Часть 5

      Тем же вечером Регулус явился в дом Лестрейнджей, где поселилась смерть.       Этому месту удивительно шло удушливое облако Тьмы, повисшее над ним, обволакивавшее рощу, и тренировочные площадки, и сам мрачный особняк из тёмного камня. Было мертвенно тихо: ни шелеста листьев под ветром, ни голоса птицы, ни шороха зверя, — и хруст гравия под туфлями Регулуса казался раскатами грома. Этот единственный в округе звук привлёк внимание человека на крыльце: тот отделился от колонны, которую подпирал, шагнул ему навстречу из полутени.       — Какого драккла копались?.. О, — его глаза расширились, уставились на Регулуса в удивлении. — Блэк?!       — Лестрейндж, — чеканно ответил Регулус, всходя на крыльцо. — Милорд?..       — Ожидает гостей.       Регулус кивнул и прошёл мимо, а Рабастан Лестрейндж продолжал смотреть на него, как на призрак Слизерина. Но ничего не сказал, не спросил; а ведь в школе его было не заткнуть.       Миновав тускло освещённый холл, Регулус поднялся на второй этаж. С каждым шагом его сердце стучало громче, и на последней ступени Регулус вынужден был остановиться. Легко опершись на перила, он прикрыл глаза, собираясь, очищая разум от лишних помыслов, закрываясь всем тем, что будут ждать от него.       Приглушённое шипение раздалось поблизости: змея Нагайна, скользя по коридору, повернула тяжёлую голову к замершему на ступени Регулусу. Миг они играли в гляделки, и Регулус ощутил себя кроликом, заворожённым взглядом хищника. Тряхнул головой и за змеёй последовал в салон.       Там было больше света, чем в остальном доме: свечи парили под потолком, а в высоком камине ревело пламя. В этом свете Рудольфус Лестрейндж, Долохов и Яксли спорили над какими-то картами; на них то и дело бросал взгляды Мальсибер, отвлекаясь от партии с Эйвери в шахматы. Двое Кэрроу, брат и сестра, тоже были здесь: пили вино и посмеивались над газетой, которую им показывал Трэверс.       Тёмный Лорд сидел у камина, вытянув к огню ноги; по ним скользила Нагайна, её шипение было почти не слышно за разговорами в комнате. От дверей не было видно лица Волан-де-Морта, поэтому Регулус не знал, с каким выражением тот произнёс:       — Регулус Блэк… какой приятный сюрприз.       В салоне сразу стало тихо. Пожиратели Смерти повернулись к переступившему порог Регулусу, и он сказал:       — Приношу извинения за долгое отсутствие, милорд.       Волан-де-Морт поднялся, развернулся. В последний раз Регулус видел его считанные недели назад, но после времени вдали ярко бросились в глаза изменения, которые, постоянно находясь поблизости, ни сам Регулус, ни, кажется, другие Пожиратели Смерти не подмечали: то, как мало былой красоты, располагавшего к нему обаяния, человеческого оставалось в их харизматичном лидере. Тёмный Лорд как будто ссыхался. Нездорово бледная кожа плотно обтянула кости его черепа, а глаза, некогда выразительные, завораживающие, запали, превратившись в две чёрные дыры, всё чаще полыхавшие багрянцем. И всё же при взгляде на Регулуса на этом неживом, словно восковая маска, лице забрезжило участие.       — Полно, мой юный друг… Скажи, оправился ли ты от приключившегося с тобой?       — По мере моих скромных сил, — покорно ответил Регулус. — Однако я готов вернуться к трудам во имя процветания магического общества.       — Ничего другого я и не ожидал от тебя, — тонкие губы Тёмного Лорда исказились в подобии улыбки, он приглашающе взмахнул рукой. — Займи место рядом со мной, Регулус. Труды скоро начнутся, а пока поговорим.       Его слова были командой, и Пожиратели Смерти вернулись к прерванным делам. Сам же Волан-де-Морт опустился обратно в своё кресло, и Регулус занял соседнее. На ковре между ними перед камином свернулась смертоносным клубком Нагайна, её глаза вперились в Регулуса, как в дичь.       