Глава 5. Хэллоуин

      — Марго, детка, ты уверена, что в порядке? — мадам Помфри смотрела с легким беспокойством.       — Конечно! — Маргарет беспечно пожала плечами, допивая ароматный травяной чай. — Почему вы спрашиваете?       Мадам Помфри вздохнула и покачала головой.       — Не знаю, ты стала какая-то… другая. На себя не похожа.       Маргарет задумчиво посмотрела в чашку, на дне которой плавали темные чаинки. Она не понимала причины беспокойства опекунов. Сама она чувствовала себя прекрасно. Пожалуй, лучше, чем когда-либо.       Прошло всего два месяца с тех пор, как она приехала в Хогвартс, но ей казалось, что ее связывают с этим местом неразрывные узы. Древний замок буквально наполнял ее энергией и магией, дарил ощущение уюта и защищенности. Пробуждал где-то глубоко внутри эмоции и чувства, о которых она и сама не подозревала. Делал ее сильнее.       Она часто бродила ранним утром по сумрачным, наполненным предрассветной дымкой коридорам, не боясь заблудиться или наткнуться на что-то опасное. Поднималась на Астрономическую башню и подолгу смотрела на раскинувшийся внизу Запретный лес. Заглядывала в пустующие классы, укутанные слоем пыли и паутины. Она постепенно узнавала замок, начинала чувствовать его, а он приветствовал ее, как старую знакомую.       Вдыхал в нее силы после бессонных ночей за учебниками, а иногда, будто специально, сокращал дорогу до класса. Движущиеся лестницы всегда приводили ее туда, куда было нужно. Многочисленные портреты шептались за ее спиной, провожая внимательными взглядами. Даже полтергейст Пивз — всеобщая головная боль — после одного памятного случая предпочитал держаться от нее подальше.       В тот день Маргарет проснулась очень рано. Ей снова приснился один из ее странных снов. Под впечатлением от него, она медленно шла по пустому коридору четвертого этажа, повторяя путь, который видела во сне. Колдунья по имени Мария Певерелл прибыла с визитом в Хогвартс, только-только открывший свои двери для первых учеников.       Замок тогда был меньше, некоторые башни и переходы отсутствовали, а четвертый этаж был последним. Во сне Мария вместе с сопровождающим ее мужчиной в серебристо-зеленой тунике дошли до конца коридора, зашли в одну из дверей и остановились у большого зеркала в узорчатой кованой раме.       Их отражения оказались рядом, и стало заметно, как они похожи. У обоих светлая кожа и угольно-черные волосы. Высокие скулы, прямые брови, одинаковое выражение скрытого торжества на лицах. Только у Марии глаза были зеленые, а у ее спутника темно-серые.       Пройдя по их призрачным следам, Маргарет увидела и дверь в конце коридора, ведущую в один из заброшенных классов. Однако, высокого зеркала в массивной раме там, конечно, не было. Маргарет стояла у стены, где оно было во сне, вспоминая во всех подробностях возникшие в стекле отражения, когда вдруг услышала над головой заливистый хохот.       — Ага-а-а! Мелюзга не в кровати! Что это ты делаешь здесь в такое время? А? Вот я сейчас…       В этот момент Маргарет обернулась, на мгновение почувствовав себя очень странно. Будто она была одновременно собой, и той колдуньей из сна, настолько глубоко она погрузилась в воспоминание. Она не знала, что отразилось в тот момент в ее глазах, но вредный полтергейст неожиданно замер, захлебнувшись остатком фразы. Шутовская шляпа с бубенчиками нелепо съехала набекрень, глаза вытаращились так, что грозили выпасть из орбит.       — М-миледи? — обычно визгливый голос прозвучал как-то сипло, почти шепотом.       — Что? — Маргарет непонимающе моргнула, и наваждение развеялось. Двойственность ушла, оставив лишь легкое тепло в груди. — Простите, что вы сказали?       Пивз несколько мгновений молча вглядывался в ее лицо, словно пытаясь найти там что-то, а затем отшатнулся помотав головой.       — Рано, — пробормотал он себе под нос, отлетая все дальше. — Пока еще нет…       — О чем вы? — Маргарет сделала было шаг к нему, желая задать возникшие вопросы, но полтергейст шустро развернулся и вылетел за дверь. — Подождите!       Она тоже выскочила в коридор, но Пивза уже нигде не было. И с тех пор Маргарет его больше не видела, хотя другие ученики жаловались, что он им проходу не даёт своими каверзами.       Об этом происшествии, как и о своих снах, она никому не рассказывала. Это было чем-то очень личным. Тем, что касалось только ее. Хотя порой ей казалось, что опекуны догадываются, что она не до конца откровенна с ними. Особенно, Дамблдор, пристально наблюдающий за тем, как она осваивается в школе.       