Глава 15. Пережиток прошлого.

Когда на место следующего главы рода оказываются сразу два кандидата, логично предполагать, что не все будут иметь единое мнение и поддерживать лишь одного. Я прекрасно знала, что аристократия не жаловала Томаса, а потому, тем легче было смириться, что следующей герцогиней всё же станет женщина, а не так называемый "отросток" семьи Гайос. И тем не менее, нашлись те, что поддерживали моего младшего брата и яростно желали избавиться от меня, словно бы от соринки в глазу, не взирая на последствия. Этого и боялись дворяне. Что я не смогу ответить. Мне было неизвестно, кто именно спланировал смерть Реджины, но догадывалась, что замешана моя фракция. Третий ребёнок для большинства был бедой, проблемой, морокой, а потому они решили избавиться от него ещё в утробе собственной матери, что вечно путалась у всех под ногами. Это и стало прекрасной возможностью для последователей Томаса столкнуть нас лбами. Фракция младшего брата не взлюбили меня по одной единственной причине — характер. Я была довольно своенравна, самостоятельна и импульсивна, в то время, как младший брат имел более покладистый и доверчивый нрав в силу своего юного возраста. Подстать марионетке, которой можно управлять и навязать собственные мечты, цели, мысли. Именно потому дворянство и яро советовали Йохану меня в качестве приемницы, ведь не желали отдавать герцогство малоприятным людям во владение. Оставь он всё на Томаса, кто-нибудь бы да взялся за управление, скидываясь – « Что Его Милость слишком мал. Ему нужна помощь ». Но какая жалость, ведь в то время большую роль играло одно единственное негласное правило : «Лучшая защита - нападение». Аристократия ожидала от меня лишь одного единственного приказа, который решил бы всё. Однако, я затягивала с этим, не давала им ответа, молчала. Медлительность моя их напрягала, пугала и, вероятно, они всё же догадывались, ведь когда в один из прекрасных дней я их разом разогнала, голоса никто не подал. Все поняли, что следующая роль главы семьи мне была не нужна, признаться, меня в целом мало что беспокоило тогда. Я находилась в своего рода куполе, молча страдая от частичек воспоминаний, в которых тонула и медленно захлёбывалась. Странная штука эта память. Что следует забыть – помнишь, а что ни за что не должно забыться – теряешь. Но когда что-нибудь да и откладывается в голове, помнишь ты это обрывками, мутно, а пробелы заполняешь пустотой. Так и произошло. Всё происходящее для меня в прошлом было как один большой и тяжёлый мучительный обрывок, в котором единственное яркое воспоминание – собственная кончина от рук некогда родного отца, смотрящего на меня чужим взглядом. Яростным, ненавистным, иным. Будто перед ним создание, что не имело право на жизнь. Постепенно, ночь для меня казалась невыносимо длинной. Сны – сплошной кошмар, в котором самое страшное даже не то, что я множество раз погибала от рук отца. Нет, откуда не возьмись безумный страх, предательская и дотошная боль в груди, а стоит только закрыть глаза, как всё повторялось и сознание снова блуждало во мраке – вот что пугало больше всего. И лишь вновь погибнув, но уже в реальности, я смогла наконец заснуть, не боясь больше почувствовать тот ужас, в котором застряла. Однако, это было только начало, ведь самое страшное ожидало меня впереди ... —Доктор Уотсон? — в который раз позвал меня Мортифер, но уже настороженно и хмуро, наблюдая, как я вдруг усмехнулась после долгого молчания, одарив картину красноречивым взглядом. — Всё в порядке? —Детектив, вы знаете, кто изображён здесь? — услышав мой вопрос, Мортифер бросил взгляд на картину, задумчиво прищурившись и, также неотрываясь от неё, обратился ко мне с улыбкой. —Вы увлекаетесь историей Англии 17 века, доктор Уотсон? —Британская кровь даёт о себе знать. Ну, а вы? Как догадались, к