Примерный мальчик

На главной площади города жил мертвый правитель. Правил он довольно давно, что никого не удивляло: ведь даже удачные покушения на главу государства не давали никакого эффекта. Авторитарный стиль правления он успешно сочетал с демократией, находившей свое воплощение в многочисленных министрах. Один из них был наиболее любим правителем: настолько, что даже имени его никто не помнил, и все звали его просто Министром — с большой буквы «М». — Что у нас сегодня? — спросил правитель, заканчивая завтрак. Он не нуждался ни в сне, ни в пище, но, как и все вокруг, придерживался традиций. — Утро, — доложил Министр с выверенной долей фамильярности, соответствующей числу лет безупречной службы. — Хорошо, — правитель рассеянно смял салфетку. — А вообще как? — Вообще нормально. Народ умеренно бунтует, полиция умеренно противодействует. Господа министры произносят речи. — Против чего бунтуют? — Правитель сосредоточенно изучал лицо в зеркале. Сильно замедленное, благодаря новейшим достижениям медицины, разложение становилось все заметнее. — Налоги, цены, коррупция, — перечислил Министр. — Ничего нового, — покачал головой правитель. Они доверительно помолчали. — Как ты думаешь, — спросил повелитель после паузы, оттягивая перед зеркалом желтоватое веко, — кто-нибудь когда-нибудь рискнет сказать, что я уже того? — Вы помните Ричарда Майлза? — с крошечной задержкой отозвался Министр. — А-а, мальчика, — правитель плотоядно улыбнулся. — Мальчика, который… — …мальчика, который по простоте душевной однажды выкрикнул на площади, что повелитель несколько раздет. — Министр говорил подобострастно, но с достоинством — сказывались годы тренировок. — Через месяц у ребенка не стало родителей — несчастный случай, разумеется, — и вы проявили небывалую заботу о бедном сироте. Лучшая государственная школа, кадетский корпус, школа офицеров, гвардейский полк. Его командир вынужденно уходит в отставку — на беднягу напали грабители, изрядно избив, — и молодой лейтенант, образно говоря, подхватывает падающее знамя! И тут начинается восточная кампания, гвардейцам доверяют опаснейшее задание, и в попытке оправдать возложенное на него доверие Майлз гибнет вместе с половиной полка. У него не было выбора: бесчестие хуже смерти. — Так и есть, — правитель поправил гладкий парик. — Ты хочешь сказать, будто люди помнят, что это был за мальчик, и считают, что я, так сказать… все это время хранил в душе какое-то негативное чувство к нему? — Конечно, нет, — не моргнув глазом, ответил Министр. — Никто не поверит в возможность такого, прошу прощения, несколько даже не укладывающегося в рамки здравого смысла плана. Люди, знаете ли, неглупы — по-своему — и редко верят в вещи, представляющиеся им невозможными. Но все же вряд ли в стране найдется сегодня хоть один человек, способный во всеуслышание сказать, что правитель-то не вполне жив.