Часть 1

      Из распахнутого окна в светлую комнату пробирался утренний ветерок, доносилось щебетание птиц, а где-то вдалеке проезжали машины, ещё не попавшие в ранний час пик. Сквозь зелёные кроны деревьев просачивались шаловливые лучики солнца, весело играющиеся на бледном лице. Шелестела густая трава, сочетаясь в какофонии звуков. И только звон будильника не вписывался в атмосферу не так давно проснувшегося города.       Рукой нащупав источник надоедливой трели, лишь с третьей попытки удалось отключить её и вот тогда распахнулись ореховые очи, всё еще туманно разглядывающие потолок из под длинной чёлки. После сбитого за весенние каникулы режима весьма сложно просыпаться в шесть утра, но чудом преодолевая утреннюю магию мягкой кроватки, сонная тушка, натянув длинные шорты, которые даже так были на половину скрыты под широкой футболкой, пошатываясь, направилась в ванную. Сонному сознанию ещё сложно было здраво мыслить, но, к счастью, тело не подвело и поцелуй с полом удалось отложить, а всё из-за расплывающейся плитки из которой и состоит вся ванная комната.       — Су-ми-ко. Ха-сэ-га-ва Су-ми-ко, — глядя на своё отражение в зеркале, шептал тихий голос.       Подгоняемая тёплыми струями воды, пена поспешно уходила с девичьего тела, ласково огибая мягкие изгибы и быстро скрываясь в дренаже пола. Встав со стульчика, Сумико вытерлась полотенцем, чуть подсушила мокрые волосы и, не торопясь, направилась в комнату.       Началась самая ненавистная часть её ежедневных сборов. Вновь снимая с себя одежду, Сумико ленивым жестом подтянула недалеко лежащий эластичный бинт. Устало выдыхая, юная Хасэгава принялась стягивать свой несчастный первый размер. Удовлетворившись результатом с зеркала на дверце шкафа, Сумико достала школьную форму. Серые брюки свободно прилегали к телу, а рубашка с короткими рукавами прилежно скрывала небольшие секреты Хасегавы. Нацепив галстук, оставив свободно болтаться на шее, девушка прошлась по смоляным волосам острым гребнем. Короткие, воздушные волосы водопадом рассыпались из-под гладких зубчиков.       Собравшись, Сумико направилась завтракать. Совмещённые кухня и зал освещались утренним светом из незашторенных окон, а белые стены делали комнату лишь светлее. Однако, тёплая атмосфера утра быстро улетучилась. Чета Хасэгава, колдовавшие над завтраком, ещё даже не заметили своё дитя, но Сумико уже явно ощутила давление. Мельком оглядевшись, юная Хасэгава направилась к обеденному столу.       — Доброе утро, Нобу. Постарайся в новом учебном году, — прозвучал заливистый и такой ненавистный женский голос.       — Доброе, — последовал чуть хрипловатый ответ. Более обмена любезностями не было. Семья села за стол и принялась за трапезу, параллельно обсуждая различные темы: от погоды и работы до недавно прочитанной книги или статьи. Не особо желающая вступать в разговор Сумико, недавно названная как Нобу, отвечала кратко и лаконично, не чувствую себя комфортно в, как ей казалось, удушающей атмосфере, находясь под гнётом глаз чрезмерно любящих родителей.       — Нобу, а как...       — Нобу, у тебя...       — Нобу, что насчёт...       Безустанно твердил голос матери. Звонко отложив палочки в сторону, Сумико встала из-за стола и, объявив об окончании своего завтрака и прихватив бенто, скрылась от пожирающего взгляда зелёных глаз женщины.       Нобу, Нобу и, конечно же, что? Нобу! Как же ей осточертело слушать уже ставшее ненавистным имя.       — Сумико. Су-ми-ко. — мысленно повторяла она. Прихватив всё нужное, девушка, а внешне парень, вышла из квартиры, свободно выдыхая, словно до этого была за горло схвачена железными наманикюренными ручками.       Дорога до школы прошла благополучно. В наушниках играла приятная музыка, перебирая жанры, а после по пути встретились друзья: второгодка старшей школы Козуме Кенма и по совместительству одноклассник, а также третьегодка Тетсуро Куроо. Тогда-то неприятный утренний осадок сошёл на нет. Просто своим присутствием или парочкой фраз друзья могут нормализовать её состояние, даже сами того не подозревая.       