какой эпохе относится этот персонаж? —Увлекался историей в школе. — лукаво подметил тот, несколько секунд в молчании разглядывая картину и затем, нарушив недолгую тишину, сухо продолжил. — Историки убрали его имя из книг, до которых успели дотянуться. —Но раз вы о нём слышали, то до одной им всё же не удалось добраться. —Лишь благодаря другу, который любил коллекционировать ценные документы. —Как знакомо. — иронично протянула я. — И кто же этот персонаж на картине, детектив Мортифер? —Больше известный как дикарь, затоптавший дворянство и собственных людей, которые его поддерживали в борьбе за наследование герцогства. Думаю, человек, что лежит под ним, это и есть поверженный сторонник. И, к сожалению, имя неизвестного герцога даже в записях моего друга не нашлось. —Вот оно как. —Хотя, — с сомнением начал Мортифер. — Если имя герцога не звучало ни разу, то одно в тексте было постоянно. Если я не ошибаюсь, Анастасия? Я давно читал эти записи, но помню, как нашёл среди бумаг старый документ, похожий скорее на оторванный листок из дневника. Писавший его человек был в полном отчаянии. В каждом предложении сожаление, раскаяние в содеянном и часто звучавшее имя Анастасия. Он обращался как-то к ней ещё. Банально. Вроде, сестра? Почерк очень походил на герцога, потому я и подумал, что это письмо писал он. Но как сказал, я давно читал, потому не уверен. Если хотите, можем вместе взглянуть на ... —Это ни к чему. — перебив детектива, отрицательно покачала головой я, с улыбкой на лице продолжая. — Ровно как и эта картина, письмо мне также не понравится. —Мне казалось, раз вы так любопытно допытываете меня, то вам всё же запала в душу художество. —Как точно подмечано. — подмигнув, я развернулась спиной к детективу, беззаботно зашагав в сторону выхода из квартиры, однако, следующий вопрос Мортифера заставил меня остановиться. —Доктор Уотсон, вы знали, что эту картину написал Дэвид Браун? —Правда? — после недолгой паузы и, слегка повернувшись к детективу, с широкой улыбкой спросила я, наблюдая за его подозрительным лицом. — Детектив, время поджимает. Мне пора в бюро. —Да, конечно, подождите меня в машине. — задумчиво ответил тот и под пристальным взором Мортифера, я покинула квартиру. Как же забавно сложилась жизнь. Отец –художник, что увлекался писательством, а сын – писатель, что увлекался живописью. И у обоих один и тот же источник вдохновения. Мои рассказы, моя жизнь, моё проклятие. *** Оказавшись снаружи, я сразу же направилась к припаркованному чёрному автомобилю, однако, рядом с машиной уже находилось одно создание. Прямо у колёс, сверкая на солнце чёрной и завораживающей короткой шёрсткой, сидел пёс Мортифера. Доберман беззаботно зевал во всю пасть, глядя своими тёмными глазками куда-то вдаль, а острые стоячие ушки его слегка подрагивали, словно бы тот улавливал любопытные звуки. —Уотсон. — услышав недовольный и знакомый голос, я тут же заулыбалась и развернулась, с распростёртыми руками встречая выходящего из собственного чёрно-белого автомобиля с гордой надписью " полиция ", Мэттью. — Почему вы здесь? —И я вас рада видеть, детектив Гросс! Вы как никак кстати. Мне нужно с вами обсудить одну немаловажную тему. —Это подождать не может? Я спешу. —Преступление ведь уже раскрыто, куда так спешите? —Что? — не успев пройти мимо, Гросс соизвол таки одарить меня вниманием, бросив недоверчивый взгляд. — Неужели твоих рук дело, Уотсон? —О-о, мы уже на «ты» . — хитро ухмыльнулась я, заключив за спиной руки в замок. — Прошло уже много времени, как дело раскрылось. Вам не сообщили? —Много времени? — бровь шатена нервно дёрнулась, а из уст сорвался раздражённый рык. — Этот Лиам. Снова заставил меня с одного конца города в другой переться. —К слову, а как здесь территории распределяются? Мне казалось, в Статен-Айленде ведущим детективом вы