Пару раз он приглашал ее в свой кабинет, где за чашкой чая расспрашивал ее об учебе и отношениях с однокурсниками. В этом не было ничего необычного, он точно так же интересовался ее жизнью и до Хогвартса. И все же… сейчас что-то поменялось. Маргарет точно не могла понять, что, но чувствовала некое напряжение, возникшее в отношении к ней опекуна. Он будто ждал или… опасался чего-то. После беседы с ним Маргарет хотелось проверить, не выросли ли у нее рога и хвост или вампирские клыки.       А теперь вот и мадам Помфри туда же. «Другая». «На себя не похожа».       — А на кого похожа? — спросила Маргарет, посмотрев ей в глаза.       Мадам Помфри, кажется, слегка растерялась. Пожала плечами и неуверенно улыбнулась.       — Да нет, я не в том смысле, просто… Думаю, ничего удивительного. Ты ведь попала в новый для тебя мир! Конечно, это непросто…       — Я, вроде, справляюсь, — заметила Маргарет.       — Конечно! Ты умница, — мадам Помфри ласково провела рукой по ее волосам. — Я была уверена, что тебе понравится в Хогвартсе, вот только… — она замялась, а потом вздохнула. — Только я не думала, что ты попадешь на Слизерин. Но тебя ведь там не обижают, правда? Ты же сказала бы мне, если бы что-то было не так?       — Зачем кому-то меня обижать? — спросила Маргарет, внимательно следя за ее реакцией. — Я же не сделала им ничего плохого. Правда?       — Да-да, разумеется! Но знаешь, дети иногда бывают… жестоки. Это я тебе, как школьный целитель говорю. И тот случай с мисс Гринграсс…       — Это было недоразумение, — улыбнулась Маргарет. — Сейчас все тихо и спокойно.       Это было почти правдой. После откровенно неудачной первой недели в их конфликте с Дафной возникло долгое затишье. Никаких провокаций, насмешек и посторонних пищевых добавок, только холодное молчание. Дафна, похоже, решила, что бойкот куда эффективнее пакостей. За это не снимут баллов, а неприятных ощущений он приносит не меньше.       В этом ее с готовностью поддержали Панси и Милисента, которая отчаянно старалась завоевать благосклонность «принцессы» курса. Это было вполне понятно.       Немного разобравшись в иерархии волшебного сообщества, Маргарет поняла, что древние чистокровные семьи имеют большое влияние среди менее знатных семей. Связи зачастую решали все. Без них было крайне сложно занять хорошую должность или открыть свое дело. Род Гринграсс был почти таким же старым и богатым, как Блэки и Малфои. Почти сразу за ними шли Лестрейнджи, Селвины и Нотты. А вот Булстроуды и Паркинсоны были, хоть и чистокровными и вполне обеспеченными, но сильно уступали им в вопросах влияния. Примерно так же обстояли дела у Крэббов и Гойлов.       Неудивительно, что Винс и Грегори с первого дня изображали телохранителей Драко, а Панси и Милисента старались держаться Дафны. Но если Панси была ее подругой — хотя, скорее, фрейлиной — не первый год, то Милисенту в свою компанию они принимать не спешили. Отчего та страшно переживала и даже иногда плакала по ночам в подушку. И, конечно, как только представился шанс вступить с ними в коалицию против Поттер, она тут же им воспользовалась.       Да что там, даже Трейси, поначалу явно симпатизировавшая Маргарет, к концу сентября замкнулась и предпочитала держаться на расстоянии. Она, похоже, надеялась остаться в нейтралитете.       Что до мальчишек, то они всеми этими «девчачьими разборками» интересовались мало. Малфой со своей свитой из Крэбба, Гойла и примкнувшего к ним Эндрю Пайка изображал наследного принца, периодически развлекая себя стычками с Роном Уизли и собравшейся вокруг него гриффиндорской компанией, которые, впрочем, в долгу не оставались. Забини и Нотт, сдружившиеся с первых дней, хотя прежде не были знакомы, к концу октября и вовсе напоминали попугайчиков-неразлучников.       Надо сказать, смотрелись вместе они забавно. Бойкий, острый на язык и смешливый Блейз — высокий, крепкий с шоколадной кожей. И худой, бледный, смахивающий на вампира Теодор — немногословный, но умный и рассудительный.       К бойкоту Дафны мальчики открыто не присоединялись, но и к общению с Маргарет особо не стремились, предпочитая общество друг друга.       Сама же Маргарет все свое свободное время проводила либо в библиотеке, стремясь как можно быстрее восполнить пробелы в своих знаниях о волшебном мире, либо в пустых классах — отрабатывая заклинания. И, откровенно говоря, была даже рада тому, что ее никто не трогает. Ее действительно увлекало изучение магии. Не сам процесс учебы — как, например, Гермиону, которая тоже подолгу засиживалась в библиотеке — но результат, которого удавалось достичь.       