Под стрёкот камина и возобновившиеся разговоры Регулус молчал. Молчал и Тёмный Лорд, рассеянно поглаживая свою длинную светлую палочку. За движением его тонких пальцев Регулус наблюдал, настороженный, опасающийся: что на уме у этого мага? Не собирается ли всё же отбросить приличия и заглянуть в его, Регулуса, разум? Если да, его неверность мигом раскроется: у барьеров Регулуса ни шанса выстоять против сильнейшего легилимента. Тот вторгнется в память, увидит пещеру, и тогда…       — Полагаю, ты уже говорил с Арктурусом? — наконец спросил Волан-де-Морт, и Регулус ответил поспешно, надеясь, что опасение не исказило лицо:       — Сегодня утром, милорд.       — И как прошёл разговор?       — Мы с дедушкой говорили о будущем семьи и моей в нём роли, — Регулус посмотрел на потрескивающие в камине поленья. Ему нужно было удержать голос ровным, а это непросто, когда сильнейший Тёмный маг современности глядит на тебя, практически не мигая. — Боюсь, теперь у меня станет больше обязанностей дома.       Тёмный Лорд легко наклонил голову. Судя по тени усмешки на губах, его подозрения и ожидания оправдались.       — Что ж, твоя ценность никогда не была на поле боя, — негромко сказал Волан-де-Морт. — Каждому из нас есть наилучшее применение. Глупо пером размешивать зелья, а ритуальным клинком забивать гвозди. Негоже тонкий, специфический артефакт бросать рядом с бомбами… А такой уникальный, как ты, Регулус, ещё поискать.       Он говорил, и его тихий спокойный голос что-то делал с Регулусом: гипнотизировал, завораживал, а на сердце при этом разгорался пожар — огненное море сомнений и стыда. Тёмный Лорд признавал его, Регулуса, личные таланты, не пытался заставить делать то, для чего он не приспособлен, — милость, которую ему отказывались оказать в семье. И против этого человека, этого лидера, принимающего его таким, какой есть, Регулус смеет злоумышлять?! Ах, разве поиски им бессмертия — такое уж преступление?!       Регулус вспомнил вечер, когда принял Метку. Это было через четыре дня после того, как Сириус сбежал из дома и был выжжен с семейного древа. Регулус боялся; всё ещё оплакивал потерянного брата; был не более чем разбитым мальчишкой, на которого в одночасье из-за решений других свалилась ноша, которая никогда не должна была оказаться на его плечах. И Тёмный Лорд видел это. Когда Регулус преклонил перед ним колени, в ответ на его клятву пообещал дать Регулусу силу, о которой тот и не мечтал.       Регулус пообещал свою жизнь взамен. Она ли оборвалась в той пещере?..       Нагайна вдруг подняла голову, зашипела, и змеиная улыбка Тёмного Лорда расширилась.       — К слову о бомбах…       В коридоре раздавались голоса и шаги, теперь и Регулус их слышал: едва внимание Волан-де-Морта соскользнуло с него, вырвался из оцепенения, тоже повернулся к дверям. Те отворились, являя Рабастана Лестрейнджа. Следом за ним вплыли три тела, связанные магическими путами; их левитировала Беллатриса, раскрасневшаяся, возбуждённая. Рядом с ней шёл ухмыляющийся Розье; замыкал мрачное шествие Крауч.       — Мой Лорд! — с придыханием воскликнула кузина, подаваясь к Волан-де-Морту. Её чары оборвались, и тела безвольными куклами рухнули на пол. Только когда они зашевелились и застонали Регулус понял, что эти люди ещё живы. — Вот предатели крови, которых вы требовали!       Тёмный Лорд воззрился на них с интересом. Короткий взмах его палочки — и пленники были вздёрнуты на колени, их бледные испуганные лица оказались обращены к нему и змее. Нагайна зашипела в предвкушении ужина.       — Добрый вечер, мистер Дирборн. Друзья, — обратился Волан-де-Морт к Пожирателям Смерти, — отвлекитесь от дел. Позвольте представить: этим вечером нашим гостем является господин заместитель главы Отдела правопорядка Министерства магии, а также его супруга и… — он остановил взгляд на ребёнке: мальчишке лет пяти, который, всхлипнув, в ужасе прижался к матери. — Как тебя зовут, малыш? — ласково спросил Тёмный Лорд.       Мальчик задрожал и не выдавил ни слова, мог только загнанной дичью пялиться на мага. Его мать, плотная кучерявая женщина, чьи щёки в обычное время наверняка покрывал здоровый румянец, попыталась закрыть сына собой.       — Кай, милорд, — ответил вместо пленников Крауч. — Мальчишку зовут Кай.       Тёмный Лорд кивнул, а Дирборн вдруг задёргался в путах:       — Не смей даже произносить его имя своим лживым языком, ты, позор своего отца!..       — Скорее это отец — позор меня! — ни на секунду не растерялся Крауч, и Пожиратели засмеялись. Видя одобрение, Крауч горделиво вскинул острый подбородок и сделал вперёд три шага, сверху вниз глядя на пленников. — Ты боготворишь его, Дирборн, своего непогрешимого начальника, однако ничего не знаешь о нём. Ха! Как ближайший к нему человек я могу просветить: Бартемиус Крауч-старший — честолюбец, каких поискать! Его заботит лишь собственное возвышение, а методы ничуть не лучше моих — и отчего только меня ты называешь лживым? Что отец заявлял «Пророку»? Что не допустит бесчинств и самосуда. Что по его приказу сделали с Селвином и всей его семьёй?!.. — с театральной паузой он обвёл зароптавших присутствующих горящим взглядом; последним посмотрел на Волан-де-Морта и склонился перед ним: — Мой лорд, простите! Слова льются сами собой, я не могу найти на них управу.       Но Крауч не раскаивался: он выпрашивал похвалу. И Тёмный Лорд это знал.       — Мне не за что прощать тебя, Барти. Твой порыв исходит от сердца, бьющегося за правое дело, — сказал он с чем-то, похожим на отеческую заботу. У Регулуса, безмолвно застывшего в кресле, от этой интонации мороз прошёл по коже. Крауч, наоборот, самодовольно улыбнулся, незамедлительно вызвав раздражённое фырканье Беллатрисы. — Но, полагаю, наши гости утомлены… Рабастан, устрой их на ночь со всем комфортом. Мы поговорим с утра, мистер Дирборн, — обратился Тёмный Лорд к министерскому, взгляд которого заметался, сделался лихорадочным.       — Прошу, отпустите мою семью!..       — Не беспокойтесь, — негромко перебил его Волан-де-Морт, наблюдая за тем, как младший Лестрейндж вздёргивает пленников левитацией. — Эван позаботится о них.       — С радостью, милорд, — оскалился Розье и вместе с Лестрейнджем вышел. Крики и причитания из коридора возвестили, что пленников разделили и поволокли в разные стороны. «Увидится ли эта семья когда-нибудь вновь?» — с тревогой подумал Регулус. Впрочем, зная методы Тёмного Лорда — увидится. Если мистер Дирборн будет упорствовать в сокрытии информации, которая требуется от него.       Откуда-то издалека раздался надрывный детский крик, быстро оборванный заглушкой, и сомнения Регулуса касательно собственных действий исчезли. Не потому, что он сентиментален. Потому что всё так, как говорил отец: дети — это будущее волшебного мира. И тот, кто бросает их в горнило войны, приносит их жизни на кровавый алтарь, не видит мира за стеной пламени.       Регулус поджал губы в мрачной решимости и поднялся. Волан-де-Морт ушёл вместе с Беллатрисой, её мужем и Долоховым, и ему самому пора убираться прочь из этого дома, где поселилась смерть, — обратно в собственный, ставший логовом демона.       Однако спокойно уйти не получилось. Отвлёкшись от разговора с Эйвери и Мальсибером, Крауч бросил на него взгляд, как будто только заметил.       — О, Блэк? Стало быть, ты всё-таки жив? — его голос звенел бездушной издёвкой, и Регулус проговорил в ответ сквозь зубы:       — Всё-таки.       — Я рад, что ты в порядке, — сказал Мальсибер.       — Да уж. Если бы вслед за отцом и ты помер, Блэки были бы в большой беде, — заметил Эйвери.       — Мой род силён тем, что из любой ситуации выходит с достоинством и продолжает стремиться к величию, — отчеканил Регулус, избегая смотреть на Крауча.       — В отличие от твоей семейки, Эйвери, — хмыкнул тот, повернувшись к приятелю. — Что-то там сталось с твоим отцом? Всё так же заливает глаза в зловонном Париже?       — Заткнись, Крауч! — огрызнулся Эйвери, краснея стремительно и ко мстительной радости Регулуса. Мальсибер усмехнулся в кулак и, прихватив под локоть, увлёк ворчащего Эйвери прочь.       Регулус против воли затаил дыхание. Крауч глядел на него миг, а затем, кивнув в безразличном прощании, ушёл следом за приятелями.

