Глава десятая: "Я так соскучился"

     Первый раз за несколько дней я проснулась без будильника. Не зная сколько времени, и узнавать даже не хотелось. Аккуратно встав с постели, я открыла ночные шторы и искренне удивилась. Первый раз за всю прошедшую неделю, над Римом встало солнце. Его яркий свет начал раздражать глаза, ибо после всех слёз и нервов мои глаза похожи на два красных глаза, которые обычно кидают в пунш на Хэллоуин.      На столешнице рядом с кроватью я обнаружила записку. Надпись гласила: “Доброе утро, я на тренировку, буду поздно. Таблетки рядом – на столе. Снизу тебя кое-кто ждёт”. От последней фразы у меня по коже прошла орда мурашек. Почему-то я уже знала, кого увижу… “Якопо… Почему ты оставляешь меня с этим психом?” – таковы были мои мысли.      Я до сих пор с ужасом вспоминаю тот момент. -Иду, - сказал Якопо слишком тихо, чтобы его услышали.      Он отправился к двери, а я села обратно на диван, чувствуя, как мне на плечо ложиться рука Мартины. Знаю, она лишь хотела меня поддержать, но сейчас мне бы правда было лучше в объятьях одеяла у себя в комнате, а не в её и в гостиной.      Мужчина шёл к двери, устало и с плохой иронией говоря: -Если вы в гости, то, простите, ужина сегодня не будет.      С глубоким выдохом он открыл дверь. И тут же прозвучало резкое: -Съешь Это.      По дому разнёсся звук выстрела.      Я вскочила с места, едва слыша крики Мартины за своими собственными. Понеслась в коридор – последнее, что сделал бы здоровый на голову человек. Но в тот момент в моём разуме была лишь одна мысль: “Пусть он будет жив! Пусть он будет жив!!!” Не знала, что сделаю, если обнаружу его истекающим кровью. Может, бросилась к нему и попыталась бы утащить в сторону – не важно, что! Я не могла потерять ещё одного дорогого человека!      Передо мной оказалась картина, сначала едва не выбившая из меня вопль ужаса, а в следующую секунду уже заставляющая замереть, подобно статуе. Якопо лежал на полу… под трупом какого-то здорового мужика. Пытался выбраться из-под него, но тот весил килограмм сто. В руке его лежал уже знакомый мне дезерт игл, а в затылке зияла кровавая дыра. А за дверью стоял уже знакомый юноша… Этот серый костюм и янтарные глаза мне было не спутать ни с какими другими. Смит продолжал целиться в уже упавшего мужчину так, словно тот имел ещё шанс подняться. Целился так долго и недвижимо, что я уже начала думать, будто это муляж, а не живой человек.      Наконец, он опустил пушку. Глядя на отползающего от трупа Якопо, шагнул к двери и… постучался. -Простите за внезапное вторжение, - сказал он, поднимая глаза на меня. – Просто я забыл кое-что уточнить, Кора… Правило “не открывать дверь посторонним людям” распространяется и на твоих друзей тоже. Хотя, уже не важно.      Якопо смотрел на него немигающим взглядом, как и сеньора Кастилио, услышавшая спокойную речь. Видимо, подумала, что всё хорошо и выстрел был каким-нибудь розыгрышем или хлопком петарды. Когда же она увидела истекающий кровью труп, её чуть не стошнило… -Я, конечно, никогда не был приверженцем строго этикета… - продолжал Смит, пряча пистолет за пояс. – Но вам не кажется, что после спасения ваших жизней немного не вежливо вот так пялиться? Ну, ладно… Я не обижусь. Разумеется, если поможете мне спрятать труп.      Написав всем, что я всё еще жива, я направилась на кухню. Крутила в руках инструкцию по лекарствам, написанную от руки доктора Кастильо. Она всегда оставляет милый смайлик в правом нижнем углу. Изучив инструкцию, я проглотила одну таблетку, с некоторым отвращением. Вкус, как у куска мела.      Как же давно я не просыпалась позднее одиннадцати утра. Обычно в такое время я просыпаюсь только на зимних каникулах. Проснёшься, а по телевизору идут мультики, в гостиной стоит большая ёлка, а за окном снег идёт. Красота... И ведь, что странно, в гостинной работал телевизор и шёл там как раз мультик. «Космический джем». Господи, как же Дамиано любил этот мультик в детстве, а особенно Лолу Банни. Мне до сих пор кажется, что официально она считается его первой любовью. Ибо все мои наклейки с ней моментально переходили ему, а мне, зато, доставался Тасманский Дьявол. А это реально дорогой экземпляр в коллекции.      