Ее мало интересовали оценки и признание кем-то ее заслуг. Хотя, замечая недовольство той же Дафны или Гермионы, когда у нее что-то получалось быстрее или лучше, чем у них, она ловила себя на желании провоцировать их на эти эмоции и дальше. Удивительно, но раньше, в обычной школе, она ничего такого за собой не замечала.       Интересно, среди магов бывают энергетические вампиры?       Впрочем, нет, никакого особого прилива сил от направленной в ее сторону негативной энергии Маргарет не ощущала. Было в этом ее стремлении к провокации и манипулированию что-то другое. Что-то, чего она пока не понимала.       В остальном, учеба более-менее вошла в колею. Однозначным фаворитом Маргарет среди школьных дисциплин стали уроки полетов. С восторгом, который она испытывала, поднимаясь в воздух, мало что могло сравниться. Второе место делили Чары и Трансфигурация. В основном, из-за практической части. Необходимость писать эссе, объем которых измерялся в дюймах, вгоняла в тоску и считалась сопутствующим злом. Не потому что Маргарет не интересовалась теорией. Скорее, ее удручала необходимость доказывать кому-то, что она освоила материал. Особенно если этот «кто-то» все время норовил придраться к каждой запятой.       Как, например, профессор Снейп. Сдать ему домашнюю работу и получить ее обратно без исправлений и ехидных комментариев оказалось решительно невозможно. Объем на пол дюйма меньше — минус. На два больше — тоже минус. Не те источники, не те выводы, не так и не там упомянутые цитаты, много воды, мало контекста, мелкий или слишком размашистый почерк… Причем, что характерно, иногда отмеченные им «технические» минусы даже не влияли на итоговую оценку. Как будто профессору было принципиально важно найти в эссе студентов недостаток. Указать на то, что работа не идеальна.       Этим же, кстати, страдала и Макгонагалл. Она тоже была крайне скупа на похвалы и редко удостаивала кого-то высшей отметки. Хотя, Гриффиндору явно подыгрывала, прощая им многое из того, что ставила в упрек другим факультетам. С другой стороны, тот же Снейп также делил студентов на «своих» и «чужих». Слизеринцев он никогда не отчитывал публично и крайне редко снимал баллы за провинности, предпочитая назначать отработки, в то время как других доводил своими гневными отповедями едва ли не до истерики. И вообще, складывалось впечатление, что учеников он ненавидит. Всех. По умолчанию.       А вот профессор Спраут наоборот принимала всех с распростертыми объятиями без оглядки на цвет галстука. Но это, увы, никак не способствовало интересу Маргарет к ее предмету. Ну, не вдохновляли ее все эти стебельки, листики, корешки, будь они хоть пушистые, хоть зубастые. Как не вдохновляло и созерцание звездного неба на уроках Астрономии. Нет, звезды были красивыми, но практическая польза составления астрологических карт и рассчетов движения небесных тел от нее — как, впрочем, и от остальных учеников — ускользала.       Но настоящим разочарованием стала Защита от Темных Искусств. Профессор Квиррелл — такой экзотический и загадочный в своем восточном тюрбане и мантии с воротником-стойкой — на деле оказался не менее унылым, чем призрак профессора Бинса. А то и более. Историк хотя бы по памяти лекции читал, Квиррелл же бубнил, уткнувшись в учебник, ни на букву не отходя от текста.       Старшекурсники говорили, что раньше Квиррелл преподавал маггловедение, а Защиту в этом году взял потому, что предыдущий учитель — профессор Бэрк — прямо перед самым началом учебного года куда-то исчез. Буквально вышел из дома и не вернулся. Замену найти не успели, поскольку очереди из желающих на это место не стояло. Ходили слухи, что эта должность проклята — ни один преподаватель не удерживался на ней больше года. Кто-то увольнялся, кого-то одолевала болезнь, кому-то не подходили условия… Бэрк вот пропал, а его предшественник и вовсе умер прямо во время экзамена. Правда, старику было далеко за двести, но фанатов теории о проклятии это не смущало.       Теперь же все гадали, кто кого раньше доконает — таинственное проклятие Квиррелла или Квиррелл студентов своим занудством.       Маргарет на уроках Защиты обычно делала домашние задания по другим предметам. Учебник она уже успела прочитать сама, и аудио-версия в исполнении заикающегося профессора сильно проигрывала печатной.       