Миссия Невыполнима (13).

            Баджи шагал по дорожке из серых плиток, неся в руках тетрадь с переписанным домашним заданием по литературе, мысленно ругая учителя, который вместо того, чтобы просто отпустить класс, задала творческое задание.       — Мымра! Гадина! Старая ведьма! Я ей поэт что ли? Стих написать ей надо... — бурчал подросток, пиная листья и камни. — Падлюка... — Кейске с силой пнул камень в сторону.       — БОМБОЧКА! — раздалось сзади и на спину запрыгивает такое же черноволосое и клыкастое создание. Разве что более громкое и вредное.       — Что ты молоде́ц не весел? Что ты голову повесил? — смеясь, спросила девушка, скрещивая ноги на талии капитана первого отряда и держась за крепкие плечи.       — Училка стих написать задала. — пробурчал Баджи, убирая тетрадь в портфель, который нёс в руках. — Если бы ты сегодня была на последнем уроке, то знала бы домашку. — Дзёшико фыркнула, а после залилась смехом.       — И это говорит мне самый главный хулиган и прогульщик. — отдышавшись, девушка устроила подбородок на макушке юноши, вдыхая запах чужого шампуня. — Хочешь я напишу за тебя? Я тот ещё поэт. — самодовольно предложила Шоджикири, потеревшись щекой о макушку Кейске.       — Эээ ты мне сопли свои по моим волосам не размазывай. — Баджи, извернувшись, щёлкнул девушку по носу. — Я голову вчера мыл. — дополнил подросток, поправляя локоны.       — Нет у меня никаких соплей. — оскорбилась Дзёшико и в качестве мести укусила Кейске за мочку уха. — Ты кстати чего это домашку делать собрался? Праздник что ли какой-то? — спросила капитан шестого отряда.       — Ага, как же. — буркнул юноша, игнорируя лёгкий дискомфорт от укуса. — Мамка сказала, что если я не возьмусь за ум, то она мне зад надерёт. — недовольно проворчал Баджи. — Что ты смеёшься? Это не смешно. Это больно. — капитан первого отряда Тосвы прожёг взглядом Аку.       — Прости-прости. Просто неожиданно. Но Чиэса-сан могёт. — прыснула Дзёшико, ещё не зная, что совсем скоро самой придётся узнать как больно жжётся ремень. — Хочешь вместе сделаем это задание? — спросила девушка, осторожно дотрагиваясь тыльной стороной ладони до щёки юноши.       — Думаю, можно.. — Баджи дотронулся до руки Шоджикири, гладя подушечками пальцев костяшки Дзёшико. Капитан шестого отряда устроилась щекой на макушке юноши, прижимаясь к тому всем телом, прикрывая глаза. Образовалась тишина. Но не так называемая неловкая пауза, а умиротворённая тишина, которая наталкивала на то, чтобы озвучить свои чувства сейчас. Стать ближе к друг другу. В открытую выражать свои эмоции. Не бояться случайных прикосновений. Целовать желанные губы, блуждая руками по спине. Прижимать к себе за талию, давая всем понять, что этот маленький черноволосый эмоциональный клыкастик — его чудо. Его счастье. Его любовь. Его карликовый гопарёнок. Но слова так и не сорвались с губ. Тишина всё не как не прерывалась. Баджи не знал о чём думает девушка, которая обычно комментировала каждый его лишний вдох и выдох. С какой целью Дзёшико это делала парень не знал. Может, чтобы позлить? А может ради веселья? Кто знает? Шоджикири молчала, перебирая пальцами чужие тёмные пряди. В сердце Кейске робко так, горела надежда, что девушка сейчас думала о том же, что и он сам.       — "Пожалуйста, пусть это будет так..." — мысленно прошептал Баджи, словно боясь, что Аку способна читать мысли. — "Хотя чёрт её знает, может так? Лучше лишний раз перестраховаться...." — решил подросток, понимая насколько же эта глупая мысль. — "Пусть это будет так... Пожалуйста, пусть это будет правдой..." — щёки Кейске покрылись румянцем.       — "Как же приятно просто его обнимать..." — подумала Дзёшико, вдыхая запах волос юноши, не смея и мечтать о большем. — "Пока я была жива в том мире и читала эту прекрасную мангу, я мечтала, что смогу целовать эти желанные губы, что смогу касаться этого прекрасного тела, слышать этот чудный голос, смотреть в эти манящие глаза. Быть опорой и поддержкой. Быть рядом." — чувства разрывали сердце, но девушка не решалась озвучить их. — "Мечтала о том как буду шептать о своих чувствах. Продумывала сюжеты фанфиков в своей голове. А сейчас... Когда он жив, здоров и осязаем, не решаюсь воплотить мечты в реальность... " — Шоджикири спрятала лицо в одежду Баджи, глубоко дыша.       — Прекрасно! Кажется у меня родилась идея! — услышали подростки. На лавочке сидели девушка с каре, держа в руках толстую большую тетрадь и простой карандаш и юноша в оверсайз одежде.       — Идея такая. — начала девушка, глядя на парня, что сидел рядом. — Двое влюблённых, которые давно питают чувства к друг другу, но бояться признаться в собственных чувствах, считая, что они не взаимны. — вещает незнакомка, делая записи в тетради. — Ооооо, а ещё девушка будет старше парня. — карандаш уверенно скрипит по бумаге. — А ещё они оба будут воинами! — глаза горят новой идеей. — Только я вот думаю, мне делать это стихотворением или прозой? — задумалась девушка. — Джу, ты меня совсем не слышишь! — писательница, недовольно надув губы, ткнула юношу в щёку.       — Прости-прости. — улыбка озаряет лицо парня. — Просто засмотрелся на тебя. — подпёр кулаком щёку юноша, с лёгкой нежной улыбкой глядя на девушку. — Я думаю, что лучше сделать стихотворением. Как закончишь, дашь мне почитать? Мне нравятся твои стихи. — парень завёл, закрывающую глаза возлюбленной, прядь за ухо.       — Конечно. — девушка широко улыбнулась. — Мой писательский желудок хочет мороженое. — произнесла черноволосая, вставая с лавочки и разминая затёкшие ноги и спину.       — Пойдём. Возьмём тебе мороженое. — улыбнувшись, юноша погладил девушку по голове. В ответ писательница улыбнулась и зашагала к ближайшему мороженщику. Парень, взяв красный рюкзак девушки с брелком в виде собаки, отправился следом. Догнав возлюбленную, юноша взял девушку за руку, сплетая её пальцы со своими. Подростки проводили пару задумчивым взглядом.       — Ладно. Пойдём домой. Помогу тебе с домашкой. — произнесла Дзёшико, слезая со спины Баджи. — Стих написать? Ща напишем. — девушка закатала рукава.       — Желательно нормальный, а не... — юноша задумался. — Детский садик лопушок, Ты не какай в мой горшок. А не то к тебе приду, И бока все обгрызу! — произнёс подросток.       — Не-не, Детский садик лопушок, Сладко спи, мой малышок. А не то сломаю все игрушки И отдам тебя зверюшке. — прыснула Дзёшико.       — Ахахаха, прекрасно. — засмеялся Кейске. — А что если... — юноша задумался. — Детский садик лопушок, Кушай кашу, малышок. А не то накормлю тебя песком, Заставлю выпить пену с молоком. — Аку помотала головой.       — Неа. Детский садик лопушок, Спи скорее мой дружок. А не то награжу тебя шлепком, Пройдусь по попе ремешком. — прыснула Дзёшико. Баджи умолк, поморщившись:       — Давай лучше думать над домашкой. — подросток убрал руки в карманы. Рой тревожных мыслей кружил у него в голове. Вообще мать его за оценки не била. Нет, ну было один раз, но больше такого Кейске не помнил. Сейчас если он за не сделанное домашнее задание получит низкий балл, то рискует получить, учитывая, что большинство уроков он нагло прогулял. Поэтому оправдаться тем, что учёба ему не даётся не получится. Слишком много прогулов, а там ещё и жалобы учителей, и мелкие хулиганства, о которых мать знает. Баджи вздохнул, взъерошив собственные волосы, мысленно готовясь получить пиздюлей, вспоминая когда в последний раз получал. Кажется незадолго до появления Дзёшико, когда взорвал кабинет учителю химии за то, что тот отодрал подростка за уши, потому что поймал того за дракой. От неприятных воспоминаний Кейске дёрнулся, физически ощущая фантомную боль на ягодицах.       — Всё хорошо будет. — девушка занырнула под руку парня, глядя на того с низу вверх. — У тебя же улучшились отношения с мамой? — спросила Дзёшико. Баджи задумался, а потом уверенно кивнул. Шоджикири положительно влияла на окружение, говоря, что, чтобы понять человека, нужно с ним разговаривать.       — Да. Наши отношения стали значительно лучше. Теперь мы каждый вечер сидим на кухне, делимся впечатлениями за день. Чай пьём, ужинаем. Приятно так. — признался Кейске. — А ещё недавно она сказала, что любит меня и гордиться мной. А ещё попросила прощения за то, что не говорила об этом раньше. — продолжил говорить подросток, решив, что раз начал, то нужно закончить. — Я тогда... Тоже... Извинился и сказал, что люблю её. — закончил Баджи, умолчав о долгих обнимашках, от которых у него глаза стояли на мокром месте от переизбытка чувств.       — Я рада за тебя. — улыбнулась девушка.             Подростки вошли в дом.       — Маам, я пришёл. Со мной Дзёшико. Мы в мою комнату, делать уроки. Кушать будем позже. — сказал Баджи, ставя обувь в угол.       — Хорошо, сынок. — отозвалась женщина с кухни. Кейске улыбнулся. От этого "сынок" так тепло в груди. Так приятно. Так хорошо. Почувствовав, что глаза начинают слезиться, подросток помотал головой.       — "Чего это я? Нормально же всё." — юноша вошёл в глубь дома.       — Здравствуйте, Чиэса-сан! — воскликнула Дзёшико, заглядывая на кухню.       — Привет, солнце. — женщина оторвалась от плиты, чтобы обнять Шоджикири. — Как день прошёл? Как твои братья? — спросила Баджи, что-то помешивая в кастрюле.       — Всё хорошо. — ответила Аку, закидывая в рот один из пирожков, которые лежали в тарелке на столе. — Все братья живы и здоровы. С сестрёнкой тоже хорошо. И дедушка ещё ого-го. — улыбнулась девушка. За это время семья Сано и братья Хайтани стали для неё семьёй, по-тихоньку вытесняя тоску по кровным родственникам. Дзёшико любила и любит свою семью. Но Аку уже поняла, что вернуться назад — невозможное чудо. А её семья была бы рада, что девушка смогла найти в себе силы, чтобы двигаться дальше. Они были бы рады, что Дзёшико смогла принять всех этих людей в свою семью, найдя для них место в своём сердце. Аку улыбнулся, с какой-то ностальгией глядя на пирожок.       — Не вкусный? — вдруг раздалось над ухом.       — Что вы? Очень вкусный! — Шоджикири одним махом доела пирожок и широко улыбнулась.       — Это хорошо. — Чиэса взлохматила волосы девушки.       — Дзёшико, блин, топай ко мне! — Баджи недовольно зыркнул на капитана шестого отряда. — Уроки я за тебя буду делать? — юноша дождался пока Аку помоет руки и, взяв ту за запястье, повёл в свою комнату. — Давай быстрее сделаем основные уроки и перейдём к творческому заданию! — Кейске сел за стол, доставая тетради. Видя такое рвение со стороны сына, женщина улыбнулась. Если так посудить, то после знакомства с Дзё она стала улыбаться намного чаще. Даже кажется, что всё время. Хотя может так и было? Определённо, с приходом этой девушки стало только лучше. В доме стало будто светлее, наладились отношения с единственным сыном, она улыбается, наконец отпустив тоску и оправившись от выгорания. Сложно растить ребёнка в одиночку, с самого начала не имея поддержки со стороны своих родителей. Сложно поднять того на колени, не имея достаточно хорошей работы. Сложно. Быт, работа, воспитание сына — всё это тяжким грузом легко на плечи женщины. Но с приходом Дзёшико стало легче. Будто все сомнения и тревоги стали исчезать и давления стало меньше. Да, забот всё ещё хватает. Несколько работ, чтобы дать всё необходимое Кейске и себе, оплачивать коммунальные услуги, быт и время от времени выслушивание жалоб от учителей — всё это осталось. Но хотя бы отношения с сыном улучшились. Это ли не радость? Это ли не причина для хорошего настроения и улыбки? Определённо, причина.             Спустя несколько часов с основными уроками кое-как было покончено. И Кейске с Дзёшико вышли на кухню, чтобы перекусить. Оба выглядели до жути уставшими, будто делали не уроки, а сражались с инопланетянами.       — Голова от математики пухнет.... — пожаловалась Шоджикири, уплетая удон с курицей.       — От всех уроков пухнет.... — подхватил Баджи, делая глоток чая.       — Может отдохнёте? — сжалилась Чиэса, складывая чистую посуду в шкаф. Подросток помотал головой:       — Ещё творческое задание. — вздохнул юноша, поднимаясь из-за стола. — Спасибо, мам. Было вкусно. — чмокнув женщину в щёку, Кейске положил грязную посуду в раковину.       — Спасибо, Чиэса-сан. Всё очень вкусно. — Дзёшико широко улыбнулась, последовав примеру Баджи.       — Пожалуйста. — Чиэса, улыбнувшись, взлохматила волосы подросткам.             Шоджикири и Кейске уселись за стол.       — Написать стих... — юноша постучал карандашом по тетради.       — Думаю для начала нужно подумать о чём писать. — девушка задумчиво посмотрела на чистый лист. — А что если?... — Дзёшико, чуть высунув кончик языка, что-то писала в тетрадь. — Синие занавески, Оранжевый шкаф. Под обоями следы штукатурки, А на альбоме серый жираф. Узорчатый ковёр И телевизора гул. На кровати плюшевый бобр, А из окон мне ветер дул. Куча комнатных цветов И из кухни на обед громкий зов. Не увижу всё это больше никогда, Теперь у меня другая судьба. — прочитала Шоджикири. — Ну как? — спросила капитан шестого отряда.       — Т-ты?!.. Как?! Как ты это сделала?! — Баджи придвинулся ближе. — Ты ведьма, да? Тебе чёрная магия помогает! Всё я тебя расскусил, колдунья! — воскликнул Кейске на что девушка лишь рассмеялась. Внезапно зазвонил телефон.       — Алло? — Дзёшико взяла трубку. — Я у Баджи, мы уроки делаем. — ответила Аку. — Ну можно я у него останусь? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Ран, ну ты же добрый. — умоляющим голосом попросила Шоджикири. — Ну и ладно. — судя по недовольству девушки, ей не разрешили. — Когда ты подъедешь? — спросила Дзёшико. — Ну Риндо так Риндо. — пожала плечами Аку. — Хорошо, жду. — покорно выдохнула капитан шестого отряда. — Сейчас скоро Риндо приедет. — пояснила Шоджикири, начиная собирать свои вещи.       — О ну пока значит. — произнёс Кейске, вставая. — А я буду домашку для демонашки делать. — девушка прыснула.       — До встречи. — Дзёшико обняла юношу, прижавшись, а потом вышла из комнаты. — До свидания, Чиэса-сан! — Аку помахала рукой женщине и вышла из квартиры. На улице её уже ждал Риндо:       — Привет, зайчонок. — ладонь взлохматила девушке волосы. — Как дела с учёбой? — поинтересовался юноша.       — Нормально. Нам задали творческое задание. Я стих написала, хочешь дома почитаю? — спросила Дзёшико, довольно жмурясь от ласковых прикосновений.       — Конечно. — кивнул Хайтани, садясь на байк. Аку села сзади, обняв брата за талию. Транспорт тронулся, увозя Хайтани домой.             Баджи долго грыз карандаш, задумчиво глядя на чистый лист. Опомнился юноша только тогда, когда опилки начали застревать в зубах, а на язык прилипла краска. Вздохнув, подросток отправился в ванну принять душ и почистить зубы. Вернувшись в комнату, Кейске снова сел за тетрадь. Время давно перевалило за полночь, но юноша всё сидел перед чистым листом. В дверь постучали и в комнату вошла Чиэса:       — Кейске, может ты спать пойдёшь? — начала женщина, подходя к сыну. — В конце-концов не всем дано быть поэтами. — Баджи взлохматила волосы юноши. Подросток помотал головой:       — Я хочу его сделать. — Кейске поднял на мать красные от усталости глаза. — Но я не знаю... Как писать? Что писать? О чём? — юноша недовольно толкнул карандаш, который, скатившись, упал на пол. Подросток со вздохом поднял его.       — Попробуй просто начать. Пиши то, что у тебя на сердце. — женщина присела рядом, приобняв Кейске. — А насчёт рифм не волнуйся. Существуют же стихи без рифмы. — Чиэса помассировала уставшие плечи. — Но если чувствуешь, что не можешь, то не мучай себя. — женщина обняла сына, прижимая к себе. — Уже поздно. Ты устал. А твоё здоровье важнее, чем цифры в тетради. — начала мать, гладя своего ребёнка по голове. — Да, я прошу тебя не забивать на учёбу, стараться учиться, но ты важнее всего этого. — рука опускалась ниже, гладя спину. — И даже так. Даже несмотря на твои прогулы, драки, конфликты с учителями и отрицательные оценки я всё равно люблю тебя, дорожу и горжусь тобой, Кейске. — произнесла Чиэса, устраивая подбородок на макушке юноши.       — "Слишком трогательно..." — Кейске шмыгнул носом. — Спасибо, мам. — подросток прикрыл глаза, упираясь лбом в плечо женщине. — Я тебя тоже люблю. — глаза предательски слезились и Баджи вытер слёзы до того как те скатятся по щекам. От чего-то хотелось плакать. Прижаться к матери и плакать.       — Нет ничего постыдного в слезах. — произнесла Чиэса, тыльной стороной ладони вытирая соленые дорожки. Кейске промолчал, прижавшись сильнее и прикрывая глаза, вдыхая родной запах, чувствуя покой и уют. Ощущая безграничную заботу и любовь.       — "Так спокойно..." — юноша открыл глаза. — Ладно, мам, я пойду доделывать задание. — подросток отстранился.       — Удачи, сынок. — женщина взлохматила волосы сына и вышла из комнаты.       — То что на сердце... — Баджи взял в руки карандаш, прикрывая глаза. Мозг услужливо нарисовал облик Дзёшико и от чего сердце забилось быстрее. — Кажется, я знаю, что писать... — на чистом листе быстро появлялись строки. Закончив, Кейске, укрывшись, одеялом лёг спать.             Урок подходил к концу. Учитель озвучивал оценки, сверяясь с записями в школьном журнале.       — Дзёшико Шоджикири, 100 баллов. — женщина подняла глаза на довольную девушку и пошла дальше озвучить оценки. — Кейске Баджи? — учитель подняла на юношу глаза. — Неуд? — спросила женщина, уже на автомате беря в руку ручку, чтобы вывести оценку в журнал.       — Я сделал задание. — останавливает голос. — Можно после урока прочесть? — стушевался подросток. Учитель удивлённо опускает очки, глядя на ученика поверх линз.       — Хорошо. — наконец кивает женщина. Баджи подождал пока класс опустеет и, перехватив, Дзёшико усадил её обратно за парту.       — Я хочу, чтобы ты осталась. Я же видел твой стих, так будет честно. — как не в чём не бывало произнёс юноша, но лёгкий румянец выдавал его волнение. Подросток выдохнул, достав тетрадь и начал читать:       — В моём сердце жила тоска, Что тяжким грузом меня грызла. Но с её появлением моя жизнь стала легка, Хотя в начале я подумал: Вот же идиотка. Она по началу казалось глупой, Врывалась в драку и валялась на больничной койке. Казалась простой самодовольной дурой, Когда стояла в боксёрской стойке. Но сейчас я не могу без её присутствия, Её смех, что пугает чаек прекрасен. И мне тоскливо в её отсутствие, Её взгляд всё время так ясен. Её разбитые костяшки так гормоничны с нашей формой, И, рассекая воздух на байке, спешит она домой. Запивает горький шоколад холодной водой, Прошу пусть она станет моей судьбой И я её точно также отвезу домой. Её брелок с фиолетовым котёнком качается в такт ритмичным шагам, Подпевает любимым песням, не стесняясь людей. Я понимаю, что её никому не отдам, Я защищу её от мудаков, Хотя знаю, что сама способна выписать всем тумаков. Но она моё солнце, моя тишина, Хочу, чтобы она всегда улыбалась. Чтобы всё время смеялась. Хочу, чтобы счастье её наградило сполна, Потому что она мне нужна. — с каждой строчкой лицо Кейске приобретало всё более красный оттенок, а сердце готово выскочить из груди. Закончив читать, Баджи уставился на учителя, дожидаясь пока тот скажет оценку.       — Кхм... Неожиданно-неожиданно. — женщина поправила очки. — 100 баллов, Баджи. — учитель записал оценку в журнал.             Подростки вышли из кабинета.       — Прекрасные стихи. — Дзёшико улыбнулась. — Девушке, которой ты их посвятил, повезло. — Шоджикири похлопала юношу по плечу и унеслась в даль по коридорам.       — Повезло. — передразнил капитан первого отряда. — У нас же в районе полно девушек похожих под описание. — проворчал Кейске, в след Аку. — Я даже про брелок вспомнил, а ты не поняла. — тихо-тихо произнёс Баджи, глядя как Дзёшико запивает шоколадку водой из бутылки. — Но ничего. Потом прямо признаюсь. — улыбнулся уголками губ Кейске, отправляясь в след за Шоджикири, даже не догадываясь, что Дзёшико поняла про кого стихи, но ей не хватило смелости поверить в то, что это действительно наяву, что её чувства взаимны и нужно их просто озвучить, чтобы дотянуться до счастья, которое всё это время находится рядом и будет продолжать быть рядом, дожидаясь своего часа.