Часть 5

      «Это какой-то кошмар. Хочу проснуться», — единственная мысль в голове.       Голова мгновенно загудела, пока тело бросило в озноб. От жары и плавящихся органов спирало дыхание, словно она сейчас же рухнет на дрожащие колени, когда от холода буквально немели конечности, а кожа была готова покрыться инеем. Дрожащие зрачки метались от одного человека к другому на пороге её дома.       Едва кто-либо был готов к такому развороту событий. В голове лишь ворох безразборных мыслей, от самых бредовых и бесполезных до предельно радикальных. И самым оптимальным было стоять в ступоре, однако...       — Привет? — и как ей выходить из ситуации? Что ей теперь делать?       Голос в её голове, если бы только мог, сорвался. Оставаясь потерянной и обессиленной в реальности, она срывалась в истерике, крушила и метала, едва не убивала себя в собственной голове. Она запуталась.       Кенма всегда был проницательным, не зря он занимал почётное место «мозга» команды Некома. Именно эта черта была одной из тех, что покорила её. Он не был столь подкован физически в сравнении со своими сокомандниками, но брал превосходство своим холодным расчетом на поле.

«Мы словно кровь в наших венах: бежим без остановки, перемещаем кислород и заставляем «мозг» работать»

      Это была далеко не единственная его чарующая черта. Дружба с Козуме — сплошная привилегия. Он замкнут и стеснителен с незнакомыми людьми, но стоит притереться, он словно становится другим. Нет, его безграничная любовь к играм никуда не уйдёт, как и некоторая коммуникативная скупость, но оттого чувствуется его уверенность и разносторонность.

      Оттого она не удивлена, что именно он озвучил это.

      Или он уже догадывался?

Почему он так смотрел на неё тогда?

      Слишком много вопросов и мало ответов.

***

      Лето в Японии непростое. Невыносимо жаркое, солнце испепеляющее. Незабываемый сезон дождей и, конечно, обилие насекомых. Всё это и многое другое превращает жизнь в вечное беспокойство, где забыться сном не предвещало возможности.       В не самый лёгкий период Сумико окончательно подкосила простуда. К и без того убивающей духоте прибавилась температура да такая, что просто дышать становилось настоящим испытанием, заставляющим думать о том, как бы не покинуть этот мир от удушья. Постоянный озноб и кашель — всё приносило неудобство.       Обстоятельства накладывались друг на друга, выбивая последний воздух из изнурённого тела. Её появление в жизни друзей не было ознаменовано радостью, лишь придавило надгробной плитой Нобу, к чему сверху подкинули холод в семье, вечный и неустанный, словно ей не хватало промозглого дыхания покойника. Лёд выстроился плотной стеной между домочадцами, оттого любой контакт, будь-то забота, воспринимался тяжело. Потому сейчас, несмотря на болезнь, она всей душой радовалась отъезду родителей в командировку.       Перевернувшись на спину, Сумико откинула одеяло в сторону. Тяжёлый вздох вырвался из груди, выпитое жаропонижающее действовало медленно, но действенно. Пусть температура всё ещё плавила тело, но не столько яро, как раньше. Поднявшись и чуть поёжившись, накинула легкий шёлковый халат, отправилась на кухню.       Холодильник не радовал обилием блюд, а на посредственную готовку не было сил. Решение было за доставкой. Последние несколько дней её питание определённо хромало, но голода не было. Она жила благодаря небольшим перекусам.       В ожидании еды Сумико вернулась в кровать. Друзья беспокоились её состоянием и писали с периодичной точностью. Она специально попросила никого не навещать её, пусть и с некоторыми протестами, ведь парни знали об уезде родителей, но удалось со спокойной души воспользоваться свободой: в поведении, одежде, словах.       Приятно облегающий домашний комплект мягко прилегал к телу. Короткий топ обтягивал грудь, не скованную бинтами и свободно вздымающуюся без преград. Точно такие же шорты демонстрировали стройные ноги, больше не скрывая всё, что выше колен. Тонкая талия больше не скрыта за бесформенной одеждой, а спина приятно выпрямлена, демонстрируя прекрасное достоинство каждой девушки.       Это её небольшая забава, попытка не потерять себя, не забыть. Такие мелочи приятно греют душу Сумико: красивая женская одежда, запрятанная глубоко в шкаф, возможность пройтись хотя бы по квартире, не горбясь и не пародируя флегматическую походку парня, а с гордой аккуратной осанкой, мягко, плавно по паркету.       В ожидании еды, Сумико погрузилась в воспоминания. Чуть отросшие чёрные волосы разметались по подушке. Проводя параллели, она сейчас и в виде парня — два разных человека. Лицо одно, повадки другие, вид другой...

