Школьное AU

Лукас следил за полётом мухи, лениво выводя в тетради буквы. Он даже не вчитывался в то, что именно пишет, а лишь притворялся, дабы его не наругали за безделье. За насекомым, противно жужжащим под потолком, следили минимум десяток так же скучающих учеников, которым урок был неинтересен. Лукас быстро взглянул в сторону учительского стола, чтобы убедиться в том, что преподаватель всё ещё не обращает на детей никакого внимания. Мужчина лет пятидесяти склонился над своими записями, и казалось, его не интересует ничего, кроме них. Яркое солнце заполняло лучами классную комнату, всё будто застыло, скованное жарой, даже листья на деревьях не трепетали; открытое на проветривании окно вовсе не привносило прохладу. Глупая муха стукнулась о стекло и вдруг подлетела к Атанасии — отличнице, дочери директора школы, которая сосредоточенно что-то писала, периодически глядя в раскрытую перед собой книгу. Лукас неожиданно для себя самого подумал, что её волосы в солнечном свете похожи на расплавленное золото. Она сидела в соседнем ряду, на несколько парт выше от того места, где расположился брюнет. Девушка раздражённо махнула рукой, отгоняя насекомое, и перекинула волосы на другое плечо. Вдруг муха, учитель и всё вокруг исчезло, оставив лишь сильное желание дёрнуть директорскую дочку за косу, чтобы она развернулась, вперившись топазовым взглядом в одноклассника… — Дети, не забывайте, что до сдачи контрольной работы осталось пять минут! Лукас едва заметно вздрогнул от слов, нарушивших тишину, и опустил глаза к тому, что писал. Выполнено половина заданий. Тихо фыркнув, парень решил оставить всё как есть, а потом попросить о пересдаче. Сейчас ему нужно подумать над тем, как пересесть ближе к девушке, дабы воплотить ранее возникшую идею в жизнь. На следующей неделе он пожаловался классному руководителю на то, что его начало подводить зрение и с места, на котором сидит, уже не так хорошо видно доску и информацию, на ней написанную. Было решено пересадить его на вторую парту от учительского стола. Пара лучших друзей, сидевшая там, не имела ничего против пересесть за парту, принадлежащую до этого Лукасу (ведь он пообещал им две плитки шоколада, если согласятся подыграть, а чего не сделаешь ради бесплатного сладкого!). Теперь брюнет сидел прямо за Атанасией и ему стоило лишь чуть наклониться вперёд, чтобы дотянуться до неё. Губы сами собой растянулись в предвкушающей веселье улыбке.

***

Атанасия де Эльджео Обелия не считала себя идеальным человеком, несмотря на то, что старалась учиться на отлично и радовать родителей. Девушка, вопреки распространённым стереотипам, не была тихой серой мышкой. В детстве она нередко удивляла Клода и Диану своей любовью к приключениям: разбитые локти и коленки, порванная и испачканная одежда, перепалки в детском саду, лазанье по деревьям. Потом, когда Ати пора было идти в школу, они переехали в город. Деревьев там было меньше, да и незаметно не полазить, но активный характер никуда не делся. Пусть она уже не ввязывалась в драки, не бегала по коридорам учебного заведения и вела себя прилежно, но за словом в карман не лезла. Атанасия не любила вредных людей, особенно мальчишек, возомнивших себя чрезмерно крутыми. Они задирают носы и дразнятся, они шумные. Поэтому она лишь вздохнула, когда новенький на перемене зачем-то залез на парту и парни-одноклассники ободряюще закричали, а девочки заохали и засмеялись. Она отвернулась, глядя на свой учебник. Ещё один дуралей. После учебного дня, идя домой вместе с двоюродной сестрой, они обсуждали разные темы. — Как тебе наш новый одноклассник, Лукас? — спросила Дженнет, с любопытством глядя на Ати. — Очередной взбалмошный дурак, — та хмыкнула и пожала плечами, будто ответ был очевиден. — Тебе не кажется, что делать такие выводы несколько… поспешно? — Дженнет откусила кусочек от батончика, купленного после школы в магазине. Атанасия качнула головой. — Нет! Кто в здравом уме залезает на парту? Про него уж точно не скажешь, что он спокойный и любит учиться. — Ну да, ведь наша милая Ати никогда не искала приключений себе на одно место, всегда была отличницей, — шатенка съёжилась под суровым взглядом родственницы, но хихикать не перестала. — В любом случае для меня он ничем не примечателен.

