1. Утро не бывает добрым

Возникло недопонимание, так как юноша засыпал в здравом уме и твердой памяти по месту жительства, завернувшись рулетом в одеяло и сопя в подушку, — человек был домашний. По идее, на утро он обязан был остаться там же. Черный четырехугольник. Портал в дурку, никак иначе. Геометрическая фигура зависла в воздухе напротив кровати. Даже если это была картина в позолоченной раме, она не должна быть в спальне мальчика. Он приподнялся на локтях. Не моргая, болезненно вглядывался в чернеющую дыру посреди комнаты. А также по иным вещам Густав понял, что не у себя сейчас. Одеяло на ощупь другое: тяжелое, очень объемное и теплое. Очертания мебели: комода, шкафа, стола — вскользь вырисовывались и ловились внимательным взглядом во мраке ночью. Они были не знакомы юнцу. Тогда где он, если не в своей комнате? Здесь небезопасно. Здесь опасно и страшно. Мысль, что здесь опасно, пульсировала в висках вместе с разыгравшейся кровью. Тело покрылось мелкой дрожью, Густав опустил с кровати ноги. Словно заново учился ходить. Два коротеньких неуверенных шага. Вытянутые вперед руки не уберегли парня, он ударился в темноте мизинцем ноги. «Черт!..» — сквозь сжатые зубы. Обомлел. Взял себя за горло, нащупал кадык. Спросонья требовалось время, чтобы вытянуть из мешанины в голове что-то складное. Произнес, вслушиваясь в собственный голос: «Бас нельзя удваивать у секстаккордов основных трезвучий… Хм, пожалуй я приболел». Скорее всего, родные уже отослали куда-нибудь с глаз долой, чтобы их самих ещё не заразил. Всё объяснено. Ура… Это должно было его успокоить, но нет. Парень же не мог пролежать месяцы. Почему у него отросли волосы? Они спадали ему на плечи. Предположим, что мальчик был в коме так долго. Но в таком случае он не смог бы даже привести себя в вертикальное положение из-за ослабевших мышц. Густав покружил рукой по стене в поиске выключателя. Обрадовался, когда пальцы нащупали что-то. Одномоментно со щелканьем по глазам ударил свет. Мебель больше не черные хмурые тени. Вещи приобрели цвета и оттенки. Всё, кроме «черного прямоугольника». Подросток не знал ему имени. Густав супился, с опаской глядел на эту технику: в его бородатые времена ПК ещё не изобрели. Вариант, что это был госпиталь, отпадал. Обстановка совершенно небольничная. Нет капельницы. Куда не поверни голову, всюду висели плакаты не про медицину и вообще сомнительного содержания. Изображения только каких-то клоунов. Тогда что произошло с ним? Почему он сделался обладателем львиной гривы? И почему слышит себя иначе? Пошатываясь, прошелся по помещению. Не свои, чужие руки преподнесли к его лицу зеркало. Парень посмотрелся в него. Прыснул со смеху. Что его так развеселило? Но так же внезапно, как и расхохотался, Густав перестал улыбаться и нахмурился, потому что вновь услышал собственный голос. Создавалось впечатление, что мальчик здесь был не один, кто-то стоял над ухом и радовался его растерянности. Подросток почти бегом ринулся к окну без решеток и с легкостью впустил свежего воздуха, открыв окно. Непослушные кудри разгулялись на ветру, мешая видеть. Густав убрал их подальше от глаз и прижал к голове. Абсолютно ничего ему не мешало совершить побег. К голым ногам начала сползать холодная стужа. Он простынет, но в случае угрозы жизни без труда покинет западню и даже не сломает ноги. Парень находится на втором этаже, но прямо под окном имеется крыша малой пристройки. Очень удобно. Его бы точно здесь не разместили, если бы боялись, что он сбежит. На самой крыше лежал ровный слой серебристого снега. И на земле тоже. Правда, где-то он был собран в сугробы, а где-то он притоптан. Создавалось впечатление, что пришла зима, хотя вчера был жаркий июль. Ногти коротко стриженные, но не без очередной причуды: они были покрыты черным лаком, который переливался и сверкал, когда блондин перебирал пальцами. Пока он наклонился над заснеженным подоконником, разглядывая собственные руки, тем временем белокурые пушистые волосы щекотали ему щеки, раздражали. Отросшие локоны заставили его обратить на себя внимание. Густав пощупал их. Мягкие, чистые, как и должно быть… Однако у него никогда не было подобных завитушек, мальчик он вовсе не кудрявый. Отражение в зеркале лишь смогло подтвердить тот факт, что происходящее в данный момент — это всё очень странное сновидение. Сон про то, как Густав стал другим человеком. Тогда комната, в которой Швагенвагенс находится, должна быть местом обитания этого индивида. Мальчик, «вселившись» в чужое тело, «телепортировался» также в пространстве. Значит ли это, что больное подсознание забросило на южное полушарие Земли, где «ходят вниз головой»?

