Глава 3

День: 0, 07:30 Гермиона шнуровала ботинки, доходившие ей до середины голени. Она затягивала шнурки потуже, чтобы обувь сидела на ноге как влитая. Кобура с палочкой была прикреплена к левому бедру. Бадьян, несколько флаконов с зельями, бинты были рассованы по внутренним карманам мантии. Гермиона была готова. День: 0, 07:50 Впятером они покинули дом на площади Гриммо, 12, и Грюм трансгрессировал их. Гермиона, Лаванда, Дин, Малфой. Они должны были вернуться. День: 0, 08:10 В лесу, куда трансгрессировал их Грюм, было еще довольно темно. Пар облаками срывался с губ Гермионы, пока та старалась выровнять дыхание. — Будьте бдительны, — каркнул Грюм и повел их вперед. Спустя несколько сотен шагов они приблизились к небольшой лачуге, зиявшей пустыми глазницами окон. Гермионе было холодно и сыро. — Это здесь, — кивнул Грюм. Лаванда привычно прикрывала Дина, когда тот первым подошёл к двери и слегка надавил на нее, сразу отходя. Дверь провалилась внутрь. — Слишком старое место, чтобы здесь кто-то мог находиться, — покачала головой Гермиона. Она надеялась до последнего, что они встретятся с информатором, но теперь, когда она видела эту развалюху, надежда покидала ее быстрее ветра. Дин бормотал обнаруживающие заклинания, пока Малфой следил за периметром. — Мы можем войти, — тихо сообщил Дин. И они вошли. День: 0, 08:20 — Ты уверен, что это точно условленное место? — спросила Гермиона Грюма, когда они все уместились в маленькой комнате. На столе у ближайшего окна лежала одинокая вилка. Гермионе она не понравилась. Слишком блестящая. Слишком серебряная. Пока Грюм осматривал комнату, Лаванда и Дин сосредоточились на стенах. Малфой был снаружи. Гермиона запомнила, что он был снаружи, потому что внутри внезапно оказалось слишком тесно, когда она взяла вилку. Когда она взяла вилку, Грюм бросился к ней, но не успел. Когда она взяла вилку, раздалось несколько громких хлопков, с которыми появились Пожиратели. — Это ловушка! — крикнул Дин что есть мочи и попытался прикрыть Лаванду, в которую уже бросили проклятье. События происходили очень быстро. Гермиона в кого-то попала, кто-то попал в нее, потом она спряталась под столом, потом она стреляла в кого-то заклинаниями как из автомата. — Уходим! — рыкнул Грюм, когда ему удалось оглушить двоих Пожирателей. На малом пространстве комнаты было не развернуться и не прикрыться, поэтому Лаванда и Дин выпрыгнули из окон. В них полетели зеленые лучи Авады Кедавры, но ни один не попал в цель. Стол раскололся, когда в него попало чье-то проклятье. Пожирателей изначально было четверо, но Грюм уже расправился с двумя, так что ему пришлось защищаться только от двух. Они медленно расходились в разные стороны. — Портключ, Грейнджер! Отступаем! — рявкнул Грюм, и Гермиона перестала целиться в Пожирателей. Пока Грюм кружил с ними по комнате, Гермиона старалась вытащить застрявший в голенище портключ — галлеон, который отправил бы их на Гриммо. Скорее всего, Малфой, Дин и Лаванда уже были там. Ей бы изловчиться и взять с собой Грюма… Она выползла из своего укрытия, зажав галеон в рукаве, чтобы не активировать его раньше времени, и поползла к Грюму. Он держал щит. Гермиона выпрямилась и взяла галеон в руку, зажав его между своей ладонью и ладонью Грюма. — Что за… — успел удивиться он, когда они начали исчезать, но в Гермиону попало оглушающее заклинание. Гермиону отбросило в сторону, и все происходящее она помнила, как в замедленной съемке. Вот она теряет опору под ногами, вот удивленно смотрит на спину исчезающего Грюма, вот проклявший ее Пожиратель делает шаг вперед. — Грязнокровка, — прошептал он и снял маску. Беллатриса Лестрейндж улыбалась, стоя в центре гнилой лачуги. День: 0, 08:30 Гермиона сильно ударилась затылком, но она помнила, как Беллатриса выплюнула: — Твоя грязь всегда будет с тобой! Когда фиолетовый луч, сорвавшийся с палочки Беллатрисы, ударил Гермиону в живот, произошли три вещи. Во-первых, она снова услышала хлопок трансгрессии. Во-вторых, кто-то влетел в окно и, перекатившись по полу, трансгрессировал прямо на нее. В-третьих, привычным крючком