являетесь, хотя там и детектив Мортифер шатается. Но причём здесь тогда Манхеттен? Это ведь разные районы. —В Статен-Айленде Лиам больше не работает. Он перевёлся. —Я слышала, что после перевода полицейские всё теряют. Разве он не должен был начать вновь с низшего звания, а своё потерять? —Он и потерял. В Статен-Айленде его бы ожидало повышение, а в Манхеттене он самый обычный третьесортный детектив и начал не офицером лишь потому, что место свободное оказалось и экзамен ... — вдруг Гросс запнулся, окидывая меня вновь недовольным взглядом, прищуриваясь. — Почему я вообще это тебе расказываю? —Я знала, что вы общительнее, чем кажитесь. — с улыбкой выразилась я, следуя за парнем попятам, когда тот вновь поспешно рванул в сторону дома. — А вы, кажется, детектива Мортифера уважаете и поступок его с переводом вам не особо понравился. Только глухой бы не заметил ваш тон. И, детектив Гросс, позвольте спросить, а вы что здесь делаете? —Лиам сказал, что у него серьёзное дело и ему требуется помощь. —А так можно было? —Уотсон. — тяжело и мучительно вздохнув, Мэттью вдруг останавливается, неохотно обращаясь ко мне. — Ты Лиама ждёшь, чтобы уехать, так? —Я могла бы отправиться в бюро вместе с Феликсом, другим криминалистом, но сочла метро неудобным. А машина детектива Мортифера очень уж комфортной мне показалась. Разумеется, кому же не понравится уютный салон и более или менее спокойная обстановка, если сравнить с забитым и душным метро, где собирается столпище недовольных граждан? —Ясно. — осознав реальность, вновь тяжко вздохнул Гросс, недовольно сморщавшись. — Что ты там хотела? —Вы знакомы с Эммой Уотсон? Назойливая шатенка с зелёными глазами. Могу ли я попросить вас не говорить ей ничего о моём нынешнем рабочем месте? —Всё? —А у меня есть право попросить ещё что-то?— в ответ на мой вопрос детектив лишь искривился, и, снова развернувшись ко мне спиной, уже без замедления направился внутрь дома, там и скрывшись. — Могу ли я предполагать, что это означало согласие? Вновь оставшись одной, я бросила взгляд на также сидящего до сих пор у колёс пса, что безразлично глядел на пробегающую мимо рыжую кошку. Что удивительно, доберман с места не двигался и даже не шелохнулся, словно бы этот пушистый комок одно из немногих вещей, заставляющее его ощутить хотя бы наименьшую скуку. А потому, пёс меня и не заметил вовсе, пока я не остановилась прямо перед его чёрной мордочкой, бестрашно усевшись на корточки, дабы разглядеть того во всей красе. Чёрные глаза заметно оживились, на вид гладкая шёрстка чуть вздымилась, а между тем массивные лапы его напряглись, заставляя тело выпрямиться. —Напоминаешь ты мне кого-то. Понять только не могу, кого же. — задумчиво произнесла я, и, склонив голову в бок, также продолжила глядеть на ошарашенного этими движениями добермана. Похоже, с ним такой впервые. Впервые, когда кроме хозяина к нему подошли настолько близко. Опустив взгляд чуть ниже, я оценочно прошлась взглядом по его амуниции и защитному костюму, свойственный для служебных собак. На чёрном жилете, что обхватывал почти всё массивное тело добермана, была видна небольшая жёлтая надпись, указывая на принадлежность к полиции, а также парочку миниатюрных рюкзачков по бокам, на одном из которых, обшитое белоснежными нитками, виднелось имя. —Элинор. Выходит, ты Нора? —Доктор Уотсон, чем вы занимаетесь? Позади меня прозвучал удивлённый, я бы выразилась, ошарашенный голос Мортифера. А следом за ним я сразу же услышала и привычное цоканье, исходящее от Гросса. —Теперь ты на собак нацелилась? —Как знать. — с усмешкой произнесла я, приподнимаясь на ноги. — Детектив Мортифер, сколько лет Норе? —Нора? — выгнув бровь, переспросил тот, бросив взгляд на сидящую до сих пор в ступоре собаку. — Десять месяцев. Надо же, молода, а в глазах уже столько усталости. —Лиам, это точно