Наши юные смешные голоса

Майское солнце едва поднялось из-за горизонта и слепило глаза, а Валера уже мчался на стареньком велосипеде куда-то, выворачивая руль на поворотах, чтобы не вылететь на, хоть и пустую, но проезжую часть. Прохладный ветерок гулял в его тёмных волосах, сдувал пряди с лица, но Валеру это не волновало. Где-то из окна через тюль на него смотрела мать, качая головой и тихо вздыхая, а потом пошла, как всегда, собираться на работу. Нажимая педали, Валера спешил к центральному газетному киоску, где вот-вот должен был появиться новый выпуск любимого журнала. В прошлом месяце заполучить его не вышло, ведь Валера бессовестно проспал и журнал, и первый урок, математику, такую ненавистную до глубины сердца. Сейчас он не мог позволить себе такую потерю снова. - Здравствуйте, - он заглянул в окошко, где уже сидела полусонная женщина, - а "Пионер" за май уже есть? - Есть-есть, 30 копеек, - продавец потянулась к витрине и подала Валере новенький журнал. - Спасибо, - он бросил деньги на прилавок, запрыгнул на велосипед, и помчался к лесопарку у дома. Такое событие не позволяло мысли о том, чтобы пойти сегодня на физику, даже прийти в голову, ведь хотелось как можно скорее прочитать все статьи и анекдоты на последней странице. А ещё в музыкальной рубрике должны были быть аккорды новой песни. Зачастую песни попадались очень известные, и потом не приходилось подбирать их на слух. Валера оставил велосипед у подъезда такой же, как и многие вокруг, старенькой хрущёвки, оглядываясь, чтобы никакая ранняя пташка из знакомых бабулек и его матери не заметила его и не прогнала на уроки, и помчался в свой личный "читальный зал". Домик в лесу был оборудован всем, чтобы чувствовать себя в безопасности и скрыться от посторонних глаз. Стены его были забросаны мхом и ветками, а стоящие рядом ели присыпали его ещё и сухими иголками. Внутри же стены были отделаны досками, позаимствованными когда-то с какой-то стройки, стояло кресло - гордость домика, найденное на помойке, куда его, видимо, выбросили за ненадобностью, а вот владельцам хижины оно очень пригодилось. Рядом с ним стоял небольшой столик и брошено такое же бесхозное, как и кресло, одеяло на полу вместо ковра. Валера закрыл за собой импровизированную дверь из широкого куска фанеры и устроился в кресле поудобнее, подставляя журнал под солнечные лучи, проходящие сквозь кусок прозрачного пластика в потолке. Где-то за стенками хижины щебетали птицы, а внутри слышался приглушённый хохот. Это Валера, развалившись в кресле, читал анекдоты. В этом месяце авторы определённо были в ударе. - Ещё громче смейся, и без домика останемся,- кто-то отодвинул дверцу в сторону и внутрь вошёл Лёня, лучший друг Валеры. Он разогнулся насколько позволял ему, рослому парню, домик и уселся на пол, перекидывая рюкзак со спины на колени. Он, как и Валера, был в школьной форме и с пионерским галстуком на шее, на удивление, даже аккуратно завязанным. - Да тут история такая классная,- Валера даже не отвлёкся от журнала и продолжал подавлять смешки. - Что, урвал? Повезло, я сегодня ещё не ходил,- со стороны послышался вздох. - И не ходи, мне уже с витрины отдавали. А потом Валера услышал какой-то шелест. - Глянь, что принёс. Валера только повернул голову, как на одеяле оказались несколько свёртков: печенье, немного карамели, и пышные булочки. Всё это выглядело так аппетитно, что вынудило Валеру отвлечься от своего занятия и спуститься к другу на пол. - Мама вчера пекла, налетай - довольно и гордо сказал Лёня и взял булочку. Парни принялись довольно жевать, ведь никто из них ещё даже не завтракал. - Идёшь сегодня вечером на лесопилку? - Конечно,- Валера проглотил большой кусок,- Игорёк мне обещал дать одну песню сыграть с ними. - Ого, повезло. Туда ещё, говорят, девчонок из твоего класса звали потанцевать. Валера ничего не сказал, лишь пожал плечами и снова укусил булку. Так они и позавтракали, молча прислушиваясь к звукам снаружи. Но никто больше не пришёл. Оно было и понятно, ведь про хижину никто больше и не знал, а просто так по густой части лесопарка никто не гулял. Следуя закону Архимеда, ребята достали из тайничка в