под ребра портключ подхватил ее и перенес на Гриммо. Гермиона видела довольную усмешку Беллатрисы, когда та запустила в нее проклятьем. Но даже с окровавленной головой — наверняка сотрясение — и замутненным взором, прямо перед тем, как кто-то за ней вернулся и перенес в штаб-квартиру, Гермиона улыбалась. Потому что она видела кое-что, помимо усмешки Беллатрисы. Она видела ее волос. День: 0, 08:50 Даже когда Грюм наорал на нее за «неисполнение прямого приказа», «немыслимую самонадеянность» и «вопиющую неподготовленность», Гермиона ликовала. Она готова была раздобыть даже специальный медальон, куда поместила бы волос и носила бы, как влюбленные барышни прежних веков. Но сейчас ей нужно было хорошенько обработать затылок, который все еще кровил, отчего волосы выглядели мокрыми и на несколько оттенков темнее. День: 0, 10:40 Он стоял на кухне, когда Гермиона пришла выпить воды: она чувствовала себя обезвоженной даже после небольшой кровопотери. — Спасибо, — произнесла Гермиона, глядя в его стальные глаза. На его подбородке красовалась свежая царапина, полученная, скорее всего, когда он перекатывался по деревянному полу. — Это было глупо, — Малфой покачал головой. — Меня уже проинформировали, — фыркнула Гермиона, обходя его и протягиваясь к кувшину. Ее свежевымытые волосы рассыпались по плечам мелкими мокрыми прядями. — Ты всегда уходишь последним, — Гермиона отпила из бокала и поставила его на столешницу, после чего повернулась к Малфою. — Это вопрос? — уголки его губ слегка дрогнули. Малфой не отводил взгляда, когда Гермиона пристально вгляделась в его лицо, и это пришлось сделать ей. Она покидала кухню с новым ощущением. Теперь она понимала Рона. Понимала их всех. Теперь она тоже доверяла Малфою. День: 1, 15:30 — Это из-за вчерашнего? — ей пришлось повысить голос, задавая этот вопрос в третий раз, чтобы Грюм хоть как-то отреагировал. Тот развернулся к ней, прихрамывая и впечатываясь локтем в стену: — Нет, это из-за того, что для тебя пока нет поручений! И если хочешь быть полезна, лучше обнови запас своих склянок. Скоро нам всем понадобится хороший запас бодроперцового зелья. Октябрь в этом доме совершенно невыносим. День: 1, 18:40 — Невыносим, невыносим… Уж кто невыносим, так это… Две или три? Две, точно две, — бормотала Гермиона про себя в подвале, колдуя над котлом. День: 1, 23:50 Целая партия отличного бодроперцового зелья заполняла внутренности шкафчика, готового к нашествию сезона сырости и простуд. Гермиона была очень собой довольна. Она несколько раз хорошенько вымыла руки и отправилась спать. День: 2, 03:30 Гермионе снилось, что она смотрит на большую крысу, которая ест огромное зернышко, и ее зубы смешно шуршат по его поверхности. День: 2, 07:30 После хорошего утреннего душа у Гермионы начали чесаться предплечья от запястья до локтя. Она грешила на новую мочалку, которая, к тому же, была слишком жесткой. Или дело было в новом геле для душа? В любом случае, зуд утих, когда Гермиона вытерлась полотенцем, так что больше она о нем не думала. День: 2, 14:30 — Ты выглядишь совсем неважно, — заметила Гермиона, когда Гарри появился в гостиной. Синева под его глазами разливалась почти до самых висков, и даже очки не скрывали, насколько осунувшимся стало его лицо. — Зато пахну, как ночная фиалка. Я не шучу, у нас совсем кончились нормальные гели для душа, — усмехнулся Гарри, опускаясь на диван. — Итак, что сегодня на повестке дня? — Я собираюсь перечитать «Историю Хогвартса», надеюсь, что это поможет найти какую-то нить. Что это было? Что-то шуршало в углу. — Где? — переспросил Гарри. — Вот же. Как будто кто-то скребется. Разве ты не слышишь? — Гермиона вскочила с дивана и направилась к источнику звука, но тот уже исчез. — Прекратилось. — Наверное, мышь. Как считаешь, кто первым попадется в капкан: мышь или Дин с Лавандой, которые думают, что никто их не замечает? — рассмеялся Гарри. Гермиона хотела дать ему подзатыльник, но ей тоже было смешно. День: 4, 18:50 Она слышала этот шорох везде. На кухне он ощущался так, будто кто-то грызет провода, хотя их не было. В гостиной — как