Глава 1. Тягость жизни.

Каждый хоть раз задумывался о перемещении во времени : изменить ход истории, побывать в прошлом, увидеть будущее. Забавно, не правда ли? Только вот, когда тебя сопровождает уже десятая трагичная судьба, веселье как рукой снимает. За девять жизней я успела многое. Мастерски держала в руках шпагу, одновременно кружась в вальсе и поддерживая беседу с гнусными дворянами. Была и бедной крестьянкой, которой только и оставалось надеяться на лёгкую смерть, а также блуждающей странницей, что не могла найти себе ни где места подуше. Частенько приходилось сталкиваться с несправедливостью и жестокой реальностью, что, к итогу, жизнь оканчивалась не с самыми приятными воспоминаниями. А, самое главное, стало возникать чувство, что даже будучи около тысячи раз перерождённой, мой конец так и не достигнет. И это раздражало ... Постепенно я стала терять былую тягу к жизни. Собственная душа требовала перезагрузки. Нет, скорее, банального отдыха? Думаю, да. Отпуск бы не помешал, учитывая, что в каждом перерождении я то и дело чем-то занималась. Однако, как-то я уже собиралась заняться беззаботным бездельем. И посмотрите только, на счету уже десятая, а конца работёнки то и не видать. Всякий раз мой грандиозный план о ленивом отдыхе оказывался под угрозой. Прямо как сейчас. —Почему ты продолжаешь меня игнорировать? Эта горластая особа — Эмма Уотсон. Светловолосая шатенка, владелица зелёных глаз, коренная американка и любительница нравоучений. И, самое главное, родная сестра моего отца. Любезная тётя. —Может, ты прекратишь играть со мной в молчанку и уже встанешь с кровати, Эвелина? Эвелина — это я. Эвелина Уотсон. Двадцать лет, американка по отцу и британка по родной матери, которая, к слову, умерла сразу же после моего рождения. —Ты же была таким чудным ребёнком, что с тобой стало? Чудная, да? Впервые я получила порцию воспоминаний в тринадцать лет. Моя память не восстанавливается в определенный период возраста. В прошлых жизнях я начинала вспоминать о себе и в детские, и в старшие годы. А выскакивали в начале уж не самые приятные флешбеки. Разумеется, первые пришедшие мысли после осознания происходящего были не радостные. Небольшое раздражение, неприятный осадок и разочарование. К тому же, учитывая, что передо мной вновь предстали сразу несколько нерешённых проблем, на душе отнюдь не бабочки пархали. Начнём с начальной школы. Проходить снова нудное обучение и сидеть на скучных уроках довольно напряжно. А потому пришлось всё же вопреки лени слегка поработать, дабы окончить жутко скучное заведение раньше остальных. И ровно через недельку мне удалось успешно сдать все досрочные экзамены, полностью освободившись от пленения школы. Однако, долгожданного отдыха за этим, разумеется, не последовало. Было бы слишком легко. Следующим испытанием для меня стала семья. После смерти родной матери, отец взял на себя роль единственного опекуна. Правда, тот чаще пропадал на работе, а потому всё своё детство я проводила в окружении Эммы и её ребёнка. К счастью, это наивное блуждение закончилось как раз таки в тринадцать. Время, когда отец отказался от меня, доверив полностью своей сестре. Но и здесь я недолго задержалась. Сразу же после окончания школы, тётя предложила переехать с ней в Нью-Йорк, район Статен-Айленд. Однако, прибыла Эмма туда одна со своим ребёнком. Я же предпочла остаться в Калифорнии и поступить в ближайший университет. Выбор пал на Стэнфордский, гумманитарный факультет. Возможно, не самый лучший исход, на который надеялась, но именно в этой сфере мне не пришлось бы сильно напрягаться. ... Так я думала, пока не почувствовала, как собственный выбор невольно сделал меня заложником. —И как долго ты будешь так жить? — вновь закатила свою шарманку Эмма, косо