7. Я для тебя какая-то шутка?

Густаву казалось удивительным, что одиночество обострялось в непосредственной близости от общества, в неумолкающем галдеже и какофонии голосов и смеха. Ведь только руку протянуть… потряси кого-нибудь за плечо, подсядь и улыбнись, заведи незамысловатый разговор. Но о чем? Юноша вслушивался, что так бурно обсуждали современные подростки. Сидел рядышком, делал самый умный ебальник, но внутри всё переворачивалось. Возникла вполне ощутимая стена между поколениями. Он не понимал людей, словно они говорили на неизвестном языке. Подростки в каких-то вещах разбирались очень хорошо, в своем познании настолько преисполнились… Они вели беседу на том уровне, что Густав не улавливал, о чем вообще идет речь. Это был удар по нестабильной самооценке. Недостаточно эрудированный, недостаточно хорош… Боязно влезть и что-то сказать от себя. Что если высмеют? Например, на какой улице искать «ютуб» среди зданий и существует это место вообще? Каша уже в голове от этих разговоров! Швагенвагенсу уже указали, где тот обычно сидел. Но блондин теперь наотрез игнорировал место, где бы он занял целиком парту без соседа. Даже не рассматривал её как возможный вариант. Но как назло, она исконно принадлежала Ди. Теперь этот странный парнишка сидел в кругу ребят и интересовался, кто что любит кушать — поднял самую универсальную и безопасную тему для разговора по душам! От макдаков и картошки фри диалог отошел быстро по его инициативе к домашней маминой готовке. Появилась брешь в стене между Ди и одноклассниками. Перемена в юноше не осталась незамеченной. Подростки словно учуяли, что в нем была ранимость… — Ди, ты просто сегодня огонь! Какой секс! Как сексуально, я не могу!.. Был бы ты девушкой, я бы тебя выебал, — вот такой комплимент он получил о своем внешнем виде. А что подумал Густав? Никто не узнал, потому что он был очень воспитанный. Швагенвагенс не привык к постиронии. Он напрягся как от оскорбления. Это ему сказали со всей серьезностью?! — И это без всякой косметики! Красота естественная и натуральная. — Ты ещё никогда не видел его без косметики, — влезла в разговор новая знакомая Густава. С розовыми волосами, как кукла, она откликалась на имя «Диана», когда одноклассники обращались к ней. На милом личике искривились губы в подобие улыбки. Граница между невинным высказыванием и мерзким глумлением всё больше размывалась. — Натуральный макияж не привлекает внимания, но это не значит, что его нет. Он требует не меньше труда! «Парень и косметика? Ничего лучше не могла придумать?» Нет, такого не может быть! Диана была совсем другой, когда они говорили наедине… Её словно подменили. Сейчас она была среди тех, кто сохранял предвзятость к Ди. Густав холодно ответил подруге: — На мне сейчас нет косметики. Чтобы достойно выглядеть, мне не нужен макияж. Тебе он нужнее. — Ты быканул или мне показалось? — она улыбнулась как ни в чем не бывало и сказала эту фразочку скорее по приколу. Но толика обиды здесь есть. Если и он, и она наносят макияж, почему ей косметика нужнее? То есть он хотел сказать, что она уродливее? Однако она не делала поспешных выводов. В отличие от Густава. Вот он раздул из мухи слона. Для него прозвучали её слова как резкий переход от скрытого издевательства к открытому хамству. — Кажется — крестись. Подумай сама. Ты девушка, а не я! Притом ты красивая, хорошая. При помощи косметики возведешь это в абсолют, — его бесило, что он должен объяснять очевидные вещи. Все вокруг почему-то присвистнули. Густав, убежденный в собственной правоте, обернулся к ним: — Кто-то с этим не согласен? Она смутилась, начала говорить более спутанно: — Но это не только к девушкам относится… Ты типа живое доказательство тому. — Что значит «живое доказательство»? Что ты имеешь в виду? — блондин не разворачивался назад, слушал уже Диану