будто кто-то тихо шуршит пачкой с чипсами где-то за шторой. В ее комнате — словно где-то за батареей хомяк точил зерно. В подвале звук был похож на кота, закапывающего лоток. Очень тихий шурх-шурх-шурх. В ванной, когда Гермиона стояла в душе, даже сквозь струи воды она слышала его. Шурх. Шурх. Шурх. День: 5, 02:45 Гермиона проснулась оттого, что ее предплечья горели от зуда. Она несколько раз хорошенько прошлась ногтями по коже и ощутила блаженное облегчение. Через пять минут ей снова понадобилось унимать зуд. Агония сменялась облегчением, и Гермиона всю ночь так и проспала урывками. Больше она не воспользуется этой дурацкой мочалкой. День: 5, 08:50 Она выбросит эту мочалку, изрежет ее вдоль и поперек и подожжет. Гермиона еще никогда не ненавидела что-то так сильно, кроме, пожалуй, туфель с тонкими каблуками и ужасно узким носом, которые заставили подушечки ее пальцев на ногах испытывать адские муки. Ей было жалко избавляться от них, но мочалка? О, она была достойна самой отвратительной гибели. День: 6, 13:40 Гарри смеялся над ней. Она рассказала ему, а он смеялся над ней. Вообще-то, заявила тогда Гермиона, это твой дом. И, вообще-то, продолжила она, ты как хозяин должен за ним следить. И убивать всяких мелких вредителей, которые только отвлекают! — Гермиона, я уже просил Кикимера вывести всех насекомых и грызунов. Он сказал, что скорее умрет, чем позволит им завестись здесь! — Насколько я помню, он позволял здесь жить целой стае пикси! — Ну, — замялся Гарри, — видимо, для него это другое. — Что ж, — Гермиона фыркнула, — тогда я сама этим займусь. День: 6, 23:35 Гермиона поднималась из подвала с целым ящиком зелий в руках. Она еле перетащила его по ступеням и сейчас сражалась с дверной ручкой. Ставить ящик не хотелось, иначе она уже не поднимет его снова. Ручка почти поддавалась, но в последний момент словно уворачивалась от нее. Гермиона вздохнула и перенесла вес ящика на бедро, балансируя на одной ноге и согнув другую. Она опиралась на дверь, когда снова потянулась к ручке, но дверь внезапно распахнулась, и Гермиона полетела вперед прямо за ящиком. Малфой успел подхватить его под днище и придержать Гермиону за плечо, помогая ей восстановить равновесие. — Что ты?.. — удивленно подняла брови Гермиона, пока он перехватывал ящик поудобнее. — Не спалось. Что это? — спросил Малфой, отпуская ее плечо. — Гарри не верит, но я знаю, что в доме кто-то завелся. Мыши или насекомые. Я приготовила кучу разных отрав для них. Я не собираюсь больше слушать все эти шутки про мою личную мышку и все такое. Малфой хмыкнул в ответ. — Когда начинаешь? — Начинаю? — Обработку, — пояснил Малфой. Гермиона задумалась. — Лучше ее сделать, пока в комнатах пусто, чтобы никто не надышался и не отравился, — рассудила она. — Как сейчас, например? — Малфой задрал подбородок в вопросительном жесте. — Хм, пожалуй. Если начать сейчас, то я смогу закончить в гостиной, кухне и коридоре. Возможно, в ванной. — Ты не слишком устала для этого? — уточнил Малфой. — Не хочу еще одну ночь проводить с этим шорохом. У меня руки чешутся поскорее избавиться от этого. Гермиона говорила буквально, ведь ее руки чесались ну очень сильно, особенно после того, как она мыла их от крысиной отравы трижды. Может, ей нужно сменить увлажняющий крем? — Что ж. Я все равно не сплю. Могу взять на себя кухню, пока ты будешь занята гостиной, — он пожал плечами, отводя взгляд. Гермиона была удивлена, но не стала обсуждать это. — Хм, — протянула она. — Я бы не отказалась от помощи. Малфой поставил ящик на столик в гостиной, и они взяли по несколько флаконов каждый. День: 7, 03:15 Когда они закончили, Гермиона уже валилась с ног от усталости. Ей удалось обработать полностью гостиную, пока Малфой работал на кухне и в коридоре, промазывая все плинтусы, щели, углы и потолок. До ванной они так и не добрались. Она тщательно помыла руки, и желание почесать предплечья не давало ей заснуть до самого утра. День: 8, 02:45 Гермиона стояла под горячими струями, расслабляясь и ловя наслаждение. Распаренная кожа горела чистотой после того, как Гермиона хорошенько