***

      Домой Регулус вернулся в отвратительном настроении. Роскошный ужин, накрытый на кухне, его только ухудшил.       — Будет мне от тебя хоть какая-то польза помимо готовки да уборки?! — рявкнул Регулус на обходительно улыбающуюся тварь из-за Грани. — Каков был твой приказ?! Узнать…       — Всё о смерти вашего отца, господин, — перебив, закончил за него демон с не угасшей улыбочкой. — Я справился с этим заданием, а в оставшееся до вашего возвращения время приготовил ужин. Если бы не был способен на такую мелочь, то каким бы я был дворецким?       Ругаться с ним было всё равно, что ругаться с домовиком. Помассировав виски, Регулус опустился на стул перед идеально сервированным столом.       — Ну и? Что ты выяснил?       — Ваш отец в самом деле умер от драконьей оспы, хозяин, — отрапортовал демон тоном идеального слуги: не придраться, даже если захочешь. — Это подтверждает мадам Шафик, личный целитель ваших родителей на протяжении последних восемнадцати лет. Его болезнь была остра и скоротечна и не могла иметь иного результата, кроме смерти мистера Блэка.       — От кого он мог заразиться? — взяв вилку, Регулус принялся задумчиво крутить её в пальцах. — Всё же я не болел.       — Примечательно то, — скользнув ближе, демон снял пузатую металлическую крышку с блюда с восхитительно пахнувшим запечённым кроликом и принялся разделывать тушку, лакомые кусочки накладывая в тарелку хозяина, — что о болезни вашего отца стало известно на следующий день после того, как вы отправили письмо о своём недуге Тёмному Лорду. Кто-то может сказать, любопытное совпадение…       — Совпадение ли? — Регулус нахмурился. Он ощущал между событиями нить, которую бы предпочёл не обнаружить. — Хорошо. Предположим, смерть моего отца — не случайность. Узнав о моей болезни, кто-то мог использовать драконью оспу как удобный инструмент для того, чтобы… — он запнулся, но взгляд твари был пристальный, и Регулус заставил себя ровно продолжить: — чтобы избавиться от моего отца. Вопрос в том, зачем?       — «Cui bono?», как говорили римляне, — сказал демон, в изящном задумчивом жесте приложив пальцы к подбородку. У Регулуса в уме вертелся тот же вопрос.       — Разумеется, мой отец не был невинен, как пуффендуйский первогодка, — медленно начал он. — Он не ладил со многими людьми, однако я никогда не слышал о наличии у него смертельных врагов. Отец был скромен в потребностях, всегда отдавал долги, из дурных пристрастий имел разве что табак. То, что он не принял Метку, вызвало напряжение, но после того, как я присоединился к Пожирателям Смерти, эти волнения успокоились… — Регулус озадаченно постучал тупой стороной вилки по столу. Он зашёл в тупик и ощутил себя беспомощным, постыдно далёким от отца, которого так искренне, беззаветно любил.       Хорош любящий сын! Не в состоянии даже назвать врагов своего родителя!       — Мне довелось быть свидетелем и участником сотен и тысяч расследований, милорд, — подал голос демон, накладывая в тарелку Регулуса картошку, — и мой опыт говорит, что в большинстве случаев за убийством стоит кто-то близкий к жертве, — его глаза сверкнули. — Очень близкий.       Регулус вздрогнул, непроизвольно стиснул вилку так, что побелели костяшки. Связующая нить казалась уже канатом.       — Найди, в какой дыре скрывается мой брат, — тихо приказал Регулус слуге, расплывшемуся в оскале. — У меня есть к нему разговор.