Глава 1: Несправедливость

      Кацуки возвращается домой незадолго до полудня, потный и грязный после своей обычной тренировки на выходных. Его мускулы успокаивающе болят, а постоянное покалывание в ладонях немного утихло после того, как утром он испустил много взрывов.       Он бросает свою спортивную сумку на диван и кричит: «Эй! Старая карга! Принеси мне чего-нибудь поесть!» — Сделай что-нибудь сам, засранец! Я занята, — громко отвечает его мать с верхнего этажа.       Ворча себе под нос, Кацуки распахивает холодильник и достает йогурт. Ему придётся съесть его, у него сейчас нет терпения что-нибудь приготовить.       Набрав немного в рот, он поднимается по лестнице и распахивает дверь своей спальни. Закрыв её, он подпрыгивает на своей кровати и позволяет мышцам расслабиться.       У него сейчас плохое настроение, не то чтобы у него когда-либо было хорошее, но сегодня даже хуже, чем обычно. В каком-нибудь дерьмовом шоу будет показан какой-нибудь документальный фильм о беспричудных неудачниках, и все вокруг него, кажется, просто не могут заткнуться по этому поводу.       Это, блять, тупо. В любом случае, им плевать на беспричудных людей, шоу просто хайпится на них безо всякой причины. И, конечно, ещё больше бесит то, что этот Деку вчера весь день улыбался, беспрерывно бормоча о телепередаче, взволнованный, но нервный по поводу бог знает чего.       Это действует ему на нервы, и он просто хочет, блять, вздремнуть, но любопытство — это бушующий ад внутри него, и он не может не смотреть на часы, чтобы убедиться, что шоу ещё не началось. Сейчас 12:13, начало в 13. Ну, может, в конце концов, он всё-таки заснет. (Или просто взглянет, о чём это всё, он сможет посмеяться над этим) Кацуки ест йогурт. На этот раз более агрессивно.

***

Осталось 15 минут.       Изуку поёт в голове, вытирая потные ладони о штаны. Он нервничает, и это правильно. Честно говоря, он будет разоблачён перед столькими людьми. Для него это непостижимо, сюрреалистично и, что самое главное, пугающее. Открытие миру будет также означать, что он откроется для наблюдения людей и их мнений, как добрых, так и жестоких. Что, если они примут его за слабака? Что, если они думают, что у него нет потенциала? Что, если они возьмут стереотип против беспричудных людей теперь, когда у них есть надлежащий пример? (Не то чтобы стереотипы против них все равно не выходили из-под контроля).       — Изуку, детка, все будет хорошо. Просто расслабься, ладно? — успокаивающий голос Инко останавливает поток беспокойства Изуку, несколько заземляя его. Ему удается улыбнуться ей и он кивает: «Да, всё будет хорошо».       Просто они двое, сцепив руки, ждут демонстрации жизни Изуку. Г-н и г-жа Такахаши пригласили двоих в свой главный штаб для совместного просмотра в театре, от чего Изуку вежливо отказался, сказав, что он не хотел бы быть более уязвимым для посторонних, чем уже будет во время трансляции. Г-жа Такахаши поняла и поблагодарила Изуку за его храбрость и отвагу. Изуку до сих пор не знает, что такого храброго или мужественного в том, что он сделал.       Но Инко знает, она крепко сжимает руку Изуку, когда начинается песня, которая заполняет комнату. Это немного неприятно и чрезмерно, но это выполняет свою работу, а именно: Привлекает внимание людей.       Дама, которая выглядит как воплощение чопорности и правильности, сидит за письменным столом в полный рост, прикрывая лишь часть большого настенного экрана позади неё. Изуку тяжело дышит. Дама говорит.

