Часть 5. Два разных дома.

Драко проснулся среди ночи, услышав из другого угла детской тихие всхлипы, и внутри у него всё похолодело. Орион. Ему плохо. Первая мысль, которой он даже почти не устыдился, была о том, что надо бы позвать маму. Но всхлипы стихли, из-под балдахина донёсся тихий успокаивающий шёпот, и Драко беззвучно выдохнул, снова откинувшись на подушку. Мама уже здесь. Всё под контролем. Вчера, точнее, уже сегодня, Малфои аппарировали в Мэнор глубокой ночью, и Драко рухнул на родную, уютную, удобную кровать. Он привык жить по режиму, с его «выдающимся» здоровьем по-другому было нельзя, а его продержали на ногах чуть ли не двух ночи. Но сон не шёл. Мозг работал. О том, что произошло в лесу, Драко думать не мог - даже для него это было слишком страшно. Его в детства приучили во всём видеть угрозу, отовсюду ждать нападения - и он всё равно оказался не готов. Но не думать об этом тоже был выше его сил. Что было бы, окажись он на месте Ориона? Боевые заклинания у него получаются хорошо, но он всего лишь желторотый первокурсник, Ступефаем Аваду не перешибёшь. Он бы погиб. Вот так просто, ни за что, по прихоти мадам Трюк. Это был не заговор Уизлей, не интрига Дамблдора - просто идиотская случайность, каких в Хогвартсе будут тысячи. Тысячи шансов умереть. Смерти как таковой Драко почему-то не боялся, но на него давило другое: если он умрёт, Малфои исчезнут навсегда. Как будут жить его родители, зная, что они - последние? Что вся их история, начиная с первого века новой эры - всё это было зря?! Драко в ужасе попытался представить всех тех предков, которых он мысленно уже предал и подвёл - и, не выдержав таких перегрузок, заснул. И за всё время своих душевных терзаний он умудрился даже не подумать об Орионе! Хорош брат. С таким братом и врагов никаких не надо. Драко больно укусил себя за палец, чтобы хоть как-то наказать, и прислушался. - Он придёт за мной. Тётя Нарси, он смотрел на меня, когда я вынимал нож, он меня запомнил, - лихорадочно шептал Орион. - Не придёт, - мать говорила мерно и ласково, от её голоса сразу захотелось спать, но Драко взял себя в руки. - Ориоша, Квирелла больше нет. Его не существует. Он ни за кем не может прийти, тем более за тобой. Ты его победил. Остался только твой страх, и его ты тоже победишь. - Почему мне так плохо? - А так всегда бывает после первого раза. У меня тоже был так. Это быстро проходит. - А ты разве?… Ты же не боевой маг. - Это не значит, что я не воевала. Я защищала мэнор, тебя и Драко. И да, я тогда убила двух авроров. Мне тоже было плохо потом, меня тошнило, я плакала, но сейчас я совсем не жалею о том, что сделала. Это было правильно, я защищалась. И ты защищался. Всё пройдёт, Ориоша, сейчас надо просто спать. Вот, пей и ложись. - Я не могу спать, - всхлипнул Орион, и у Драко от его голоса что-то в груди перевернулось. - Он мне мерещится. Судя по всему, мать дала ему «Сон без сновидений», но зелье действовало не мгновенно. - Орион, представь, что ты провернул крупную сделку, - а вот голос отца Драко услышать не ожидал. Если здесь и отец - значит, всё совсем серьёзно… - Ты купил право жить дальше - для себя и заодно для Поттера - а сейчас выплачиваешь рассрочку. Это неприятно, через это придётся пройти, но это не навсегда. Ты выплатишь этот кредит, и тебе станет легче. Будь здесь Северус, он бы обязательно съязвил, что Малфои всё переводят в деньги. Сравнить убийство с кредитом, взятым у совести… Наверное, с точки зрения крёстного это было странновато, но Драко