешно споткнулась несколько раз, разодрала колени, локти и порвала кимоно. В истеричном припадке падая, она снова обратилась лисицей, но все равно продолжала бежать, все вперед и вперед. С силами ее творилось что-то не ладное, и она в очередной раз обратилась человеком. Лисица недоумевала, не понимала, что с ней происходило. «Возможно это резкий поток эмоций», — решила она. Немного переведя дыхание, девушка решила осмотреться. Она не направлено оказалась на подходе к захудалой деревушке. Дома были довольно плохо сложены, в основном из самана. Были и деревянные, покрытые плесенью, но смотревшиеся на фоне остальных куч навоза хоть сколько-то прилично. «Ну и вонь, » — подумала она. Мэй ступала по отвратной дороге, рассматривая деревню и ее жителей. Убогие, в поношенных платьях, немытые крестьяне. Где-то бил молот кузнеца, где-то слышалась брань, но взгляды поселенцев то и дело останавливались на ней. — Это еще кто? —спросил хмурый старик с нелепой бородой. — Из людей тьмы.Кто еще? Со стороны света ходят в брюках в основном, да и техно-штучек у нее нет, — подсказал молодой парень со сломанными граблями. — И чего ей здесь надо? Бед у нас что ли мало? —пробурчал какой-то голос позади них. — Наверно, собралась на игры. Всем хочется получить этот треклятый Адский Пламень. — Так Игры почти начались. Успеть на них очень сложно будет, тем более пешком. — Она же из темных, они могут творить чудеса. Взгляды провожали Мэй некоторое время, затем большая часть деревни занялась своими делами, только зеваки то и дело поглядывали на нее исподтишка. «Надо где-нибудь укрыться и решить все это дерьмо», — подумала Мэй. В центре деревни виднелась большая, приличного вида таверна, довольно сильно выделяющаяся на фоне этой деревни, переливаясь разными красками и своего рода рисунками. С остальными сооружениями роднила эту таверну разве что валяющаяся рядом ржавая железяка. Что-то надвигалось, и предчувствие не обманывало Мэй. Жители деревни издавали крики, прячась по своим лачугам, закрывая ставни. — Вот ты хде! — заорал бежавший и запыхавшийся Незум. Темные клубы дыма вывалились из его лап, окутывая и без того мрачный небосвод. — Ты мая дабыца, я зе гаварил, — прикрикнул одноклыкастый урод и помчался за ней. Испуганная карликом Гейша, быстро вбежала в таверну. Внутри было пусто, тишина стояла необыкновенная, и даже вопли уродца с улицы не проникали сюда. Осторожно поднимаясь по лестницам, она заметила, что вся мебель новая, но пыльная. Вероятно, у местных жителей просто нет средств на посещении подобных заведений. Дверь в таверну отворилась, за девушкой бежал бешенный кролик, расталкивая стулья и изрыгая проклятия. — ИДИ И ПРИМИ СВАЮ СМЕРТЬ! — кричал он. Мэй попятилась, пытаясь спрятаться за первый попавшийся комод. Получилось тщетно. Заметив ее, Незум будто обрел второе дыхание, слюни стекали с его обгорелого подбородка, он встал на четвереньки, явно готовясь к прыжку. Сердце Кицуне бешено билось, ей показалось, что рядом кто-то пролетел. Некто наступил на кролика, огромным мечем отсек обезображенную маленькую голову. Темная жижа стекалась из тела редкого уродства. Незнакомец повернулся к Мэй, от взгляда ей пришлось съежиться.