Внукам расскажешь

      Всё летит в тартарары с первой космической скоростью. Саша не физик, а архитектор, поэтому точно не знает, сколько это километров в час, но предполагает, что весьма быстро. К торжеству годовщины их с Серёжей настоящей свадьбы и того момента, когда она официально получила право носить фамилию Градская (от которой во имя гордости пыталась отказаться приличное количество времени), у них готово примерно ничего. Через каких-то минут двадцать начнут подтягиваться первые гости, а в доме стоит кавардак, как на минном поле. Саша вообще всеми руками голосовала, что скромную дату надо отпраздновать в тесном семейном кругу, но Серёжа быстро переубедил девушку, потому что к их счастью причастно очень много людей. Не прямо, так косвенно много кто из «Стилларда» и не только приложил руку к тому, чтобы их фиктивные отношения стали настоящими. Конечно, без тысячи проблем и ссор на пустом месте никак не обходилось, потому что оба боялись признаться себе и друг другу, насколько серьёзный оборот принял их спектакль. С неловкого личного знакомства, пары часов в наручниках с сердечками, токсичных побегушек друг от друга, осознания истинного порядка вещей и даже свадьбы прошло уже много времени. Достаточно, чтобы осознать, что их двоих связывает куда больше, чем дурацкий контракт и желание сыграть настоящую любовь. Больше, чем «ревности ради». Сильнее, чем притяжение всех звёзд. Лучше, чем никогда не знать, что такое быть любимым и любить в ответ.       Для Саши годовщина свадьбы — день поистине волшебный: Серёжа не удрал с утра пораньше на деловые встречи, её саму не отправил на работу, даже дочку они в садик не отвели, так что вышел настоящий семейный завтрак. Всё обещало быть идеальным с самого начала. Ну а потом полетело ко всем чертям. Кажется, к визиту гостей были готовы только цветочные украшения по всей квартире, потому что тётя Нина каждый год превосходила саму себя. В остальном же — полный хаос и раздрай, что перетекали в разгорячённые споры. О клининге, который вызвал Серёжа и отозвала Саша, потому что сама может убраться в собственном доме. О доставке еды и напитков из ресторана, которую, по словам Градского, должна была заказать девушка, о чём она узнала буквально только что. Ещё и нарвалась на сквозь зубы сказанное «безответственная». В итоге еду заказал сам Серёжа в последний момент. Если бы на этом было всё… Но заказанный в кондитерской трехъярусный торт задерживался из-за дорожных пробок, что дало новый виток для ссоры. — Я, по-твоему, виновата, что курьер опаздывает? — Саша провокационно вздёргивает подбородок и складывает руки на груди. — Можно было это предусмотреть! Почему я должен всё контролировать за тобой? — с недовольством отзывается Градский, оглядывая пустой стол. — Потому что у тебя мания контролировать всё и всех! Вот сам этим и занимайся! — отрезвляюще громко парирует девушка. На секунду Саше кажется, что всё вдруг вернулось обратно к дурацким договорным отношениям и бегу по кругу. Это отрезвляет и накатывает холодной волной, заставляя Градскую поёжиться. У них с Серёжей не самое приятное прошлое, и отношения начались буквально с конца. Когда у всех нормальных пар помолвка и подготовка к свадьбе — это кульминация отношений, у Саши с Серёжей это лишь начало. — Вот и займусь, — шипит сквозь зубы Градский, бросая очередной недовольный взгляд на жену. — Кто, если не я? — Ну раз я такая бесполезная и безответственная, тогда пойду! — горячится девушка и направляется прямиком в их спальню. Они оба на взводе, отсюда и ссора, которых вообще-то уже довольно давно у них не было. Ясно, что сейчас в них говорит лишь раздражение, потому что много всего навалилось одномоментно, но приятнее от этого колкие фразы не становятся.       