метафора понравилась. Она сразу всё объясняла. Вообще рядом с отцом ему всегда становилось спокойнее - мать могла утешить и приласкать, но от неё не веяло такой силой, такой… защитой. Но само слово, которое отец так легко произнёс… Убийство. Квирелла жалко не было, но то, что Ориону пришлось это сделать, самому, руками - это было страшно. Убийство раскалывает душу. И теперь расколотая душа Ориона, наверное, болела, как сломанная лодыжка, только заклинанием такое не срастишь и не починишь… Что делать? Что теперь будет? Станет Орион когда-нибудь снова таким, как раньше, или теперь всегда будет плакать по ночам? Через два дня им возвращаться в Хогвартс, там всё напоминает о Квирелле, что, если Орион… не выдержит? В лаборатории крёстного полно ядов. На Астрономической башне можно легко открыть окно, а высота там метров сорок. В конце концов, у него есть нож. Если Драко не поймёт, не почувствует, не заметит вовремя… Всего не предусмотреть. Мерлин, Мерлин… Родителей не будет рядом, а крёстный так часто бывает занят! И он, Драко Малфой, теперь отвечает за Ориона. А ему нельзя поручать такое, ему нельзя доверять, он не справится! Он всего лишь маленький ребёнок. Ребёнок среди взрослых. Мелисса - взрослая. Орион теперь - взрослый. А он - нет. Всхлипы за пологом стихли, Драко снова напряг слух и различил ровное, спокойное дыхание. Орион спал. Тихие шаги прозвучали от его кровати до двери - ушли родители. А Драко долго ещё лежал, неподвижно, сложив руки на груди, как его дед Абракас в семейном склепе. *** Летучий порох Гарри не очень-то понравился, зато проход через камин как будто вытряхнул из головы все тяжёлые мысли. Когда он выбрался, миссис Уизли взмахнула палочкой, зажигая свет, и Гарри увидел самую удивительную кухню в мире. Здесь всё было волшебно! И не только потому, что щётка сама мыла посуду, а в кресле спицы сами вязали свитер. Здесь пахло домом! Едой, теплом, камином, немножко пылью, старой мебелью и цветами. В кухне дома на Тисовой улице всегда пахло только чистящими растворами. Гарри представил, как поджала бы губы тётя Петуния, увидев яркие занавески, клетчатую скатерть, сложенную горой чистую посуду – и подумал, что у его родителей обязательно была бы именно такая кухня. Его мама никогда не стала бы обливать всё вокруг очистителем с запахом медицинского спирта и тухлого лимона. Миссис Уизли постелила ему в одной комнате с Роном – сначала предложила пустую комнату Чарли, но ни Гарри, ни Рону не хотелось спать в одиночестве. Комната была такая же, как сам Рон – весёлая, простая и огненно-рыжая. Раздеваясь, Гарри думал, что они будут болтать до утра, но как только его голова коснулась подушки, он почувствовал себя таким усталым, что отключился сразу же, даже не успев ответить на «Спокойной ночи». *** Нарцисса Малфой сидела на террасе и смотрела в сад. Солнце стояло над самой крышей мэнора, и было почти по-летнему тепло, но с дальнего озера уже прилетал время от времени холодный осенний ветер и запутывался в древних яблонях. Ветер пытался вырваться, недовольно хлопал листьями, ронял на землю крупные алые яблоки, но яблони держали его крепко, и наконец он сдавался и засыпал. Было почти одиннадцать утра, а Люциус всё не возвращался. Около четырёх утра, только они успокоили наконец Ориона, серая сова принесла повестку в Аврорат. Конечно, этого следовало ждать – Дамблдор считал, что ненормальный Квирелл был одержим самим Тёмным Лордом, и даже если это полная чушь, авроры обязаны были допросить весь Внутренний круг. Но