Благодаря этому появлялось свободное время на подробное изучение традиций волшебного мира, устройства магического сообщества Британии и — особенно — последней войны. Той самой, после которой Маргарет осталась сиротой, а факультет Слизерин стал считаться рассадником вселенского зла. А еще, под влиянием своих снов, которые стали сниться чаще с приездом в Хогвартс, она всерьез увлеклась темой видений и прорицаний.       — Что ж, замечательно, если так, — мадам Помфри забрала пустую чашку из-под чая и улыбнулась. — Ну все, беги, не буду тебя больше мучить. Увидимся на праздничном ужине!       — Праздничном? — Маргарет, которую в спальне дожидалась недочитанная книга о самых известных провидцах разных эпох, нахмурилась, а затем поморщилась. — А, черт, Хэллоуин…       — Марго! — тут же вскинулась мадам Помфри. — Сколько раз я просила тебя не выражаться!       — Да-да, — отмахнулась она, прикидывая, заметит ли Дамблдор ее отсутствие на пиру.       По всему выходило, что заметит.

***

      Маргарет недолюбливала Хэллоуин. Уродливые тыквы, гирлянды из летучих мышей и традиция бегать в эту ночь по домам и клянчить сладости почему-то казались ей неправильными. Какими-то… фальшивыми, что ли. По ее собственным ощущениям древний праздник Самайн, ставший основой современного Хэллоуина, должен был быть совсем другим. Таинственным, сокровенным и немного грустным.       Когда девятилетняя Маргарет поделилась этим ощущением с мадам Помфри, та сказала, что это, вероятно, связано с гибелью ее родителей. Ведь Волдеморт напал на Поттеров как раз в канун Дня Всех Святых. Поэтому девочке, хоть самого нападения она и не помнила, не по душе этот праздник. Тогда подобный ответ ее вполне устроил, хотя что-то внутри нее и не было до конца согласно.       С тех пор прошло два года, но отношение к Хэллоуину не поменялось. Более того, к нему прибавилось разочарование тем, что волшебная версия ничем не отличалась от маггловской. Те же тыквы, те же летучие мыши, те же сладости… Правда, на этот раз тыквы парили в воздухе, мыши были живыми, а сладости не надо было добывать шантажом, но в целом — все то же самое.       Маргарет, пришедшая на ужин исключительно ради того, чтобы избежать лишних вопросов, оценила праздничный декор большого зала, быстро съела отбивную с картофелем, улыбнулась Дамблдору и, сочтя, что обязательная программа выполнена, направилась было к дверям… но в этот момент все вокруг внезапно погрузилось во мрак. Буквально. Только что зал сиял светом сотен свечей, а мгновение спустя его окутала непроглядная тьма. Настолько плотная, что Маргарет в первый момент показалось, что она ослепла. Замерев на месте, она вытянула перед собой руку, но не увидела ее.       А за ее спиной, между тем, нарастала неразбериха. Кто-то кричал, звенела посуда, слышались торопливые шаги и грохот падений. Перепуганные ученики, не понимая, что происходит, впали в натуральную панику.       Осознав, что дело не в зрении, Маргарет наугад метнулась к ближайшей стене, чтобы ее не затоптали, но тут же налетела на кого-то. Откуда-то повеяло холодом. Пробормотав извинение, она двинулась дальше, слепо шаря руками перед собой, и наконец достигла заветной стены.       — Тишина! — раздался в этот момент усиленный заклинанием голос Дамблдора. — Без паники. Оставайтесь на местах, чтобы не получить травму и не покалечить других. Ничего страшного не произошло. Это лишь чья-то праздничная шутка! Темнота рассеется через несколько минут, и мы сможем продолжить наш ужин.       — А авторам этой «шутки» я лично гарантирую исключительно разнообразный досуг до конца семестра! — добавила явно очень злая Макгонагалл.       — Перуанский порошок мгновенной тьмы! — услышала Маргарет шепот кого-то из старшекурсников. — Какому кретину показалось, что распылить его в набитом битком помещении — хорошая идея?       — Я бы поставил на близнецов Уизли, будь им это по карману, — так же тихо ответили ему.       Как и обещал Дамблдор, уже через пару минут в зале заметно посветлело, а затем тьма рассеялась окончательно.       Маргарет, обнаружившая себя совсем недалеко от дверей, выскользнула в коридор и отправилась в подземелья. Почему-то ей было слегка не по себе. Странно, она ведь даже испугаться толком не успела. Подумаешь, три минуты темноты, всего лишь чья-то глупая шутка. Очень в духе Хэллоуина.       Оказавшись в спальне, Маргарет попробовала почитать, но настроение пропало. Вместо этого, пользуясь отсутствием соседок, она немного потренировалась зажигать и гасить свет заклинанием, затем наскоро умылась и забралась в постель. Почитать можно будет и утром.