Саша присаживается на кинг-сайз кровать и закрывает лицо руками, судорожно выдыхая. Нет, плакать она не собирается. Просто чертовски обидно снова возвращаться к тому, что должно было быть похоронено много лет назад. За спиной слышатся шорохи, и Градской остаётся надеяться, что это не Серёжа идёт, потому что сил на разговоры с ним явно иссякли. Судьба явно делает и милость, и одолжение в одном жесте, и это оказывается не он. — Мам? Саша оборачивается и видит в дверном проёме их дочку Кристину. Самую прекрасную на свете девочку, по их с Серёжей общему мнению. Кристине ещё не так много лет, но она уже полная мамина копия, разве что глаза у неё явно Серёжины. А вот характер у дочки открытый, пробивной и импульсивный, точь-в-точь как у самой Саши. Когда Кристина не слушалась маму, Серёжа даже в шутку говорил, что это карма, чтобы Саша поняла, как ему с ней иногда бывает трудно. — Да, солнышко? — девушка вполне искренне улыбается. Кристина буравит маму взглядом медовых глаз, явно доставшихся от папы, и молчит. Судя по тому, как сцеплены детские пальцы и блестят глаза, девочке определённо хочется что-то спросить. — Вы с папой ругались… — тяжело вздыхает она. — Мы просто громко кое-что обсуждали, — возражает Саша и прибавляет то ли для себя, то ли для дочки. — Не волнуйся. Кристина подходит ближе и плюхается рядом на кровать, наполняя комнату шорохом своей юбки. Пожалуй, кроме цветов в этом доме при полном параде ещё и девочка, которая с самого утра сидит в праздничном платьице и донимает родителей вопросом, когда придут гости. Сейчас же Саша лишь приобнимает дочь одной рукой и нежно поглаживает её по спине. — Мам, а как вы с папой познакомились? — неожиданно спрашивает Кристина. Саша неловко мнётся и комкает в руках край своей юбки. Это интересный вопрос, но ещё более интересно, что ей сейчас ответить… Видишь ли, милая, твой папа был несносным идиотом, который хотел выбесить свою бывшую, поэтому мы подписали унизительный контракт и трепали друг другу нервы. По тому же договору я не задавала вопросов и могла попросить шоколадное мороженое в любое время. А ещё твой папа, который сейчас искренне улыбается любому твоему рисунку, был бесчувственным чурбаном и редкостным эгоистом. Нет, решает Саша, пожалуй, такую версию ребёнку рассказывать рановато. — Любовь с первого взгляда? — уточняет дочка, считав молчание за ответ. По правде говоря, любовью тогда не пахло от слова совсем. Искры, да, летели, как от сварки, что любой со стороны мгновенно слеп. Химия, отравляющая всё в районе пары километров от эпицентра их столкновения, тоже была. Но о светлой и чистой любви в тот момент они могли только мечтать. — Ага, почти… Это было как в сказке, — невольно усмехается Саша. Как же в сказке… Вот вроде ни у Перро, ни у Андерсена не было сюжета, как принцесса упорно рвётся в плен к дракону, когда все вокруг её отговаривают. Даже у Чуковского и то не было, а ведь Корней Иванович-то знал толк в экстраординарных сюжетах. — Как в какой? — немедленно интересуется Кристина. — В одной интересной… — Саша оглядывается на звуки из гостиной, где Серёжа кого-то энергично отчитывает. Желание идти туда и что-либо праздновать стремительно растворяется. — Могу тебе рассказать. — Да! — не сдержав всплеск своей детской непосредственности, восклицает девочка. — В одном далёком царстве жил принц. И хорош он был собой, и богат, и умён… — девушка невольно улыбается, воспроизводя в памяти самое начало их всеобщего помешательства в декорациях спектакля. — И была у принца возлюбленная, свет очей его, принцесса соседнего царства. Только вот незадача: собиралась она выходить за барона заморского, совсем позабыв нашего принца. А всё потому, что занят был принц… градостроением в своём царстве и никак не находил времени, чтобы сделать принцессе предложение руки и сердца. — Принц какой-то тормоз… — непосредственно рассуждает Кристина, хмурясь. — Не Иванушка-дурачок случайно? Саша тихонько прыскает в кулак, чтобы не сбить саму себя с настроя. Ей не раз и не два в голову приходил этот вопрос. Всё-таки, как архитектор и бизнесмен, Градский был умным и проницательным, а вот когда дело доходило до любви, то вся его сообразительность резко сходила на нет. — Нет, — девушка отрицательно качает головой. — Так вот, задумал принц вернуть принцессу и делал для этого всё, что мог. «Даже простую флористку нанял по контракту играть невесту» — услужливо подсказывает подсознание, а Саше остаётся лишь отмахнуться от этой мысли. Хотя девушка как сейчас помнит свой сильный когнитивный диссонанс от плана Сергея по возвращению Алины. Градский зачем-то городил тайные заговоры вместо того, чтобы просто рассказать бывшей о своих чувствах. Этого Гордеева откровенно не понимала. Как и не понимала, почему бы Сергею не взять любую другую девушку, которая была бы довольна этой ролью. Ведь нет, понадобилась Градскому именно Саша, у которой самая сильная эмоция в отношении него — ненависть. — А кто-нибудь ему помогал? — довольно метко интересуется Кристина. — Конечно! — нарочито важно кивает Градская. — У него была помощница, которая, конечно, не очень хотела ему помогать, но он всё-таки был принцем. Не оставалось у неё выбора, кроме как согласиться, хотя это всё было тем ещё испытанием для неё. — Помощница? — уточняет дочка, умилительно наклоняя голову. — Типа как слуга? — Иногда ей так казалось, да, — искренне соглашается девушка. — Но когда принц перегибал палку, то она говорила ему об этом… И угрожала превратить в кактус! — Она была волшебницей? — глаза у Кристины распахиваются в предвкушении. — Правда-правда? — Правда-правда, — в тон ей хихикает Саша. — В общем, вместе они стали пытаться принцессу возвращать нашему принцу… В голове калейдоскопом из тёплых оттенков мельтешат давние события: стажировка в «Стилларде» под прожигающим взглядом Алины и недоумение остальных коллег, бьющая все рекорды отвратительности вечеринка фиктивной помолвки, слив настоящего договора в интернет и ужасный снежный ком событий, за этим всем последовавший. Тогда Саше казалось, что против неё ополчился весь мир, а перспектива восстановиться в институте и получить работу в престижном архитектурном бюро того не стоит. В постоянном беге, чтобы угождать всем вокруг, Гордеева неминуемо теряла саму себя и всё меньше и меньше понимала, чего хочет сама. — И принцесса растаяла? — не выдержав долгой паузы, подаёт голос Кристина. — Неа, — отрывается от своих мыслей Саша. — Она наконец была счастлива с заморским бароном, который любит её без памяти и ничего не жалеет для принцессы. Так что она чувствовала себя свободной птичкой, ведь с нашим принцем было не так уж и просто. — Но он же её любил… — искренне хныкает дочка, которой такая сказка не очень нравится. — Скорее, он просто привык, что принцесса всегда была рядом с ним, и просто не понимал, что может быть и по-другому… — справедливо замечает Градская, высказывая никем не подтвержденное, собственное мнение. — И во время своих приключений принц стал замечать кое-что странное… Как будто бы уже не так важно, чтобы принцесса обратила на него внимание, если рядом оставалась его верная помощница. Потихоньку принц влюблялся… — Счастливый конец? — торопит события Кристина. — Ещё рано… Была у принца такая особенность: где бы он ни был, всегда ходил в своих крепких доспехах. Принц верил, что пока стальная броня на нём, его безопасности никто и ничто не угрожает… — Саша вздыхает и заправляет мешающиеся пряди за ухо. — Эти доспехи защищали его от всего: не только от метких стрел или острых мечей, но и от эмоций… В том числе и от любви. Только чем больше рядом находилась его помощница, тем больше доспехи давали трещин. Это пугало и настораживало принца, который прежде ничего такого не испытывал, а потому он старался держаться на расстоянии от своей помощницы. Только вот потом стальная броня Сергея Градского стала рассыпаться, а ярко очерченная грань между двумя сторонами одного характера начала стираться. Сергей боялся, но всё же начинал показывать, что он тоже живой человек, каким его уже перестало считать окружение. А Саша цеплялась за эти редкие моменты и с силой пыталась вытянуть на свет всё лучшее из Градского. — В итоге она показала принцу, что впустить кого-то в своё сердце стоит больше, чем вероятность того, что оно будет разбито, и с силой рванула последний кусок доспехов, что прикрывал сердце… Ничего страшного с принцем не произошло, он лишь сильнее почувствовал привязанность к ней, — Саша вздыхает, но тут же улыбается. — Только вот ещё одна проблема: никак не вписывалась его помощница в мир самого принца, и было чувство, как будто бы никогда ей не стать равной ему… В какой-то момент Гордеевой действительно становилось невыносимо трудно дышать рядом с Сергеем, и казалось, что не должна быть любовь такой трудной и выматывающей. Но она была именно такой каждую секунду в первый месяц. Это было сродни катанию на высоких качелях: с каждым подъёмом вверх её окрыляло, а потом резко бросало обратно на землю. Подчас Саше казалось, что есть два Сергея Градского. Один — грозный и ужасный начальник «Стиллард» и личность невыносимая настолько, что его друзей можно было пересчитать по пальцам одной руки. А второй — тот редкий, чувствительный и очень мягкий человек, который тщательно