***

      — Цель показать всем вам, что на самом деле происходит с теми, кто коллективно считается находящимися внизу иерархии общества. Беспричудными. Кацуки фыркает. Что за херня. Эта тупая сучка говорит так, будто люди с причудами делали дерьмо с беспричудными без провокации. Разве Деку не всегда делал дерьмо, чтобы получить обращение, которое он заслужил? Разве он не всегда специально действовал людям на нервы? Бесчисленные случаи издевательств над Деку только потому, что он сидел за своим столом, мелькают в голове Кацуки. Как бы то ни было, это не может быть так плохо. Дама перестает говорить, похоже, вступительная речь закончена. Теперь будет показана жизнь какого-то безымянного беспричудного человека. Разве это не будет ужасным развлечением? Но когда экран темнеет и шаткий образ ворот дома — ворот дома Деку — показывается на его экране ноутбука, Кацуки замирает. Нет, это невозможно. Этот дерьмовый ботан не осмелился бы на такое. Он никогда не сделал бы такого шага. И всё же, всё же он слышит голос Деку, когда он приветствует случайного старика, проходящего по дороге. Гнев кипит внутри Кацуки. Как смеет этот проклятый ботаник пытаться постоять за себя. В конце концов, разве это не то, о чём это шоу? Восстание против угнетения. Он горько смеётся. Угнетение. Да, правильно. Глубоко в голове Кацуки знает, что сейчас он не по-настоящему зол. Нет. Он напуган.       Потому что это дерьмо уже в прямом эфире, с миллионами зрителей, и если, и если, по какой-то случайности, в этот день он издевался над Деку, это всё будет показано миру. Никто из его родителей не знает, что стало с дружбой Изуку и Кацуки. Они не знают, что это не дружба больше. Кацуки сжимает свой ноутбук и едва сдерживается, чтобы не бросить его через комнату.       Вместо этого он смотрит. Он видит впервые в своей жизни. Страх проникает в самую его душу, когда Деку приближается к их школе, и Альдера предстает перед его глазами во всей своей простой и унылой красе. Какой это день? Вчера? Накануне? На прошлой неделе? Чёрт возьми, ему нужно знать.       Кадры все еще нечёткие, и слышно приглушённое дыхание, когда Изуку поднимается по лестнице и останавливается перед дверью в класс. Он открывает её и идёт к своему обычному месту. Только вместо этого он делает крюк. Он подходит к столу Кацуки, стягивает рюкзак на одно плечо и расстёгивает молнию. У Кацуки перехватывает дыхание. Нет. Этого не может быть. Это шутка. Чья-то больная, извращённая шутка.       Потому что, как выясняется, его тайный поклонник, который делает ему лучший подарок каждый год, которого Кацуки отчасти ценит в крошечном уголке своего разума, не кто иной, как Деку. Блядский Деку. Камера ненадолго прикрывается рубашкой Деку, когда он наклоняется, чтобы положить коробку под его стол. И, может быть, разум Кацуки вспоминает кое-что. Несколько слов. Один нарушил обещание. Другой помнил его.       — Мы всегда будем дарить друг другу подарки! — возбуждённо восклицает ребенок с непослушными зелеными волосами. — И всегда будем рядом друг с другом в наши дни рождения! — продолжает он.       Другой мальчик с широкой ухмылкой и колючими светлыми волосами поднимает кулак в воздух: «Всегда!»       Кацуки чувствует, как что-то скручивается у него в животе. Он забыл это обещание, эти слова. Он забыл, каким он видел Деку раньше — до того, как его объявили беспричудным. Как всё изменилось так быстро и так резко, что у него никогда не было возможности оглянуться назад и задуматься, когда что-то пошло так неправильно.       Ещё одна вещь раздражает его, когда бредни Деку заполняют его уши. Какого хрена ботану не все равно? Почему, чёрт побери, он всё ещё дарил ему подарки даже после того, как Кацуки даже не поздравил Деку в его день рождения.       