глядя на меня из конца комнаты со скрещенными руками на груди. — Чудно, что ты всё-таки сумела закончить университет с твоим то характером, но что значит " не буду работать по профессии" ? Думаешь, летние каникулы настолько длинные и помогут затянуть ответ? Тебе так или иначе придётся продолжить, чтобы получить достойную профессию и зарабатывать. И только не заикайся про азартные игры. Тебе год назад запретили даже дышать в сторону казино! —Они ошибочно приняли меня за шуллера. Разве моя вина, что они проиграли мне тридцать четыре раза подряд? — недовольно буркнула я, закутываясь в тёплое одеялко. — Слушай, а можешь завтра придти? Сегодня совсем нет настроения с тобой спорить. После моих слов тётя непереставая пронзительно ворчала что-то, словно бы перед её глазами пробежало стадо голых южноамериканцев и ей необходимо было поделиться этой информацией. Да, и впрямь горластая особа. —Ты разочаровала меня, Эвелина. Очень разочаровала! Это было последнее, что произнесла тётушка перед громким хлопком дверью, оставив меня наедине со своими мыслями. —Боже, я окончила университет два дня назад, а она уже задумалась о будущем. Какая шустрая. — нервно массировала виски от недавней вопли горе-родственницы, удобно устраиваясь на кроватке. — Впрочем, без разницы. Я и так много времени потратила на пустую болтовню. В данный момент, моя нынешняя первостепенная задача - ложиться спать рано, просыпаться поздно и регулярно спать. И никакие другие планы здесь не впишутся! Признаться, в гумманитарном факультете я отучилась всего два года. После второго курса, собрав все необходимые документы, я поспешно перевелась в медицинский факультет. Даже несмотря на бюджетное место в гумманитарном, бесплатное проживание в общежитии, которое предоставляют исключительно стипендиатам и иностранным студентам — всё эту роскошь пришлось отодвинуть на второй план и поступить на платную основу. Но, к счастью, благодаря некоторым преподавателям, мне предложили побороться за грант, что позволяет перейти на полное бесплатное обучение в Стэнфорде. К итогу, я без проблем окончила все пять курсов медицинского факультета. Правда, одна всё же имеется. Тётя, которая яростно желает, чтобы я согласилась на работёнку, которую предлагает её подружка - преподаватель из школы. Разумеется, Эмма ничего не знала о моих планах в медицинском, ведь именно она стала причиной спонтанного перевода. Однако, не то, чтобы одна Эмма была причиной выбора именно Стэнфордского университета. Отчасти, я выбрала это учреждение в целом из-за семейки Уотсон. Пока те благополучно жили в Нью-Йорке, я находилась в Калифорнии под присмотром кураторов, которым, на самом деле, было наплевать на четырнадцатилетнюю девочку. Любопытство присутствовало, но быстро прошло. Вскоре, я осталась совершенно одна. К тому же, вероятность, что Эмма решит вернуться в родной город был крайне низок. Это место, которое тётя не только терпеть не могла, но и расстояние от Нью-Йорка до Стэнфорда составлял 4 948 км. Таким образом, из пяти лет обучения в Калифорнии, в доме Эммы я бывала лишь на праздниках, а последний год обучения не навещала от слова совсем. Разумеется, мы созванивались по видеочату, хоть и не по моей воле, но так или иначе, общение с родственниками всё равно сводилось к начальной точке. Впрочем, я и не стремилась любезничать с ними. И приехала сюда лишь по одной причине. Университет окончен, стипендия больше не выплачивается, а потому жить больше не на что. А что на счёт работы, думаю, позже разберусь. Всё равно учителем мне не особо хотелось быть, а доктором стать заставили обстоятельства. Может, квартиру снять, чтобы Эмма лишний раз не докапывалась? Вот и отложенные деньги от стипендии пригодились, к тому же грант многие двери открыл. Возможно