Сам день прошёл вполне неплохо. Нудные и монотонные уроки не затмят весёлые перемены, которые Сумико проводила, по большей части, с Кенмой и Ямамото. Они — одноклассники, далеко ходить не нужно. Козуме ещё со средней школы посадил её на всякие игрушки, поэтому они частенько могли рубиться во что-нибудь вместе, хоть Хасэгава не могла назвать себя таким же заядлым игроком, как Кенма.       В обеденное время они и ещё пару ребят из волейбольного клуба собрались под деревом. По небу медленно плыли пушистые облака, тёплый ветерок ласкал траву. Из открытых упаковок доносились чудесные ароматы.       — Завтра будет тренировка, как обычно, сегодняшнюю отменили, раз уж у нас первый день первого семестра, — оповестил Куроо, надкусив кусочек рыбы. Реакция не заставила себя долго ждать. Кто-то был рад скорому возвращению в строй, к таким относятся Ямамото и Сумико (ей лишь бы из дома свалить), а кто-то не особо блистал счастьем, например, Кенма, который ещё недавно недовольно бурчал из-за усталости, пока они шли по домам. Ведь несмотря на летние каникулы они всё равно ходили тренироваться. Лев не мог определиться, и на его лице застыло весьма забавное выражение. Он вроде и рад, что сможет поиграть и научиться чему-нибудь, но он вспоминает сами тренировки, его неудачи и то, что всё названое его не пугает, а вот нагоняи от Тетсуро ещё как!       — На днях вышла новая игра, — тихо вещал ей Кенма, запуская приложение на телефон, — графика хорошая, детали проработанные и миссии на уровне.       Заинтересовавшись, Сумико отдалилась от внешнего разговора и для лучшего виденья чуть придвинулась. Как и было сказано, игра и вправду была на высоте. Хотя Кенма врать не будет, он знает толк в таких вещах.       Пока Козуме был полностью поглощён игрой, Сумико мельком поглядывала на его профиль, кое-как отводя взгляд, будучи покорённой красотой юноши.        — Кенма, Нобу, ешьте давайте, — ворвался чужой голос в сознание. Кажись, мамочка Куроо недоволен. Заглянув в свое и друга бенто, она в действительности осознала, что и половины не съедено, а выбравшись из игры, Хасэгава почувствовала куда-то пропавший до этого голод.       — Ага, — улыбка сама вылезла на губах, хотя причины-то и не было. Положив немного риса в рот, Сумико очередной раз поняла одну истину: стряпня матери очень вкусная. В отличие от той, что готовит она сама.       — Нобу-сан, Вы так много едите, — глядел на её действительно большую порцию Лев, — но всё равно остаётесь таким худым и хилым. И несмотря на походы в качалку всё равно никакого результаты.       Эх, а ведь будь она агрессивнее, комплексуй она по этому поводу и главное — будь она парнем — получил бы. Вот Яку частенько даёт ему взбучку, если тот упомянет его невысокий рост.       Здесь уж к разговору присоединился Ямамото, которого прорвало на смех, — ест за десятерых и хоть бы хны! А вообще, Лев, Нобу у нас ещё тот лодырь, если дело касается штанг и упражнений с гантелями, — уже схватившись за живот от смеха, кричал парень.       — А ну заткнулись, — заступился Куроо. — Не обижайте его, вдруг у него и сердечко такое же слабое, как и тело. — Ну да, конечно. Закатив глаза, Сумико продолжила трапезу. Пусть болтают, но то, что она не может нарастить мышцы, ей даже на руку. А вообще, она выбирает упражнения для других вещей, не нужны ей эти мускулы, поэтому вовсе она не отлынивает!       Дружеская беседа затянулась вплоть до звонка. Разбежавшись по классам, ребята вновь погрузилась в учебную рутину, пересекаясь на переменах. Учителя монотонно объясняли материал, не замечая сонных мух. Вскоре время подошло к концу дня. Собравшись небольшой компанией с обеда, школьники направились домой.       Негромко хлопнув дверью, Сумико зашла в квартиру. С зала доносился спокойный голос какой-то ведущей и вновь чудесные ароматы. Не оглашая своего присутствия, девушка направилась в комнату. Отставив сумку, Хасэгава плюхнулась на кровать, погрязнув в тишине и отдаляясь от внешнего мира. Лишь мерно тикающие часы на стене разбавляли обстановку.