домике, который регулярно пополнялся при возможности, по сигарете, достали спички и закурили рядом с домиком. Потом они вместе полистали журнал, ведь Валере никогда не было жалко делиться чем-то с лучшим другом, и приняли решение, что пора бы появиться в школе. -Октябринка... Октябреночек, Октябрь, Риночка-пропел сладкий голос над ухом девочки. Ну конечно, тут даже гадать особо не пришлось, очевидно, что это была Лена - лучшая подруга. По словам одноклассников, их с Октябриной дуэт выглядел весьма своеобразно. Ведь шумная и вспыльчивая Лена была полной противоположностью всегда собранной и спокойной Октябрины Белицкой, но, наверное, за это они и любили друг друга. - Ты же идешь на лесопилку сегодня? Тоше снова очень и очень нужна твоя помощь, - голубые глаза Ленки загорелись мольбой.- Маме скажешь, что ко мне идёшь. Пожалуйста. - Какой это уже раз на моей памяти за два месяца? Третий?- суровый взгляд Рины буквально прожигал подругу,- вот, скажи честно, положа руку на сердце. Он тебе нравится? Опять в кино позвать обещал, если меня притащишь? - Что ты! Что ты! Да я не...- начала было с жаром отпираться Лена, но под пристальным взглядом подруги делать это было нереально.- В общем-то, есть такое... Рина, прошу! Октябрина тяжело вздыхает, поправляет рыжие косы и, наконец, не спеша отвечает: - Так уж и быть, но это в последний раз... Погоди, а как нас отпустят? Тебя ещё ладно, ты можешь байку придумать. А я? Отцу наше общение категорически не нравится, он у меня строгий. Но Ленка уже настолько обрадовалась, что подобное казалось мелочью на фоне огромного счастья. - А вот тут, Риночка, самое интересное, у меня родители на дачу уезжают. Ты отпросись ко мне, мол, не хочешь бросать подругу в одиночестве, а там как пойдет. Соглашайся, редко такое бывает, не пожалеешь. За приятной беседой и сладким ожиданием концерта остаток учебного дня должен был пролетететь незаметно. Ребятам везло всё больше, ведь дальше следовала горячо любимая история, с которой, при должном желании, можно было отпроситься. Но тут прогремели, как гром среди ясного неба, страшные слова для любого ученика 9 «В». Замена. И контрольная, соответственно. Марина Фёдоровна, более известная как «Жаба Болотная», была грозой всей параллели. Контрольные, тесты, и, самое страшное, фронтальные опросы. Без права на пересдачу, конечно. Так что выживали на её уроках только сильнейшие. - Ребята!- в двери показалось макушка обеспокоенного Никиты Соколова - ушей и глаз школы.- Слышали? Жаба придумала сегодня новый тест! Сказала, будет 5 вопросов с подвохом, вместо 2. - Да сколько можно! Ей богу, сил нет!- Ленка устало опускает голову на парту, а радость сменяется полнейшим отчаянием.- Как мне это все надоело.... - Крепись, Лен, перед смертью не надышишься. Я устала и есть хочу, а не вот эту вот писанину,- присоединяется к подруге рыжеволосая пионерка. - Ну, тебе, Белицкая, нечего бояться, ты же у нас зубрилка, староста, образец - скривил лицо подобно Жабьему завел свою шарманку Соколов,- уже программу на 5 лет вперёд, небось, выучила? Других-то интересов у нас особо нет. Зато гордость класса! - Зато, Соколов, меня на второй год не оставляют и мать в школу не вызывают,- огрызается в ответ Белицкая, стараясь особо никак не реагировать. Конечно, слышала она такое и не раз, но всегда считала, что подобное не заслуживает её внимания. Поэтому и вовсе покинула кабинет, попутно прихватывая тетрадь с материалом для повторения. Еле-еле Валера с Лёней всё же приползли к третьему уроку. История. Урок для детей с богатым воображением. Один из немногих предметов, где Валера хоть иногда, но появлялся. На остальных он либо не видел смысла присутствовать, либо находились дела поважнее и поинтереснее, чем созерцание городских пейзажей через окна кабинетов. Валера попрощался с другом, и побрёл в свой класс. Но не успел он подняться на этаж, как чуть не столкнулся с Никитой Соколовым. Тот удивлённо уставился на Валеру, а потом, таким же удивлённым тоном, громко спросил: - Ты что, на историю пойдёшь? - Ну, пойду, а тебе то чего? - Так у нас же Жаба заменяет,- он огляделся по сторонам, выискивая ту самую Жабу,- контрольная будет. -Ёлки-палки, - протянул Валера, осознавая свою скорую участь, ведь к контрольной он, конечно же, даже не готовился, а тут такие дела. Делать нечего, раз уж пришёл, а лишняя двойка никак и так плачевую ситуацию не ухудшит. Валера Карпов побрёл дальше по коридору, подумывая над тем, у кого бы списать эту самую контрольную, а если и не списать, то хоть подсказку получить. Валера хоть и был прогульщиком, но дураком он точно не был. Что-нибудь да придумал бы. Только он свернул за угол, как перед его взором предстал рыжий затылок. - Белицкая!