не ночью же! И почему так долго? Люциус ничего не знает! Как и Грэм Нотт, и Джеролд Паркинсон, и Флинты, и Северус, которому сразу с допроса придётся идти на уроки. Да Внутреннему кругу возродившийся Тёмный Лорд нужен ещё меньше, чем Аврорату! Почему так долго? Арестовать не могли, не за что. В любом случае, должен был уже проснуться и вступиться Фадж. За что ему Люциус деньги платит? Скоро дети проснутся, будут тоже переживать, а Ориону сейчас только этого и не хватало. Да и Драко тоже… Если хоть кого-нибудь арестуют, она не отпустит детей в Хогвартс. Мордред с ними, с уроками, со связями, там они – заложники Дамблдора! Почему. Так. Долго?! Люциус, скажи, что ты просто завернул к Грэму и заночевал! Или хотя бы завёл любовницу. Лучше любовница, чем Азкабан. Грэма уже отпустили, Касси присылала Патронус. Паркинсона тоже. За Северуса отчитаться некому, кроме него самого. Нарцисса вытерла глаза – и когда успела заплакать? – и допила остывший чай. В саду было тихо-тихо. Только старая эльфийка Мэгги собирала упавшие яблоки в большую белую корзину. *** Гарри проснулся около полудня и увидел, что соседняя кровать пуста. Снизу доносились голоса и головокружительно пахло жареным беконом. Он оделся и спустился по скрипучей деревянной лестнице – медленно, наслаждаясь каждой ступенькой. В доме Дурслей покрытая идеально чистым ковром, вылизанная до блеска лестница ни за что на свете не позволила бы себе скрипеть! Для Гарри этот звук был просто музыкой. На кухне миссис Уизли раскладывала по тарелкам яичницу и бекон, Рон уже ел, мистер Уизли читал газету, а рядом с радиоприёмником сидела незнакомая женщина, очень похожая на миссис Уизли – тоже рыжая, приветливая и немного полная, только чуть моложе. - Доброе утро, Гарри, - улыбнулась миссис Уизли. – Ты как раз вовремя. Кстати, познакомься, это Медея Хитклифф, моя сестра. Она живёт в Америке. Медея, это Гарри Поттер. - Очень приятно, мэм, - Гарри вежливо наклонил голову. Ему хотелось произвести хорошее впечатление. Миссис Хитклифф рассмеялась. - Можно просто тётя Медея, - сказала она и передала ему тарелку с яичницей. Рон наконец прожевал то, что ел, и тоже поздоровался. Гарри смутно подумалось, что за всю его долгую одиннадцатилетнюю жизнь это было самое лучшее утро, а когда мистер Уизли предложил во второй половине дня прогуляться на Косую аллею, Гарри и вовсе готов был обнять всех Уизлей одновременно. *** Защитный купол мэнора всколыхнулся, когда часы уже пробили час дня. Нарцисса вскочила на ноги и почти бегом бросилась по дорожке к воротам. Люциус выглядел измотанным, но довольным. - Всё нормально, Нарси. Даже извинились, что побеспокоили. - Почему так долго? – наконец она смогла задать этот вопрос вслух! - Очередь на допрос. Нас всех сразу собрали – без палочек, естественно, - и вызывали по очереди. Там не только Внутренний круг был, но и половина Внешнего, а дознавателей всего пять человек. Никого не забрали, и не заберут, просто долго. Да, кстати, пока не забыл, Мэгги! Эльфийка поставила корзину на землю и появилась перед хозяином. - Всё, что хранится в тайнике под Голубой гостиной, перепрячь в подвал, где гоблинское оружие. А в тот тайник сложи Блэковский сервиз и сундук моей бабушки. Пусть копаются. Эльфийка поклонилась и исчезла, а Люциус, поймав вопросительный взгляд Нарциссы, пояснил: - Меня потом вызвал Фадж – ну как вызвал, пригласил, - и сказал, что сегодня около семи вечера придут со спонтанным обыском. И у них есть информация про тайник под Голубой гостиной. Возглавит