скрывался за другой личиной. Сергей так не хотел показаться слабым или мягкотелым, что закрывался абсолютно от всех, кто был рядом с ним, и только у Саши был волшебный ключик, что будил настоящего Градского. — А как же тогда… — Кристина искренне начинает переживать за исход хитрой пьесы. — А сама как думаешь? — с интересом спрашивает девушка. — Принц наплевал на всё, что ему говорили плохого, и женился на помощнице! — выдвигает свою гипотезу дочка. — А потом жили они долго и счастливо! — Да, в общих чертах так и было, милая, — искренне смеётся Саша, прижимая к себе дочку, и чмокает её в макушку. Она слышит шорохи за спиной, но не придаёт этому значения, продолжая приглаживать длинные волосы Кристины. Зато девочка подрывается и бежит ко входу, судя по звуку, едва не сбивая что-то или, вернее сказать, кого-то. — А папа подслушивал! — Кристина сдаёт его с потрохами, радостно обнимая папу. Саша не оборачивается и без этого зная, что увидит Градского в дверном проёме. Интересно, как много успел услышать Серёжа и какой взгляд у него на эту сказочную историю… — Я только чуть-чуть, — Градский улыбается и легонько треплет дочку по волосам. — Давай так: на столе в столовой лежат конфеты, которые тебе нужно попробовать, потом расскажешь, вкусные или нет, а мы пока с мамой поговорим, идёт? Переговорная тактика у Серёжи выбрана верная, поэтому Кристина с согласием и явным ликованием подпрыгивает на месте и тут же уносится в столовую, шурша фатиновой юбкой своего платьица. Саша невольно улыбается на какую-то долю секунды, но тут же возвращает на своё лицо непроницаемые эмоции, услышав характерные флип-флоп домашних тапочек Градского. Сама же выбирала их, а потом долго и искренне смеялась с этого умилительного звука, возвещавшего о прибытии Серёжи задолго до него самого. — Ну ты и сказочница, — Градский присаживается рядом с девушкой. — То легенды про Аполлона, то теперь вот принцы с принцессами. Саша молчит и лишь ещё пуще на него обижается за такое нелепое прозвище. Недовольство накатывает стремительно, видимо, Серёжа на всех уже накричал, а теперь пришёл строить её. Каково же удивление девушки, когда вместо ожидаемых нотаций рука Градского скользит по её и останавливается на ладони, переплетая их пальцы вместе. На душе у Саши разливается привычное тепло от такого жеста, несмотря на то, что пару минут назад она злилась на Серёжу. — Не нужен принцу никто, кроме его несносной волшебницы, — внезапно выдаёт Градский. — Она для него не то что принцесса, а давно уже королева. Саша переводит озадаченный взгляд с пола на мужа, не совсем уверенная, что понимает, о чём тот говорит. Это что сейчас было, подобие извинений? Инопланетяне захватили Землю и подменили главу «Стилларда», заставив его говорить завуалированно? — Саш, я знаю, что иногда меня не очень легко терпеть… — Серёжа приглаживает и без того идеально лежащие волосы, но сейчас в этом привычном жесте чувствуется лёгкая неловкость. — Это мягко говоря, — поправляет его Градская. — Но я очень рад, что ты появилась в моей жизни и добавила в неё… жизни, что ли, — он легонько хмыкает собственной тавтологии, хотя она отлично заходит в тему. — А ещё на многое открыла мне глаза, за что я буду благодарен тебе каждый день. Прости меня, пожалуйста, что сорвался на тебя. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, Серёж, — Саша кладёт голову ему на плечо. — Все уже собрались? — Знаешь что? Достаточно мы позировали на публику, пора бы посвятить время себе, — Серёжа улыбается и легонько касается губами кончиков её пальцев. — Поэтому сегодня только мы втроём, как ты и хотела. Девушка мягко улыбается и первая тянется к Градскому с поцелуем. От щетины Саше становится щекотно, так что она тихонько смеётся прямиком в губы Серёже. Именно такого семейного торжества ей и не хватало сегодня. Могла ли много лет назад Саша Гордеева хотя бы мечтать об этом? — Пойдём, а не то кое-кто слопает все твои любимые конфеты, — нехотя отрывается от чужих губ Серёжа. Саша поднимается с кровати и расправляет слегка помявшееся платье, чтобы появиться в столовой с видом королевы. Под руку с уже не принцем, а с королём. Наблюдая, как их собственная принцесса шуршит оберткой шоколадных конфет. Потому что один раз впустить кого-то в незащищённое сердце лучше, чем никогда не знать, что такое быть любимым и любить в ответ…