- прогремел в коридоре хриплый, успевший сломаться, голос.- Будь другом, выручай! Валера подскочил к девочке, с умоляющим лицом. Ведь, возможно, она - та самая спасительница его души. - Слушай,- протянула девочка таким тоном, словно собираясь отказать, как глаза её загорелись хитрецой.- я помогу тебе, но взамен ты поделишься выпуском журнала, который купил утром. Идёт?- она протягивает руку для рукопожатия и заключения "сделки". Валера распахнул глаза от неожиданности. - Откуда ты знаешь, что я купил?- он замешкался на секунду, а потом крепко пожал девичью руку, но не слишком сильно, чтобы не сделать больно.- Ладно, по рукам. Всё равно от Жабы не спасешься. Журнал отдавать было, по правде говоря, жалко. Когда-то Валера уже поделился так горячо любимым новогодним выпуском, а вернули его больше похожим на кленовый лист. На страничках не осталось и живого места, все интересные статьи повырезали, а картинки кто-то разрисовал карандашом, украшая лица усами и козлиными бородками. Больше такого Валера не хотел, но так не хотелось выслушивать нотации от Марины Фёдоровны, а потом ещё и в очередной раз огорчать мать, а Октябрина пока ни разу не делала ничего такого, что бы заслуживало недоверия. Они заключили свой «договор» и парень перекинул рюкзак через плечо вперёд, расстегнул замок и выудил из пустоты новенький журнал. -Только аккуратно, а то я сам ещё не дочитал. - Буду очень и очень аккуратно, обещаю, – со всей серьёзностью отозвалась девочка.- Клянусь. Своим постером с "Кино". Сядь передо мной,- казалось, она хотела сказать что-то ещё, но, увы, прозвенел звонок. Вернувшись в класс, девочка заняла своё место. Все было так, как и предполагал Никита. Сначала Жаба устроила опрос, а потом началась контрольная. Неожиданно, но даже для всегда собранной Октябрины, вопросы были действительно сложными, однако, судя по тому, что вскоре тихий голос стал надиктовывать Валере ответы, Белицкая все же справилась. - В пятом напиши "в". Это будет не грубая ошибка, и выглядит так, будто ты решал сам. Написал? Молодец. Можешь рассчитывать на 4. Или 5. Звонок прозвенел, урок, наконец, закончился, и Валера вышел из школы, подставляя лицо полуденному солнцу. Контрольную он, благодаря Октябрине, кое-как написал и поспешил ретироваться. Раз уж он расстался со своим журналом, то дел до вечера у него абсолютно не было. И чем бы заполнить это время даже не возникало вопросов. Едва Валера освободился от кедов на ногах дома в прихожей, как тут же пошёл в свою комнату. Мамы, как обычно, не было, поэтому можно было шуметь, сколько влезет. Валера достал из-за дивана потрёпанную гитару и провёл рукой по струнам. Они издали негромкий звон, и парень скривился. Расстроилась. Он присел на диван, стал подкручивать колки, дёргать струны и прислушиваться. А потом заиграл. Перебирая струны, он извлекал из инструмента печальные мотивы, которые позже перешли в игру боем и сменились чем-то торжественным. Но стоило паре аккордов зазвучать не так, как нужно, и Валера потянулся за тетрадкой на столе. Изрядно потрёпанная по краям, она путешествовала с Валерой везде, где можно было взять с собой гитару. Где-то на обложке виднелись дырки, прожжённые уроненным на неё пеплом, следы воды, даже масла. Внутри были бережно собраны все аккорды для любимых Валериных песен и тех, которые нравились его друзьям. Он бы играл так до самого вечера, но пальцы начали саднить от металлических струн, а голова гудела от громких звуков. Он, наконец, сменил школьную форму на одежду для предстоящего концерта, взял из шкафа синюю футболку и джинсы, подарок от брата. Эти джинсы