***

      — Козуме-кун, пожалуйста! — состроив щенячий взгляд, стояла подле парня одноклассница.       По телу Кенмы прошли мурашки, неприятно сковывая тело. Вся ситуация так и сквозила некомфортом, отчего тот лишь сильнее сгорбился.       Ёсикава Мизуки — активистка класса, красавица и умница, бывшая претендентка на роль менеджера волейбольного клуба. На её фоне, Сумико всегда чувствовала себя ещё более обделённой.       Козуме до сих пор не верил в абсурдность ситуации. За год, едва ли набиралось и пары фраз, которыми они перекидывались, но сейчас девушка бьёт рекорды.       — Почему бы тебе не попросить кого-нибудь другого? — он всё ещё лелеял надежду отвязаться от предвещающей головной боли.       — Не думаю, что мои знакомые смогут помочь мне лучше тебя. Ты ведь так хорош в информатике.       Наглая лесть так и срывалась с губ Мизуки, она была твёрдо намерена получить своё.       — С меня причитается!       Он не знал, что заставило его согласиться, может парочка уважительных прогулов, но прошлого не миновать. Всё, что удалось выбить, — только один раз.       — Тогда сегодня в библиотеке после уроков. Пойдёт? У вас не должно быть тренировки — и, получив ленивый кивок, упорхнула к себе на место, развевая чуть вьющиеся чёрные волосы по плечам. На протяжение следующего урока, с её лица всё не слезала лёгкая улыбка, а глаза блестели и чуть щурились на солнце, переливаясь приятной глубиной моря.

      Это был не единственный и последний раз.

      Была и математика, физика, английский.

      — Ёсикава-чан, я не особо разбираюсь в биологии.       — В таком случае нам стоит подтянуть её вместе.       — Не думаю, — посчитав разговор оконченным, Кенма поспешил уйти к уже ожидающим Куроо и Нобу.       — Кажется, ты понравился ей, Кянма, — демонстрировал Куроо улыбку от уха до уха.       — Ёсикава очень милая, подумай, — на сердце Сумико скреблись кошки, так жёстко и звонко, словно это должны услышать все.       — Это утомительно, я уже устал. Тц, — терпение Козуме было на пределе, отчего посыпались нелицеприятные высказывания, а лицо исказилось в раздражённой гримасе.       — Кенма, не стоит так грубо высказываться о девушке, — начал зачитывать нравоучения Куроо, словив испепеляющий взгляд.              Дни сменяли друг друга, приближаясь к роковому дню. Долгожданный февраль входил в права календаря.       — Нобу-кун, а какой шоколад нравится Козуме? Я бы хотела...В общем, ты же понимаешь, да? Думала подойти к Тетсуро-сану, но не знаю, — тараторила Мизуки.       Не успела она толком подумать, как выпалила, — яблочный пирог. Приготовь лучше яблочный пирог.       — С-спасибо! Это, конечно, немного...Кхм. До встречи!       Ёсикава была действительно замечательной девушкой...       За сценой признания они наблюдали едва ли не всей командой, тихо переругиваясь, чтобы каждый вёл себя максимально тихо.        — Козуме-кун, ты мне нравишься! — выпалила девушка, чуть поклонившись и выставляя на вытянутых руках выпечку.       Даже издалека было видно ошеломлённое лицо друга.       — Кенма? — позвала она его по имени, отбросив формальность.       — Нет, — отойдя от первого шока, Козуме взял слово. Всё ещё неуверенно и робко, с чувством вины в голосе, — Мне жаль, — изрёк приговор.       Мизуки ещё простояла доли секунды в таком положении и, быстро промямлив извинения, поспешила прочь.

***

      Почему-то она вспомнила тот момент, когда сердце трепетало от неизвестности и страха. Чувства разделились на два фланга, где одна не хотела делить объект воздыхания ни при каких обстоятельствах, пока другая осознавала неизбежность и готова была отпустить.       Звонкая трель звонка вернула её на Землю. Сладко потянувшись, избавившись от сонного наваждения воспоминаний, поспешила в коридор, на ходу причесывая волосы руками. Сумико распахнула дверь, предвкушая вкусный обед, но увидела совершенно не то, что ожидала.

На пороге её встречали не менее удивлённые Кенма и Куроо.

      Сердце ушло в пятки, набатом отдавая в ушах. Ноги едва держали, так и норовя подкоситься. Первым порывом было захлопнуть дверь.             — Привет? — едва ли не шёпотом вырвалось с её губ.       И только когда оцепеневшие конечности чуть обрели силу, Сумико безапелляционно попыталась исполнить задуманное. Только если бы не выставленная рука Куроо...

Всё меняется.

      — Нобу? — распахнув обратно дверь, бросил Куроо.       Именно сейчас Сумико поняла в насколько беспомощном положении находится. Парни пустым взглядом уставились на неё, оглядев бросающиеся различия.

«Лицо одно, повадки другие, вид другой...»

      — Или... Сумико? — уставился на неё острый взгляд янтарных глаз.