Часть 1

Дорогой дневник, сегодня мне приснился дурацкий сон… Как будто мы с моей младшей сестрой, несмотря на разницу в четыре года, учимся в одном классе. Идёт урок литературы. Яркий весенний день, всё красочное и птицы поют, а солнце согревает лицо своими лучами. Заданием на дом было зазубрить три больших стиха на тему «за что я люблю папу». Она выходит и рассказывает их с улыбкой, таким энтузиазмом, воодушевлением и искрой в глазах — все 3 подряд. Её хвалят и ставят пять,пять, пять. Она это заслужила. А после сразу вызывают меня, хотя Вэлл ещё даже не села обратно за парту. Я спокойно говорю, что не учил. Мне ставят два, два, два, но я лишь улыбаюсь и пожимают плечами, потому что мне уже давно плевать на литературу. И даже в радость побесить лишний раз нашу стервозную «филологиню». Я улыбаюсь, смотря на её злую мину, но секундой позже замечаю лицо сестры. От её улыбки не осталось и следа, её кожа покрывается мурашками, она быстро бледнеет и смотрит в мою сторону, но не видит. Смотрит сквозь меня в пустоту… Как будто ей больно… Сестра слегка опустит взгляд, чтобы скрыть мокрые глаза. Медленно возвращается за парту и садится, а потом всё остальное время сидит так, как будто её нет в этом мире и всё вокруг стало серым и холодным… Для нас обоих. Звуки урока и всего остального такие же невзрачные, приглушённые и блеклые, как будто слышишь их через стену. Мне стало не по себе. *** Минут через двадцать, на перемене я нахожу её в тусклом, затенённом коридоре. В нём никогда не включают свет. Сестра медленно идёт куда-то таким сонным, отстранённым шагом, порой немного спотыкаясь. Я беру её за плечо и спрашиваю, как она себя чувствует и всё ли в порядке. Она разворачивается и смотрит мне в глаза мутным, почти невидящим взглядом, а из её красивых карих глаз текут слёзы. На секунду она замирает и шмыгает носом всё, ещё не видя меня. Но потом вдруг резко приходит в себя. За секунды бледность наливается пылающей краской, а отрезвлённые зрачки наполнятся гневом и злостью. Она налетает на меня и начинает чуть ли не крича, истерически осыпать бранью и упрёками. Один за другим они вонзаются в меня и вопят о том, какой я безответственный, ветреный дурак, о том, что я позорю себя, позорю её и всю нашу семью! *топает ногой* Что я глупец, раз не понимаю этого и не вижу сколько всего для меня делают другие. Что только безумец будет так безрассудно отрекаться от стольких благ и людей. С силой отталкивает меня. Её красные щеки видны даже в тусклом свете, как и холод от застывших в глазах слёз и ненависти. Я сначала ошарашенно смотрю на неё с непониманием, но потом и мой взгляд становится суровым. Я стискиваю зубы от гнева, а после начинаю кричать на неё в ответ! Я кричу ей так, чтобы сестра слышала, чтобы понимала. О том, что она маленькая и наивная девчонка, понятия не имеющая как работает этот мир. Не умеет ставить приоритеты, не умеет анализировать, да как ты вообще смеешь мне указывать, что мне делать! Вечно печётся о тех, кто не даёт ей ничего кроме лживых обещаний и приятных слов. А с теми, кому она реально нужна и кто ради неё на всё готов, обращается как конченная эгоистка и неблагодарная, вредная дрянь. Пора бы ей открыть глаза и понять, что тот кто любит рассказывать тебе сказки, совсем не обязательно является твоим другом. Она, потеряв дар речи, смотрит на меня со страхом, как будто не узнавая во мне меня. Обычно я так ласков с ней и меня сложно вывести из себя, но сейчас… Сильно и грубо тыкаю её в плечо, громко заявляя, что теперь я этот тупой стих из принципа учить не буду. После разворачиваюсь и ухожу. Оставляю её одну, в сером тёмном коридоре, без окон и света. оставляю наедине с её слезами и чувствами, зная, что ещё не скоро вернусь домой. … Я так ненавижу это. (21.09.2021)