были, возможно, последней и единственной вещью, напоминающей Валере о старшем брате. Много лет назад тот ушёл из дома. Почему? Валера не знал, да и мать отказывалась рассказывать какие-то подробности. Просто однажды хлопнул дверью и скрылся в ночной тьме. Только однажды он вернулся, предлагал матери деньги, пока Валера, как ему казалось, не видел, и подарил ему эти джинсы. Тогда они были ему ещё большие, но он уговорил мать оставить их "на вырост". Та упиралась, возмущалась, но потом сдалась. И вот пару месяцев назад их время настало. Рос Валера быстро, как и большинство юношей, так что подарок скоро грозил перекочевать на полку и остаться только как память. Пока время позволяло, Валера захватил что-то из холодильника, и вышел на улицу. Там, как всегда, его встречали старушки-соседки, что сидели на лавочке и делились последними новостями, но, стоило парню пройти чуть дальше, как за спиной слышался шёпот. Валера зашёл за Лёней в соседний двор, они перехватили ещё парочку ребят и такой шумной компанией направились к лесопилке. Валере очень хотелось заглянуть в домик, но о нём знали только он и Лёня, а делиться ни с кем своим сокровищем не хотелось. На лесной опушке, вдали от глаз взрослых, собрались подростки со всей округи. Небольшая импровизированная сцена, перед ней растоптанная трава, где уже стояли люди, о чём-то говорили. Парни разбрелись кто куда, и Валера остался один. Нужно было найти Игоря. Времени это много не заняло, ведь поодаль от сцены можно было заметить знакомые лица. - Ну как вы? Готовы зажечь?- Валера улыбнулся и пожал руку каждому из них. - Конечно готовы, как всегда,- ответил ему Игорь, гитарист и певец в группе. - Я же выхожу с вами, всё в силе?- Валере на миг показалось, что всё это было лишь шуткой, и он всё же решил переспросить. Иногда даже само общение Валеры со старшими ребятами казалось ему шуткой. Он ещё, хоть и редко, но просиживал школьную скамью, а некоторые из них уже привычно грызли гранит науки в стенах университета, жили отдельно от родителей, у одного из них даже жена была. Всё это казалось Валере совершенно несовместимым с общением с малышнёй и всеми теми вещами, которые Валера хоть и любил, но считал уже детскими. Но общее у них всех всё же было. Музыка. Все они горели этим делом, посвящали ему свободные минуты и вкладывали душу в каждую сыгранную и спетую ноту. Наверное, не будь музыки, они бы никогда бы не подружились даже. Но они дружили, и сейчас Валера стоял в окружении молодых людей, настраивающих свои инструменты, принял из рук одного сигарету, благодарно кивнул и затянулся. Густой дым пошёл облаком, а Валера чуть не закашлялся. Крепкая, зараза. - В силе, не переживай ты так,- колки гитары Игоря вертелись то в одну сторону, то в другую,- стой где-нибудь у сцены, слушай концерт, а я тебя позову, когда будем твою песню играть. Сам не осознавая того, Валера приосанился, загордился собой, будто играл не одну единственную песню, а целый концерт на каком-нибудь большом стадионе, кивнул, и пошёл искать Лёню. Наверное, он ждёт начала где-то в толпе. Лёню он не нашёл. Зато встретил ещё парочку знакомых, обменялся с ними рукопожатиями и побрёл поближе к сцене. Там стояла Ира Пирогова, девочка из параллельного, и перебирала колечки на пальцах. Во внешкольное время девушка любила принаряжаться во всякие вычурные наряды, которые шила ей мать-швея. Вот и сегодня она щеголяла в небесно-голубом платье, на чьём фоне кудри цвета ночи казались ещё темнее. - Привет, Ирка, - Валера беззаботно шагал к ней через весь танцпол. - Привет, Валера, - девушка встрепенулась от неожиданности и улыбнулась ему, - я слышала, ты сегодня с ребятами выступать будешь? - Ага, а ты на Антона посмотреть пришла? - И на Антона, и на остальных выступающих, - она окинула Валеру взглядом, - удачи тебе. Валера кивнул Ире и устроился на оставленной кем-то колодке, где он мог свободно наблюдать за концертом. Загорелись импровизированные огни, толпа зашумела в предвкушении концерта и на сцену вышли ребята - вторая крупная группа, гремящая на весь район дуэтом с группой Антона. Только вот была одна загвоздка: на сцене вместе с рослыми парнями-студентами стояла