***

Лукас оглянулся на одноклассников, из ушей которых едва не валил дым, — так они были поглощены поиском решения задачи по алгебре — и положил ручку на парту. Слегка приподнявшись, он обхватил светлые волосы, собранные сегодня в хвост, и дёрнул. Не составило никакого труда вернуться в исходное положение и притвориться, что задача очень интересная. Его взгляд будто прикипел к тетрадке, а рука в точности повторяла написанное в учебнике. Он знал, что директорская дочка обернулась в его сторону, знал, что она пристально смотрит на него, потому что увидел, как её волосы колыхнулись при движении, услышал удивлённый голос соседки по парте и растерянный ответ. Парень прикусил губу, чтобы не улыбнуться, но был очень доволен своей выходкой. Ему удалось провернуть это ещё несколько раз, прежде чем Атанасия начала действовать. Кажется, её ангельскому терпению пришёл конец, хотя она стойко держалась. Просто однажды Лукас сходу плюхнулся на свой стул и тут же подскочил как ужаленный, взвыв от боли — он не заметил кнопки, кем-то заботливо подложенной. Громкие разговоры резко стихли, и все поражённо уставились на брюнета, потирающего пострадавшее место. Её лицо застыло словно маска, приняв удивлённое выражение. У других она не вызвала бы подозрений, но Лукас почему-то был уверен в том, что это проделка Ати. У неё единственной была причина сделать это. Их молчаливое противостояние началось. Они соревновались в том, кто окажется более сообразительным, кто придумает ловушку получше и кто первый угодит туда. Они не перекидывались громкими словами, оскорблениями, не вцеплялись друг другу в волосы и не жаловались ни одноклассникам, ни учителям. Это была только их борьба, только их игра и никто не должен вмешиваться. Маленькая месть в виде лягушки в рюкзаке, или в виде случайно пролитого столовского сока. Могли проходить недели, в течение которых всё шло мирно, а потом кто-то из них вдруг подстраивал что-то, что означало возобновление борьбы. Им не жалко было тратить время и силы, чтобы доставать друг друга. Однажды противостояние перестало быть молчаливым. Дженнет, зная заранее о практической работе, осталась дома, притворившись больной, поэтому Лукасу велели пересесть к Ати на время урока. Когда он раскладывал свои вещи, она поставила ладонь ребром, проводя ею по поверхности парты, как бы обозначая границу между ними, за которую нельзя переходить. При этом она тихо шипела: — Чтоб не смел класть свой хлам на мою сторону, понял? Лукас не сразу нашёлся что ответить, но спустя секунду молчания так же тихо сказал: — Тебе не кажется, принцесска, что эта угроза на уровне младшеклассников? Её щёки залились румянцем то ли от смущения, то ли от злости, она фыркнула, не в силах найти достойный ответ, и начала быстро писать. Брюнет изредка кидал взгляды то на хмурую соседку по парте, то на её изящные пальцы, крепко сжимавшие ручку. Он поспешил отогнать желание взять миниатюрную ладошку в свою руку и переплести её пальцы со своими. Вместо этого парень, прежде отругав себя за глупые мысли, пихнул её локтем, чтобы привлечь внимание. — Помоги мне ответить на вопрос, — и положил поверх её тетради свой черновик. Девушка с шумом втянула в себя воздух, но молча ознакомилась с содержимым черновика. Затем написала что-то на чистом заранее приготовленном листе и, сложив несколько раз, придвинула к однокласснику. Тот с радостью забрал черновик, а потом поспешил развернуть листок. Содержимое разозлило его. «Кто прочёл, тот осёл (да-да, я про тебя, если не понял, ты осёл и помогать я тебе не собираюсь, так что более не трать моё время)» Листок превратился в мелкие клочки и был выброшен в мусорное ведро.

***

Воздух в школьном саду звенел от радостных голосов детей, которые словно горох высыпали из здания наружу. Кое-где на лавках сидели парочки, некоторые места были и вовсе пусты. Атанасия достала из сумки домашнюю булку с начинкой и, вдохнув аромат вишни, с наслаждением впилась зубами в выпечку. Во время большой перемены можно было позволить себе не спеша наслаждаться любимой едой или немного отдохнуть от уроков, что девушка и делала. Дженнет где-то шушукалась со своим парнем, поэтому Ати решила им не мешать и пришла в сад. — Хэй, папенькина дочка! — её снова дёрнули за косу. И хоть было не больно, она в который раз подумала о короткой стрижке. В следующий раз точно решится. Хотя было очень жаль прощаться с такими волосами. Булочка упала на колени, пачкая штаны повидлом. Атанасия вскочила с лавочки и развернулась к Лукасу. Глаза её искрились гневом, но голос был тихим, таким, чтобы его слышал только одноклассник. — Ещё раз такое повторится — родителям расскажу, понял? Не смей более приближаться ко мне. Положив упавшую булку обратно в сумку, блондинка стряхнула с одежды крошки и неспешно двинулась к школе. Лукас не сводил с неё алых глаз. Проходя мимо парня, она замедлила шаг и с улыбкой на губах прошептала: — Не то мой папа, директор этой школы, узнает, из-за кого его любимая доченька плакала в кабинке туалета. А как он разозлится, когда узнает, что я коленки разбила из-за тебя! Ох, советую не испытывать судьбу. Именно в этот момент Лукас понял, что ему предстоит приложить максимум усилий, дабы добиться от этой девчонки симпатии. Возможно, он делает что-то не так?..