Раздался хлопок.

      — Я дома! — дошёл до неё приглушённый баритон, более она не знала о чём шёл разговор.        — Нобу? — три чётких стука в дверь, — я не слышала, когда ты пришёл, — дверь немного распахнулась и в неё вошла Банко, шлейфом ведя за собой волны чёрных волос.       — Я просто тихо вошёл, ока-сан. Не хотел отвлекать.       — Переодевайся и выходи, я сделала небольшой перекус перед ужином, знаю, что голодный, — добродушная улыбка коснулась губ женщины, а зелёные глаза выказывали любовь к своему ребёнку.       — Я выйду на улицу, положи мне с собой, пожалуйста, — последовала незамедлительная просьба, на которую Банко, ответив кивком, удалилась. Не решившись больше лежать, Сумико встала и, достав из шкафа чёрные штаны и безразмерную футболку, переоделась. Объёмный верх прибавлял габаритов хлюпкому мальчишке.       Запихнув тетради и учебники, нужные для выполнения домашнего задания в рюкзак, следом полетел плеер и PSP, а рядом был поставлен новенький фотоаппарат, который после перекочевал на тонкую шею.       В коридоре уже стояла мать в ожидании сына с коробочкой еды в руках.       — Возвращайся не поздно, — в который раз повторила заезженную фразу Банко, получив короткое "Ага" и лёгкий хлопок двери.       Гуляя по зелёным улицам, стараясь обходить многолюдные места, Сумико любовалась местными видами. До этого висящий на шее фотоаппарат, щёлкал, запечатывая красоты Японии.       Дойдя до парка, Хасэгава расположилась на скамейке. Из рюкзака были вытащены тетради и учебники, а также контейнер с едой. В наушниках играла лёгкая мелодия — что-то из Тору Такэмицу, способствуя работе. Так пролетело некоторое время. Еда быстро исчерпалась, не до конца утолив голод, а точка после аккуратных записей в тетради оповещала об окончании работы. Теперь можно наслаждаться отдыхом. И чудесным закатом, который Сумико не оставила без внимания, запечатлев.       Уже ближе к восьми, девушка стала нехотя собираться. Вновь видеть родителей, сидеть с ними за одним столом и слышать ненавистное "Нобу", было тяжело. Лелеяла лишь мысль о хорошем ужине, который утолит огромный голод Хасэгава. Её желудок — настоящая пропасть, чёрная дыра. Собственно, пища в их семье особенно ценится, поэтому дома всегда есть чем поживиться, что не удивительно. Они говорят (куда уж без них), что Осакцы всегда славились своей любовью к еде, поэтому неудивительно, если она сама любит много и вкусно поесть. Родные корни дают о себе знать.       Хотелось бы вернуться в Осаку, увидеться с родственниками, друзьями, отведать блюда и перекусы из ларьков, что можно встретить везде. Она ведь не коренная токийская девушка (парень). С тех пор, как пять лет назад они уехали из родного города, когда ей было 12, они так туда и не возвращались. Оставив всё самое хорошее там...