рыжеволосая Белицкая, сжимая скрипку в руке. От неожиданности Валера чуть не открыл рот. Он мало того, что не ожидал её увидеть на концерте даже в качестве зрителя, а на сцене уж тем более. - Эй, а ты уверена, что на тот концерт попала, девочка? Консерватория, вроде, дальше. Дуй отсюда, тут серьёзные люди музыку играют,- раздаётся крик особо "умного" человека, речи которого подхватывают такие же "гении"- прихвостни. Белицкая с надеждой смотрит на фронтмена, словно спрашивая разрешения на что-то. Тот ухмыляется и кивает. - А не пойти ли тебе к черту, дядь? А то кепка бошку пережала,- с облегчением выдаёт она. И, возможно, последовал бы ответ, но прозвучали первые аккорды авторской песни. От начала и до самого конца песни скрипка плакала и смеялась в руках девочки. Прикрывая глаза, Октябрина, будто бы, не замечала ничего на свете, видя через густые ресницы полуприкрытых глаз лишь свой инструмент. Мелодия разливалась маленьким ручейком, переходила в бурную реку на припевах, и даже солист, что напевал всем знакомые мотивы, не так выделялся среди всех стоящих на сцене, как эта девочка. - Эй, Карп, пошли, ты следующий,- из-за сцены выглянул Игорь с гитарой наперевес. - Ага,- только и смог промямлить Валера, не отрывая глаза от сцены, и поплёлся за ним. - Белицкая, это было нечто, - сказал Валера Октябрине, когда те пересеклись у "кулис". - Спасибо,- уставшая девочка остановилась и неожиданно, положила все ещё немного трясущуюся руку на его плечо.- Ни пуха, ни пера. В этот момент, расталкивая толпу плечами, к Рине буквально врывается Леночка. - Боже! Это моя девочка! Я так тобой горжусь! Ты невероятна, весь зал смотрел на тебя,- и, подобно победителю на олимпийских играх, девочка поднимает руку Белицкой вверх.- Её зовут Октябрина Белицкая. Запомните, пока она не стала звездой мирового масштаба. Валера никогда не боялся выступлений, только, когда наступал тот самый момент, когда ты уже одной ногой на сцене и вот-вот всё начнётся, что-то внутри падало, а дальше будь что будет. Так произошло и сейчас. Едва стоило Валере выйти на сцену и увидеть ту толпу, которая с земли казалась просто огромной, как все волнения ушли на второй план, и в центре внимания осталась только музыка. Валера сел на стул, ведь играть стоя, как делают настоящие рок-звёзды, было неудобно, взял в руки оставленную рядом гитару и стал ждать отмашки. Второй гитарист, Вова, кивнул всем и настучал ногой ритм. И наступил черёд Валеры творить музыку. Мелодия была ему знакома настолько, что не стоило даже задумываться о последовательности аккордов, и Валера просто отдавался мелодии без остатка. Вова надрывно пел, и голос его откладывался где-то глубине Валериного сердца. Откладывался памятью на всю жизнь. Но всё хорошее имеет свойство рано заканчиваться, и звёздный час Валеры не был исключением. Отгремели аплодисменты, парни поклонились и ушли со сцены, уступая место следующим исполнителям. Валера до сих пор находился в лёгкой эйфории и глупо улыбался. - Нормально? - спросил он у Игоря, что ждал ребят за сценой. Тот ничего не сказал, но показал палец вверх и по-отцовски похлопал его по плечу. Большего Валере и не было нужно от того, кто и привил ему любовь к инструменту. Пока ребята обсуждали какие-то детали выступления, Валера пусто смотрел куда-то в толпу. Он так отдался музыке, что сейчас будто бы даже устал. Хотелось просто сидеть и смотреть концерт с какой-нибудь далёкой ветки и качаться в такт музыке. Однако в поле его расфокусированного зрения попал знакомый силуэт, который махал ему рукой и приближался. Лёня. - Ну, ты прям бомба,- с ходу начал он, хлопая друга по плечу. Но Валера ничего ему не ответил, а лишь кивнул и двинулся вместе с ним глубже в лес. - Слышал, что Белицкая отмочила? Я даже не знал, что она такие слова знает, а тут такое,- Лёня подобрал шишку с земли и запустил куда-то вперёд, та столкнулась с деревом, глухо ударила и упала на сухую листву. - Если бы мне так сказали, я бы тоже выражения не выбирал. Парни прошли ещё немного, и Валера присел прямо на горку сухих листьев и прислонился к дереву спиной, но сначала, конечно же, проверил, не на муравейник ли он, часом садится. Лёня засунул руку в карман, поискал там, а потом достал две сигареты. Одну он зажал между зубов, а вторую протянул Валере. Тот отказываться не стал. Эта сигарета оказалась полегче, и вместо гула в голове и боли в горле, расслабила тело и душу. Лёня сел по другую сторону дерева и сделал затяжку. - Откуда? - спросил его Валера, выпуская кольца дыма. - Места знать надо, - хмыкнул Лёня. - Антоха поделился. Ответом ему был только кивок, и друзья продолжили свой ритуал в тишине. - Эх, Лёнька, - вдруг нарушил тишину Валера, - Вот уже школу скоро заканчивать, а что дальше делать - чёрт его знает. - В смысле, что?