твоя собака? — недоверчиво начал Мэттью. — Элинор же вечно на всех рычала и кидалась. Ты поэтому и оставляешь её снаружи, чтобы она как в прошлом году не набросилась на кого-нибудь. И что я вижу? Её выдрессировала Уотсон, которая и пяти минут одна на улице не пробыла. —Именно потому я и удивлён. — словно заворажённый, глядел на собственную собаку Мортифер, что спокойно находилась рядом со мной, не издавая ни звука. — Элинор оставалась равнодушной, даже когда мы в доме мисс Уотсон находились. —А у меня она даже со скандалом выходит. — неприятно выплюнул Гросс, и, прощально хлопнув по плечу товарища, торопливо направился в сторону своей машины. — Лиам, пожалуйста, не забывай, что и у меня работы уйма. Прекращай звонить мне, когда тебе скучно. Однако, Мортифер отчего-то всё продолжал испытывающе смотреть на свою собаку и, медленно подняв взгляд, вдруг остановил его уже на мне. Пристальный, подозрительный, изучающий, со странной смесью удивления и возникшего из неоткуда осознания. —И в машине с вами она вела себя тихо. —Это настолько шокирующее зрелище? —Настолько, что год назад она даже меня укусила, хотя я с ней и с щенячьего возраста. —Возможно, ей не понравилось то, что вы сделали. В большинстве случаев, собаки не нападают просто потому, что захотели, тем более на своих хозяев. —Может быть. — задумчиво промычал тот, снова взглянув на Элинор, которая устало разлеглась на асфальте, зевая. —Детектив Мортифер, я, вероятно, сейчас буду выглядеть очень душной, но не могли бы вы поторопиться со своими рассуждениями, ей-богу? — раздражённо фыркнула я остолбеневшему брюнету. — Феликс посмелил поделиться, что в бюро завал. А благодаря своей «удачливости», бьюсь об заклад, всю ответственность на новичка скинут. А кто новичок, полагаю, говорить не требуется? —М? А, да, простите, доктор Уотсон. — словно очнувшись, с улыбкой протянул Мортифер, незамедлительно нажав на чип-ключ, отчего все двери автомобиля разом открылись в сопровождении свойственного глухого щелчка. — Кажется, я слишком сильно погрузился в свои мысли. —Правда? — с сарказмом спросила я, скорее протягивая руку к двери, однако, стоило лишь коснуться холодной поверхности пальцами, как тело в миг ударяет током, заставляя почувствовать, как собственные стуки сердца значительно замедлились под натиском, словно бы металических цепей, не дающих сделать и вдоха, а в ушах же зазвенело так, будто несколько тысяч голосов в единый такт закричали в голове. « — Мне жаль тебя, дитя, правда жаль, но от судьбы не сбежишь. Разве что, ты переродишься и наконец испытаешь то счастье, которого достойна ». До безумия знакомый, до безумия чужой и ... до невыносимости ненавистный. —Мисс Уотсон? Будто под гипнозом, я непроизвольно перевожу взгляд на стоящего, так и не посмелившего сесть в машину, Мортифера, любопытно наблюдающего как за мной, так и за возившего у моих ног добермана, что словно ошпаренный звонко лаял на меня во весь голос, но не со злостью, нет, этот лай будто бы пытался разбудить, откликнуть, заставить проснуться. И, несколько секунд пробыв в молчании, я всё же отвожу глаза, смотря на собственное отражение на двери, а затем и на руку, что нелепо дрожала на ручке, заставляя меня мысленно усмехнуться. —Несмотря на то, что я помню не всё, тело этого никогда не забудет. — тихо пробормотала я, тяжело вздыхая. — Могло ли это быть своего рода предупреждением? —Мисс Уотсон, может вам следует отправиться домой? Вы бледны. —Если я побледнела лишь от такой незначительной вещи, боюсь, я обречена. — всё же усмехнувшись, наконец потянула на себя дверную ручку, в последний раз оглядываясь на собаку, которая внимательно наблюдала за мной, будто бы готовясь вновь заверещать. — Эвил. — тихо, почти безмолвно проговорила я, закрывая за собой дверь. — Пора перестать. Добром это точно не окончится.