***

      Он вжал ее в стену с такой силой, что она ощущала спиной каждую шероховатость каменной кладки. Карие глаза горели гневом. Острое лезвие меча прижималось к шее, холодя кожу и вызывая мурашки.       — Я должен был сразу понять, что ты такое, — породистое лицо мужчины бледное от клокочущей внутри ярости. — Если бы я только знал…       — Не представляю, о чем ты, — выдохнула она, глядя на него широко раскрытыми глазами.       — Не смей! — острие меча упирается снизу в ее подбородок. — Я больше не поддамся твоим чарам! Ты…       — Отойди от нее, — другой голос, ледяной, с отчетливыми шипящими нотками, раздался за его спиной.       Она услышала этот голос, и по ее губам скользнула улыбка. На дне зеленых глаз вспыхнули золотые искры.       — Не мешай мне, Зар! — процедил мужчина, не оборачиваясь. — Она околдовала тебя. Нас обоих! Но я не позволю…       — Я сказал — прочь!       Сверкнула вспышка, и его отшвырнуло в сторону, с силой впечатав в противоположную стену. Меч с гулким звоном упал на каменные плиты пола. Брюнет с колдовским посохом в руке бросил быстрый взгляд на шею девушки, заметив алую струйку на белой коже.       — Ты в порядке?       Она слегка наклонила голову, разглядывая его из-под ресниц.       — А ты?       Он не успел ответить. Его противник, снова оказавшись на ногах, тоже схватился за посох. Воздух заискрил от разливающейся в нем магии.       Она не стала дожидаться, кто победит, и…побежала. Так быстро, что длинные волосы черными змеями развевались за ее спиной, ноги в мягких туфлях едва касались пола. Она бежала и бежала сквозь этажи и переходы вверх, к звездам, горевшим так же ярко, как ее глаза.       — Мария! — он догнал ее на вершине башни.       Запыхавшийся, с безумным взглядом и рассеченной в лохмотья туникой.       Она обернулась к нему стоя на самом краю.       — Да? — на фоне ночного неба ее силуэт казался лишь иллюзией. Обманом.       — Остановись.       Он смотрел на нее одновременно умоляюще и зло.       Она рассмеялась, запрокинув голову к звездному небу, раскинула руки в стороны.       — Никогда!       И она рухнула в пропасть, чтобы спустя миг черным дымом раствориться в ночи. Воздух, небо, звезды, все смешалось в пьянящий водоворот…       — Марго!

***

      — Марго! — чей-то голос безжалостно ворвался в ее сон. — Марго, стой!       Ледяные пальцы впились в запястье.       Маргарет резко открыла глаза, не сразу поняв, где она и что с ней. А когда осознала — не поверила.       — Эй, ты меня слышишь? — перепуганный голос Трейси, вцепившейся в ее руку, окончательно убедил в реальности происходящего.       Она больше не спала, но ощущение холодного ветра, треплющего волосы, никуда не делось. Как и каменный пол под ногами, и звездное небо над головой.       Маргарет — босая, в одной пижаме — стояла на верхней площадке Астрономической башни.