– Лёня повернулся назад,- в комсомол вступить, если пустят, а там уже и в институт. - Знаешь, где я этот институт видал? Так вот лучше не знать. Сдалась мне эта инженерия, как мать хочет, или юрфак, как бабушка. Может, я музыкантом быть хочу? Или вообще – путешественником. - Да что ты так категорично. Много же профессий есть разных, может тебе какая и приглянется. Время же ещё есть, столько поменяться может. -Что? Я математику полюблю или мама – музыку? -Да я не про это. Кто знает, может, ты играть перестанешь, или новое увлечение появится. Вдруг встретишь кого, влюбишься, решишь семьянином стать. А там уже неважно, нравится тебе инженером быть или нет. Главное - деньги платят. Мне так как-то папа говорил. -Ерунда всё это. Никогда я музыку не разлюблю. И на девчонку не променяю. Пошли уже. Валера постучал бычком по дереву, стряхнул перепел и затоптал его в листве, подождал Лёню, и ребята вернулись на концерт. В лесу темнело значительно быстрее, чем в городе. Ветки деревьев навивали над головой, как живой потолок, и последним лучам солнца так и не удалось достигнуть земли. Валера брёл вслед за всеми, изредка переговаривался с ребятами, иногда смеялся, когда кто-то из них, не обратив внимания на дорогу, чуть не врезался в одно из деревьев. Он смог снова развеселиться, выйти из этой творческой тоски, но все ещё не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Постепенно ребята из компании отсеивались и скрывались за дверью подъезда, и в итоге Валера остался один. Во дворе уже, ясное дело, никого не было, все давно ушли спать или делать уроки. Делать нечего, пришлось и ему возвращаться домой. - Какие люди, а без охраны,- мама, видимо, услышала грохот двери в подъезде и уже ждала сына в прихожей. Валера молча стал снимать обувь, поставил её в шкафчик. - И где мы в этот раз были? - не унималась женщина. Она стояла, прислонившись к шкафу с вешалками, и сложила руки на груди. Весь её вид выражал усталость а, оттого, и не довольство. - На концерте,- буркнул Валера. Он прекрасно знал, что мама будет ругать его за поздний приход, хоть она и давно уже к такому привыкла. - А уроки ты сделал? - Мам, я устал,- ссориться абсолютно не хотелось, тем более с матерью, единственным близким человеком в этом мире. В бегстве от намечающихся разборок, Валера быстро прошмыгнул в свою комнату, скинул одежду, лёг в постель и притворился спящим. Когда мама зашла через несколько минут, он уже лежал неподвижно, а свет из прихожей был единственным источником света в комнате. Женщина постояла, прислушиваясь к его дыханию, вздохнула, стоя в дверях и глядя на него, а потом просто вышла и прикрыла за собой дверь. Иногда Валера чувствовал вину за то, какой он есть. Его мать трудилась не покладая рук, чтобы у него было всё необходимое, старалась изо всех сил, чтобы не только быть ему хорошей матерью, но и заменить отца. Получалось у неё это не очень хорошо, но от этого Валера ей был не менее благодарен. Он много раз думал, что мама была бы счастлива, если бы у неё родился не Валера, а кто-нибудь другой, послушный, усердный, как она всегда хотела. Но получился Валера. И бедной женщине приходилось терпеть все его выходки, вечные пропадания неизвестно где, выговоры от учителей, иногда даже от других родителей, но Валера знал, что она его всё равно любит. Он лежал с закрытыми глазами, вспоминал сегодняшний день с самого утра и до тех пор, как он вернулся домой, вспоминал то, как выступал, те чувства, что испытывал на сцене, и ему хотелось ещё. Так он сам не заметил как уснул.