лично Грюм, но второй Старший Аврор в отряде – Джейкоб Амбридж, брат Долорес. А ещё там какого-то Мордреда будет Артур Уизли. Видимо, совсем кадров нет. - Утечка через Джейкоба? - Конечно. А где дети? - Спят ещё. - Как проснутся, надо с ними сходить на Косую Аллею, пусть развеются. Заодно Горбину кое-что продам. - А ты спать не пойдёшь? - Я не хочу пока, Бодрящее сутки действует. После обыска пораньше лягу. – Люциус взял Нарциссу под руку, и они вошли в дом. Эльфийка Мэгги, вновь вернувшаяся к своей корзине, улыбнулась. Всё было хорошо. *** Миссис Хитклифф оказалась очень общительной. Впрочем, чему тут было удивляться? Она рассказала, что училась на Пуффендуе, на одном курсе с родителями Гарри, а теперь работает в Министерстве магии США секретарём заместителя начальника отдела по контролю над опасными магическими существами. Её муж – тот самый заместитель начальника отдела – американец, и учился не в Хогвартсе, а в Ильверморни. У неё четверо детей, и старшая дочь в следующем году тоже туда поступит. В Ильверморни нет факультетов, зато есть направления, и наверное, это к лучшему – там нет этой кошмарной межфакультетской вражды. - Конечно, там же нет Слизерина, - буркнул на это Рон. Миссис Хитклифф привезла с собой фотоальбом – она и приехала-то изначально для того, чтобы показать его Рону. Это был её выпускной альбом, - единственный за всю историю Хогвартса тираж, где в одном альбоме были все четыре факультета. Альбом начинался с Гриффиндора. Яркие бардовые и золотые ленты извивались по краям страниц, как живые, а в углах были нарисованы львиные морды, которые двигались, как настоящие, а одна даже чесала себе лапой за ухом. Общая фотография была сделана в гостиной. В центре стояла МакГонагалл, и сдержанно улыбалась. Молодые гриффиндорцы обнимались и смеялись, никто не мог знать, что их ждёт… Медея начала с правого края и показала Фрэнка Лонгботтома и Алису Бентон – родителей Невилла. У Гарри немного защемило в груди, когда он смотрел на их улыбки, на то, как семнадцатилетний Фрэнк обнимал свою будущую жену. О том, как и за что их замучили Лестрейнджи, Рон ему не рассказал, но Гарри не был уверен, что хотел бы услышать. На что способны маньяки, он знал по фильмам. Миссис Хитклифф называла ещё и ещё фамилии, а Гарри смотрел на Лонгботтомов и думал об Орионе Лестрейндже. О том, что он уже сейчас, со своим жутким ножом, мог сделать с Невиллом. И только когда Медея дошла до второго ряда, Гарри сообразил, что на этой фотографии должны быть и его родители. В доме Дурслей не было ни одного их фото. Миссис Хитклифф назвала ещё три незнакомые фамилии, и наконец показала на высокого гриффиндорца в круглых очках – Джеймс Поттер. Гарри смотрел на отца, как заворожённый. В какой-то момент ему даже померещилось, что он смотрит в зеркало, настолько они были похожи. Его отец – такой молодой, красивый и гордый – обнимал за талию рыжую девушку с ласковой улыбкой. Гарри почувствовал, как на глаза навернулись слёзы. Мама, - беззвучно прошептал он. К счастью, он вовремя отвернулся, и ни Рон, ни миссис Хитклифф ничего не заметили. Медея продолжала называть имена, фамилии и судьбы – кто погиб, кто неизлечимо болен, кто пропал без вести… Попадались и живые, конечно, но как же их было мало! С этой счастливой колдографии кровавыми глазами смотрела Первая Магическая война. Про пуффендуйцев Гарри почти не слушал, но изредка кивал, чтобы миссис Хитклифф не обиделась. К Когтеврану он уже немного оправился и старался запоминать, даже нашёл два