и непыльное местечко найти смогу? Прокручивая целый масштабный план во избежании какой-либо работы, я и не заметила, как дверь в мою комнату вновь распахнулась, но на сей раз за ней стоял другой человек. —Эвелина, что ты наговорила маме? Алиса Уотсон, собственной персоной. Родная дочь Эммы и моя восемнадцатилетняя двоюродная сестрёнка. Жгучая брюнетка со светло-зелёными глазами, в добавок с притягательным личиком и модельным телосложением. Помниться, раньше она была куда меньше. Полагаю, около 166 уже? Осталось всего пять сантиметров и Алиса догонит меня. —Ты снова несла свой собачий бред, да, Эвелина? Вот и оно. Даже милый вид не способен спрятать главный минус моей младшенькой сестрёнки. Характер. Стоит Алисе только открыть рот, как из неё польётся сплошной негатив. Скупа в мимике, но если необходимо искривиться в недовольстве, может дать фору любому, верно? А ведь в детстве она была просто лапочкой. Такой наивный ребёночек с яркой ангельской улыбкой. Но после переезда в Нью-Йорк Алиса крайне изменилась. Поначалу я не придала этому значения, скинув всё на пубертатный период. Однако, к каждому моему приезду из Калифорнии манера речи сестрицы становилась грубее. Я надеялась, что после моего отсутствия в целый год она хоть чуточку изменится, но, видимо, надежды мои потонули в бездонной яме. —Боюсь, когда-нибудь моё терпеливое и благосклонное сердечко не выдержит, да вдарит по всем здешним недовольным физиономиям. — тихонько пробубнила я и, приподнявшись на логтях, улыбаюче стала наблюдать за негодующим выражением брюнетки. — Прости, с каким вопросом ты сюда заходила? Не могла бы ты повторить? —Издеваешься? Издеваюсь? Я даже ещё не начинала. —Ты и маме так отвечала? Снова грубила? Снова? Ах, да, порой, когда Эмма звонила мне в Стэнфорд я частенько спорила с ней, особенно из-за язвительных комментариев парочки преподавателей, когда я ещё училась на гумманитарном факультете. Те жаловались на моё поведение, характер. Что только не приходилось выслушивать тёте, а потом уже мне, смиренно получая порцию нотаций. Но эти забавные истории в прошлом, ведь самая главная конфликтная ситуация произошла год назад. Тогда я могла не брать трубку от Эммы неделями напролёт, а в Нью-Йорк совсем не приезжала. —Алиса, может, поговорим на другую тему? Мы же так давно не виделись, неужели ты банально не хочешь спросить, как у меня дела? — на любезный вопрос, девушка ответила молчаливым и ледяным взглядом, словно бы произнесённые мною слова было пустым звуком. — Боже, раньше ты хотя бы комментировала, грубо, но всё же комментировала. Что с тобой сделал Статен-Айленд, девочка? —Не обращайся ко мне так, будто мы друзья. Я задала простой вопрос. Отвечай, Эвелина. —Смотрю, ты больше меня даже сестрой не называешь. — коротко усмехнулась я и, потянув на себя одеяло, вновь плюхнулась на мягкую подушку, удобно устроившись. — Не грубила я твоей мамочке. Напротив, на её бесцеремонный клёкот даже не отреагировала. Просто вежливо вышвырнула вон из своей комнаты. Я приехала из аэропорта пару часов назад, а Эмма, вместо радушного приёма с ходу начала ворчать и предлагать работу в местной начальней школе. А когда услышала мой ответ, возмутилась так, будто я отказала ей дать денег в долг. —Ты и раньше была не лучшей, но сейчас просто невыносима. Хоть раз скажи маме спасибо. Разве так сложно выразить благодарность? Она всё ради тебя делает. — ледяным тоном проговорила сквозь зубы Алиса, прищуриваясь. — Эй, Эвелина, ты что, уснула? Эвелина !! Да вас, чертовых Уотсонов и без громкоговорителя, пожалуй, услышат. И почему мне просто не дадут отдохнуть? Если вспомнить мою предыдущую жизнь в качестве обычной работяги, то было намного комфортнее. Хотя, я ведь и до двадцати то редко доживала. Боже, нет мне покоя.