не глядя на неё. Поставил вопрос ребром. Ему надоело отсутствие конкретики и непонимание ситуации. — Ну, ты же красишься… каждый день. — Ты серьезно говоришь это? — снизошел до неё. Сейчас он максимально был похож на себя взрослого, смотрящего с подозрением на сына. Сильно прищурил глаза, не отрывал пронзительного взгляда от провинившегося. Девушка поникла. Словно язык проглотила. Хотела, но ничего не могла сказать. Кончики её ушей порозовели, сливаясь с цветом волос. — А как ты сам думаешь? — за неё вступился один из одноклассников. «Затянувшаяся шутка», — подумал юноша. Он не мог представить даже чисто в теории женский макияж на своем лице, несмотря на то что постоянно в школе сжимал кулаки, пытаясь хоть так спрятать от чужих глаз блестящие черные ноготочки… — Я не знаю. Я не телепат. Поэтому и спрашиваю её, — сказал вслух. — Ну ты же реально всегда таким ходишь, — повторили остальные. «Возможно, я опять сболтнул лишнего», — подобная мысль ужаснула. — Не в этом дело… Диана, давай обсудим тет-а-тет. Нам будет так легче разрешить недопонимание между нами. Общество давит на него и на неё. Под их надзором они были сами не свои. — Разговаривают пусть так со своими друзьями, — девочка нахмурилась, когда они шли по коридору прочь от класса. — Шутка шуткой, а это перебор. Вот я и вмешалась. Похоже, что Густав принял всё слишком близко к сердцу, потому что у неё не было никаких злых намерений. Юноша вздохнул: — Посмотри на меня, — из-за разницы в росте смотрел на неё сверху вниз. — Я похож на человека, что нуждается в опеке? Возникла пауза. — Нет… — Мои проблемы — это мои проблемы. Или ты не веришь, что человек вроде меня сам справится с ними? — он улыбнулся. — Это… Диана прервала его: — Нет! Я не… Парень хотел договорить свою мысль во что бы не стало. И сказал жестче, чем задумывал: — Это была для тебя только жесткая шутка. Но она от того не перестает ею быть. Или я, по-твоему, не смог бы, что ответить? Жаль, плохого ты об мне мнения… Девушка потупила глаза. Она чувствовала себя виноватой перед ним. Чуть позже блондин предложил переписать для Дианы сочинение. — За сколько? — спросила девочка. Цена известна. Но может, сегодня выпадет скидка. — Ты хочешь дать мне деньги? — Ну типа того, — она вскинула бровь. — Бесплатно. — Получается, ты не услугу оказываешь, а помогаешь. — Скрестила руки на груди, смотря с укором: — Как ты сказал? «Мои проблемы — это мои проблемы?» — Ты же моя подруга! — Диана! — подбежала другая девочка, с кошачьими ушками на голове. Казалось бы, школа! А на голове у её учениц детский лепет. Но Густав вынужден прикусить язык, потому что у него самого железки в ушах. Похоже, что это норма для здешних подростков, учителя уже давно привыкли видеть их такими. По крайней мере, юноша ещё не слышал от них никаких замечаний. — Я спросила за себя и за тебя. Хочешь мем? Училка сказала, что тебе тащить ничего не надо. Ты же участвовала в соревнованиях. — Ах, да? — «розовая кукла», как мысленно её окрестил блондин, ещё раз подняла взгляд на Густава и пожала плечами. «Ты занимаешься дополнительно, это не замена школьной программы. Она едина для всех…» — вспомнил слова родителя, нагибавшегося к сыну вплотную, если тот не успевал совмещать занятия скрипкой с другими уроками. А для отличной успеваемости в гимназии, по идее, требуется выполнять домашние задания. Вопрос, когда? Ночью их делать? Поэтому для Густава привычная была ситуация идти неподготовленным, как и сегодня. Хочешь жить — умей вертеться… и на многих предметах подросток выкручивался просто за счет смекалки. Но на каких-то надо было поднапрячься. Перед самой контрольной заучивал и повторял, возвращаясь вновь и вновь в учебнике к прочитанному абзацу, пока его не окликнул одноклассник у двери. — Ди! Твой брат тут зовет! Густав беззвучно выругался одними губами.