знакомых лица, которые видел за преподавательским столом – Аврору Синистру и Септиму Вектор, профессоров астрономии и нумерологии. И наконец миссис Хитклифф открыла последнюю страницу. На этом развороте по краям листов шёл орнамент из переплетённых зелёных змей с богатой серебристой окантовкой, и сами страницы казались темнее, как будто мрачнее, чем предыдущие. В центре фотографии стоял пухлый пожилой профессор - Гораций Слизнорт, предыдущий декан Слизерина и профессор зельеварения, как пояснила миссис Уизли. Лицо у профессора было доброе, но безмятежное, и Гарри решил, что если этот Слизнорт сам ничего плохого за всю жизнь и не совершил, то своим студентам наверняка во всём попустительствовал, даже в самых отчаянных мерзостях. Вон какой вид блаженный - такой человек пройдёт мимо умирающего на улице котёнка и бровью не поведёт, зато вечером у камина будет рассказываться друзьям слезливые истории, чтобы все восхищались его добротой. Гарри знал о таком слишком хорошо - именно такими были в большинстве своём их соседи на Тисовой улице. Он оторвал взгляд от неприятного профессора и стал рассматривать слизеринских выпускников, начиная с верхнего края. - Это Эйвери, он сейчас в Азкабане, - пояснила Медея, ткнув пальцем в неприятного белобрысого парня. - Это Мальсибер, тоже там же, оба Пожиратели. Так, в этом углу я никого не помню… Вот эта девица потом вышла замуж за Буллстроуда, сидит пожизненно вместе с ним… О, а вот этого вы знаете! И она указала на парня с длинными, до плеч, чёрными волосами. Парень смеялся, слегка запрокинув голову, и обнимал за плечи двоих таких же весёлых сокурсников - девушку с гривой чёрных кудрей, чем-то напоминавшей причёску Гермионы, и какого-то явного аристократа с короткими, идеально уложенными тёмными волосами. Аристократ, очевидно, перед фотографированием причесался, а вот друзей уговорить на это не смог… Или они не друзья, а родственники? Гарри вгляделся в длинноволосого, на которого ему указали с самого начала, но ничего знакомого не нашёл - улыбка сбивала с толку. - Сдаёшься? - подмигнула тётя Медея, и, получив кивок, торжественно объявила: - Это Северус Снейп! У Гарри и Рона синхронно отвисли челюсти. Это?! Это улыбающееся, неприлично счастливое нечто Снейпом был никак не могло! И уж точно у Снейпа не могло быть друзей, с которыми он бы так обнимался, как… Да как нормальные люди! - Это не Снейп. - с нервным смешком выдал Рон. - Вон, эта лохматая ему рожки подставляет, а он её даже не убил на месте. - И не убил бы, - вздохнула Медея, - это ж его подруга. Лучшая. Не разлей вода. Да она и сама кого хочешь убьёт, это же Беллатрикс. - Лестрейндж?!! - Ага. Ну, тогда она была ещё Блэк, но шарахалась от неё вся школа. А это - Рабастан Лестрейндж, они все втроём дружили, - и Медея показала на причёсанного аристократа. - Снейп дружил с Лестрейнджами, - тихо повторил Гарри. Да, теперь ему многое стало понятно. «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». - Дружил. Он их и на суде защищал, такую речь толкнул, что чуть ли не святые они, - неожиданно зло выплюнула Медея. – И Леди Малфой тоже, рыдала перед Визенгамотом – просила за сестру. Эта Лестрейндж её родная сестра, - пояснила она для Гарри, - Так что ты Малфоям дорожку не переходи, а то яблочко от яблоньки. Нарцисса Малфой красиво одевается и мило улыбается, но сами видите, как она мелкого Лестрейнджа воспитала, в одиннадцать лет людей убивает. Что дальше-то будет… Вы, если что, переходите из Хогвартса к нам, в Ильверморни. У меня