натерла ее мочалкой. Единственное, что беспокоило Гермиону, — зудящие предплечья, желание чесать которые только усилилось от растирания. Наверное, все-таки аллергия. Закутываясь в полотенце, она мурлыкала что-то себе под нос, стараясь не обращать внимание на зуд. Красные полосы от ногтей уже явно выделялись на бледных предплечьях от запястья до локтя, и, если продолжить и дальше, их сменят синяки и царапины. Когда вода стихла, Гермиона снова услышала этот звук: шурх, шурх, шурх. Скрежет, шуршание. Это точно была не мышь, потому что звук шел откуда-то сверху. С потолка. Из-под плинтуса. Гермионе было одновременно и страшно, и интересно. Она не даст каким-то вредителям себя напугать. Гермиона приблизилась к стене, и звук усилился. Теперь она слышала не скрежет. Гермиона сглотнула. Она слышала трение. В следующий миг из-под плинтуса полезло целое озеро черных крупных тараканов, быстро перебирающих лапками, шуршащих и двигающихся по направлению к ней. Гермиона завизжала, и через секунду она оказалась облеплена этими тварями. Они были везде. Они ползли по ее ногам. Они путались на голове. Ее крик еще никогда не был таким леденящим душу, это был вопль чистого ужаса. Гермионе пришлось закрыть рот, чтобы они не заползли туда, и она продолжала кричать с закрытым ртом, смахивая с себя мерзких насекомых. Гермиона рыдала от ужаса, потому что ее самый страшный кошмар стал явью. Тряся руками, ногами, головой, ногтями расцарапывая предплечья, где находились эти твари, Гермиона отступала к двери. Она раздавила уже, наверное, сотню тараканов, потому что теперь они были только на ее руках, бегали взад-вперед, и у нее не получалось их стряхнуть. Гермиона кое-как надавила на ручку и вылетела спиной вперед из ванной комнаты. Она орала диким голосом, расчесывая руки в кровь, она ничего не слышала, она тряслась в конвульсиях, когда ее схватили за запястья и пригвоздили к полу. — Нет! Убери их! Убери!!! — она наконец смогла сфокусировать взгляд, узнав Малфоя. — Что с тобой… — начал он, но Гермиона перебила: — Быстрее, что же ты, по-мо-ги мне, — срываясь на всхлип, зарыдала она. — Здесь ничего нет, — она услышала его голос, как сквозь подушку. Малфой держал ее окровавленные запястья, пока она билась под ним в истерике и умоляла помочь. — Гермиона! Посмотри на меня! — наверное, он кричал очень громко, потому что на его лбу выступила пульсирующая вена. — Здесь ничего нет! Малфой пригвоздил ее к полу всем своим весом, и она начинала с трудом дышать, поскольку для рыданий ей требовалось слишком много кислорода. — Все в порядке, Гермиона, — монотонно повторял Малфой, его глаза впивались в ее лицо, выискивая на нем сознание? безумие? — Тихо, тихо, все в порядке. Его глаза казались Гермионе якорем, за который она может зацепиться, чтобы не сойти с ума. На малую долю секунды она поверила ему. И перестала вырываться. Они оба шумно дышали. Гермиона хватала воздух ртом, ощущая тяжесть малфоевского тела, когда на нее обрушилось осознание. Их на самом деле не было. — Но как? — жалобно спросила она и икнула, втягивая воздух, как это часто бывает после бурных слез. — Что произошло, Гермиона? — спросил Малфой низким обволакивающим голосом. — Там были… Тараканы… С потолка, на мне, везде. Я пыталась их стряхнуть, но их было так много, — ее голос дрожал, как и она сама. Только сейчас она начала ощущать, как пол холодил открытые участки тела. Она все еще была в полотенце, чудом выдержавшем этот инцидент, как позднее будет называть его Гермиона. Малфой пристально смотрел на нее, и в его глазах Грейнджер видела непонятные ей эмоции. Что он чувствовал? Он покачал головой. — Их не было, — прошептала Гермиона. — Не было, — подтвердил Малфой. Ее разодранные в кровь руки саднили. Малфой отпустил ее запястья и оттолкнулся от пола, поднимаясь. Гермиона рывком сжала ноги и села. Малфой не отводил от нее взгляда, но смотрел только в глаза. Она приняла его руку, когда он подал ее. На Гермиону накатило смущение, и она поспешила скрыться — сначала на лестницу, а потом в свою комнату. Ей повезло, что на ее крики не сбежался весь дом.