Интересно, а если я провалюсь сквозь Землю? Забавно будет оказаться среди людей, которые ходят кверху ногами. Встреча, так сказать, с антиподами…

По идее, если на северном полушарии будет лето, то на южном, где Австралия, наступает зима. «Но там очень жарко. Может ли у них выпадать снега столько же, сколько у нас? И так же пробирать до костей…» Блондину на глаза попались тапочки, которые были загнаны под кровать. Густав побрезговал опускаться на колени, чтобы вытащить их оттуда. Попробовал проверить гибкость ноги, и тогда получилось вызволить из-под кровати двух белых пуделей. Юноша приподнял бровь. Казалось бы, в чем проблема? На тапках пришиты ватные игрушечные собачки, они сидели сверху и точно охраняли. Альтернативы такой милоте не наблюдалось, но парень не торопился надевать, хоть ноги и мерзнут. Тапки остались ждать у кровати. Густав глубоко вздохнул и открыл дверь в соседнюю комнату навстречу приключениям. Подросток не хотел включать свет в новой локации, услышав дыхание какого-то чудовища, доносящееся из темноты. Сопит и фыркает. Здесь кто-то посторонний спит. Густав застыл на пороге, освещенный со спины. Незнакомое место частично можно изучить. Мальчик решил оставить лампу в своей комнате включенным, благодаря чему его изуродованная тень была под ногами на залитом светом ковре. Юноша смог приметить выход слева, он не желал здесь больше находиться. Вот что издавало звуки. Швагенвагенс не желал приближаться, не то что касаться этого существа. На полу валялась девчонка. Пряди спутанных волос скрывали её лицо. Правая нога осталась на кровати, остальная туша грохнулась во время сна. Это её комната? Поведя носом, Густав оставил убогое зрелище за спиной. Исчез в коридоре. Только куда он идет и зачем? Раньше подобных вопросов у Густава не возникало.

Ты ешь, спишь, ты дышишь, чтобы не упасть в грязь лицом. Нет ничего, кроме выматывающих тренировок и минут отдыха, когда обязан восстановить силы, чтобы вновь усердно готовиться.

День был насыщенным, поэтому Густав расписал его по минутам, чтобы успеть всё запланированное на сегодня. Заданная программа сбилась. Один и тот же день, который менял лишь цифру в календаре, приучил утром сразу идти в ванную комнату. Но Густав даже не знал, где она теперь располагается. Он неспешно, с осторожностью пошел на её поиски. Когда паркет скрипел под ногой, мальчик застывал, оборачиваясь по сторонам. Напоминал испуганную лань, которая шарахалась от любого движения, даже своего. Густав желал не попасться на глаза никому из живых, несмотря на то что количество вопросов увеличивается по экспоненте, голова пухнет. На всё требовалось получить ответы. Неизвестность за дверью мешала зайти внутрь. А если там кто-то есть и его заметят? Может быть, для юноши, которым Густав притворяется, запрещено вовсе было открывать её. Это просто сон. Смелее. Ради приличий Густав вначале постучался. Выбрав именно эту дверь, похоже что он избрал смерть от льва, спрятанного за ней. Не повезло. После нескольких томительных секунд ожидания, тишина в ответ. Пацан схватился за дверную ручку, но сразу отпрянул в сторону, как если бы его ударило током. Под дверью появилась полоска света. Послышались шаги. Они становились громче, кто-то быстро приближался. Бежать? Забаррикадироваться в своей комнате? Прыгнуть из окна? Броситься к лестнице и найти спасение на первом этаже? Однако Густава пригвоздило на месте. Бессмысленно, парень не успеет ретироваться. Принять свою участь он не хотел, но сон всё больше напоминал кошмар наяву. — Доброе утро, Ди. Фальшивый фальцет доносился откуда-то сверху. Густаву пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с улыбкой, до боли знакомой. Как у Чеширского Кота, за широкой улыбкой не было видно ничего. Но она же проверила прежние инстинкты самосохранения. Мальчик подобрался, точно выпрямился по стойке смирно. Но чего он боялся, так этого того, что на лбу выступил холодный пот. — Доброе утро, — пустым, лишенным воли голосом. — Ты что-то хотел? — Я искал кого-то из взрослых. Она упала с кровати, пока спала. Боюсь, ударилась головой. — Кто «она»? Господи, спаси и сохрани. Глаза пацана округлились. А как зовут того ребенка, что он видел? — Кого ты имеешь в виду? — высокий мужчина повторил вопрос.