Вопреки тому, во что мог верить Деку, Кацуки помнил день рождения ботана, но не считал важным поздравлять его или делать что-то ещё. И это ещё больше усугубляет ситуацию. Было бы так больно, если бы Кацуки просто поздравил Деку с днём ​​рождения?       Сцена резко обрывается, и демонстрируется другое время этого дня. На этот раз это лекция, на которой их учитель английского языка раздает тестовые листы с оценками. Кацуки, как обычно, занял первое место. Только с одним неправильным ответом.       На экране появляется бумага, и Кацуки фыркает, глядя на беспорядочные каракули почерка Деку. Но вскоре это фырканье превращается в хмурое выражение, когда он видит, как откровенно их учитель саботировал работу Деку.       Беглый взгляд говорит ему, что все ответы Деку верны, верны. Только их учитель вычеркнул почти 5 правильных ответов и написал рядом с ними большие жирные нули, как будто это делало их неправильными. Так. Что это за херня?       Кацуки игнорирует маленькую рану, которую получает его гордость, зная, что он не был лучшим, не тогда, когда Деку превзошел его только для того, чтобы его дерьмовый учитель пошёл и проделал такой трюк.       Вместо этого внутри него запузырилось что-то вроде праведного гнева, когда он задался вопросом, сколько раз работа Деку была несправедливо оценена и сколько раз он был в самом низу класса, хотя Кацуки знал, что интеллект — это то, чего у Деку было в избытке.       Сколько раз Кацуки предпочитал оставаться в неведении, купаясь в гордости, которую он получил, когда был номером 1 в академии? Много. Много раз.       Две маленькие, но покрытые шрамами руки сжимают бумагу на экране, и Кацуки догадывается, что Деку тоже зол. Но Деку ничего не говорит. Вскоре на экране появляется его мудак учитель, который что-то пишет на доске, и урок продолжается, а затем заканчивается. Кацуки тоже это помнит. Встав и собираясь покинуть класс, он видит, что Деку остаётся позади, и теперь он знает, почему ботан не ушёл с остальным классом. Деку подходит к учителю и нерешительно спрашивает: «Эм, мистер Котару, сэр?» Раздраженное лицо мужчины волнует Кацуки, хотя он не знает почему. — Мидория. Что тебе теперь нужно? Резкое движение камеры. Вздрагивание. — Эм... Я просто хотел сказать, что, по-моему, в моём тестовом исправлении была какая-то ошибка? Некоторые ответы верны... Мистер Котару раздраженно ударяет по своему столу: «Ну вот и снова. Извергаешь ложь и клевещешь на меня и мою усердную работу, — он щёлкает языком, — почему ты всегда так делаешь?» Тяжелые вздохи разливаются по динамикам, и Кацуки задается вопросом, была ли у Деку паническая атака. Он до сих пор не может поверить в наглость своего учителя. Кацуки всегда думал, что Деку действительно часто лгал, это то, что учителя постоянно говорили. Он никогда не заботился о перепроверке и выстраивал удобные мнения о Деку в своей голове. Стадный инстинкт. Кацуки попался в его ловушку. — Эээ, извините, сэр. Я... Я пойду, — пробормотал Деку и, выхватив свой рюкзак, выбежал из класса. Кацуки закусывает губу, всё уже кончено. Он не может попасть на экран и избить этого учителя и вернуться обратно.

***

Инко Мидория — эмоциональный человек. Она чувствует свободу и гнев. Плакса. Так люди называют её и её сына. Но ей все равно.       Она позволяет слезам свободно падать из-за несправедливого обращения с её сыном ежедневно. Она знала, что что-то подобное происходит, она уже пыталась расспросить Изуку о том, почему его оценки были такими неустойчивыми, о том, почему он проваливал некоторые тесты, она знает, что это было не так. Он всегда отталкивал её, находя случайные оправдания. И она не пыталась копать дальше. Она плачет, и Изуку успокаивающе обнимает её за плечи, притягивая ближе, защищая от чего-то ещё, что должно было произойти. Что-то гораздо хуже несправедливой оценки. Инко Мидория готовится. Она посмотрит это до конца. Даже со слезами на глазах и нечетким зрением. Она должна. Ради Изуку.