там подруга Чары преподаёт, она похлопочет. *** На Косой аллее было полно народу. Семья Уизли вошла на аллею с её восточного конца, через Дырявый котёл, и медленно, здороваясь почти с каждым встречным и останавливаясь поболтать с каждым третьим, двинулась к книжному. Гарри не знал, что в это время от Западных ворот Лютного переулка, энергично шагали Люциус Малфой и Драко. Нарциссу и Ориона пришлось оставить в магазин холодного оружия - заметно ожившего Ориона оттуда можно было вытащить разве что силком, а им надо было успеть к Горбину, который через четверть часа уже закрывался. Общаться и даже здороваться им было не с кем – в Лютном днём мало кого встретишь. Не знал, что, довольно быстро разобравшись с Горбином, Малфои покинут Лютный, и Драко потянет отца именно во «Флориш и Блоттс». Поэтому Гарри оказался совсем не готов к тому, что они столкнутся. - Люциус. Занервничали перед обыском и спешите продать всё запрещённое? - Артур. Я решительно не понимаю, при чём здесь вообще Ваш отдел. Взбесившиеся чайники и тающие ключи - он презрительно скривил губы, - это несравнимо ниже моего уровня. - О да, - мистер Уизли тоже оказался способен ядовито улыбаться. - Вашим уровнем занимается отдел, расследующий особо тяжкие преступления. - Как странно, учитывая, что я до сих пор на свободе. Надеюсь, Ваши коллеги не слышат, как Вы обвиняете их в некомпетентности. Хотя вряд ли они всерьёз воспринимают Ваши слова. Вокруг них начала собираться толпа. Корреспондент «Ежедневного пророка» повернул было голову в их сторону - но тут же снова вернулся к Локхарту. Вокруг него шумиха всё-таки была больше. - С нетерпением ждём вашего обыска и обязательно пересчитаем после него всё столовое серебро, - улыбкой Лорда Малфоя можно было бы травить крыс. И на это раз удар, очевидно, достиг цели. Мистер Уизли побагровел, схватился за палочку, и на Лорда Малфоя сзади обрушился книжный шкаф. Гарри восхищённо выдохнул - как же это было эффектно! Но, к его разочарованию, Лорд Малфой поразительно быстро выбрался из-под книжного завала. Под глазом у него красовался здоровенный фингал, и выглядел он уже совсем не так царственно. В толпе послышался смех. Выражение лица Люциуса Малфоя осталось непроницаемо-высокомерным, однако он тоже вытащил палочку. - Ну-ну, - с насмешливым миролюбием протянул мистер Уизли. - Вы же помните, Люциус, что бывает за нападение на работника Министерства? - О, не переживайте так, Артур. Я не намерен из-за всякого сброда садиться в Азкабан. Должен же кто-то поддерживать порядок в нашей старой доброй Англии… - с этими словами Лорд Малфой взмахнул палочкой, и беспорядочная груда книг и досок поднялась в воздух и сама из себя снова собрала шкаф. Малфой удовлетворённо оглядел результат и повернулся к мистеру Уизли. - Кстати, Артур, - он снова улыбался, как будто не его только что прилюдно поставили на место, - Вы отдаёте себе отчёт в том, как сильно меня боитесь? - Мечтайте, Люциус, - хохотнул мистер Уизли. Гарри заметил, как Рон сжал кулаки и скрипнул зубами, но не посмел вмешаться – это была дуэль. Даже мелкий Малфой стоял тихо и слушал. - Не отдаёте, - кивнул Малфой-старший. – Заметьте, я только достал палочку, не проявил никакой агрессии, а вы уже сразу растеряли весь свой пыл и спешите меня умиротворить. За законом прячетесь… Зачем было нападать, если Вам так страшно? Увидимся на работе, - он развернулся и зашагал прочь, постукивая тростью. - Увидимся в школе, - зло бросил Драко и последовал за ним. Рон показал ему в спину язык.