Мультик уже подходил к концу, но чёрт возьми… На экран я даже не смотрела. Всё моё внимание принадлежало к голове, покрытой светлого пшеничного цвета волосами. Торчала из-за спинки дивана.      Человек, убивший кого-то всего одну ночь назад, теперь сидит на диване и смотрит детский мультик. Я бы сказала, что это довольно банальный образ для какого-нибудь маньяка из второсортного сериала, однако этот парень не был маньяком. Во всяком случае, не снаружи. В душе – как знать…      Я обошла диван по дуге, в полной уверенности, что юноша меня заметит, однако он был так увлечён просмотром, что не обратил бы внимание и на взрыв у себя за спиной. В руках у него покоилась тарелка с хлопьями. Моими любимыми хлопьями…! Это уже был повод для скандала, однако в следующее мгновение я увидела на столике перед диваном ещё одну тарелку – ту, которой сама чаще всего пользовалась. В ней хлопья были заботливо разведены в молоке. -О, миледи! – вдруг сказал Смит, дёрнувшись. Пускай изобразил удивление, но механичности его голоса это не убавило. – Наконец проснулись. Хорошо, а то я уже начинал подумывать разбудить вас. Но, честное слово, боялся побеспокоить такую тонкую натуру.      В голове у себя я сделала пометку: “Отвратительный подкат”. Если это вообще был он, конечно… Иногда я вообще не понимала, о чём говорит этот человек. -Что тебе надо, Смит? -Конкретно сейчас не отказался бы от клинового сиропа. Хлопья так себе.      И снова минус бал. Эти хлопья потрясные! -Счастливо подавиться, - сказала я. Пускай он даже застрелит меня. Никто не в праве обижать моё любимое лакомство.      В ответ юноша усмехнулся, встал с дивана и сделал пару шагов ко мне. Более я не боялась – события вчерашнего дня разучили меня дрожать от его вида.      Весь вечер мы провели в странной компании из четырёх: я, едва не погибший Якопо, Мартина и, теперь уже, мой личный телохранитель. Смит всегда говорил загадками, объясняя лишь самые простые и, казалось, понятные вещи. “Вы все в опасности, и, в особенности, Коралина” – это он повторил раз десять. У бедного итальянца, помогающего грузить труп человека в багажник его машины, едва не случился нервный срыв на этой почве. Хотел, если придётся, выбить ответы из юноши, но попробуй-ка побить кого-то с дезерт иглом на поясе. -Уверен, ты хочешь услышать ответы на свои вопросы. Их много, понимаю. Происходящее здесь любого собьёт с толку. Вот только меня прислали не за тем, чтобы давать тебе ответы. -Ох, просто блеск… А зачем ты здесь? -Не поверишь. Я снова курьер, - с ухмылкой ответил он. – Только пиццы у меня для тебя нет, прости уж.      Парень протянул мне старый кнопочный телефон, словно вышедший из антикварного магазина. Хотела я спросить, зачем он нужен, но Смит сказал первым: -Он объяснит всё вместо меня.      И, стоило этим словам слететь с его губ, как телефон зазвонил.      Я чуть не выронила его из рук, столь резким и неприятным оказался звук. Происходящее начало принимать такой жуткий окрас, словно здесь высшие силы замешаны. Я чувствовала себя под выжидающим взглядом гостя, как на расстреле… Наконец, я ответила на вызов – подняла трубку к уху. -Да?      Из трубки секунд пять слышалось чьё-то сдавленное дыхание. Столь беспокойное, словно человек по ту сторону никак не мог собраться с силами, чтобы ответить. Но на шестую секунду из трубки послышался голос взволнованный и будто бы плачущий: -Привет, милая. Я… так соскучился.      Мои пальцы ослабли, каким-то чудом ещё не выронив телефон. Внутренности медленно стянулись в тугой комок, а последний воздух покинул лёгкие в одном шумном болезненном выдохе. Разум противился услышанному. Тону этого голоса. Приятному звучанию. Это было невозможно… И, всё равно, пускай по моей щеке катилась одинокая слеза, а губы сводила в отдающем холодом спазме, я сумела произнести: -… Папа? Я буду тем, чем ты дышишь, я пойму, что у тебя на душе.