Часть 1

Вики смотрит на старое Хайгейтское кладбище. Дэвид, конечно, говорил, что оно рядом с его квартирой, но не уточнил, что настолько. — Интересное соседство! — Вики улыбается, когда входная дверь наконец распахивается. — Зато не шумят. — Дэвид пытается поцеловать, но она отворачивается, и его губы влажно касаются щеки. — Прости. Всякий раз он предпринимает попытки коснуться, обнять, поцеловать, и всякий раз приходится ему напоминать, что они не вместе. — Я захватила кофе и немного круассанов в симпатичной французской кафешке у метро. — Протягивает ему пакет и выжидающе смотрит. — Так я могу зайти? — Ой, конечно, прости! — Дэвид суетится, впуская внутрь. Забрав пакет, он шлепает босыми ногами по еще влажному полу. — Тут вот прихожая, ага. Ванная комната. Можешь не разуваться. — Ты же только убрался. — Вики кивком указывает на швабру, прислоненную к стене в ванной, и стягивает кроссовки. — Ничего себе! Два этажа? — Ага, прикинь? — Дэвид берет у нее стаканчики и ставит их на стол. — Лендлорд в Заливе воевал, скидку сделал неплохую. Тут вот телек, а на втором этаже спальня. — Не позасыпаешь под фильмы, — отмечает Вики. — Хорошо спишь? — Да, — коротко отзывается Дэвид. — Точно? Кошмары? — Она пытается заглянуть ему в лицо, перехватить взгляд, но он, как всегда, отворачивается. — Все нормально, — отрезает и шуршит пакетом. — О! Еще теплые? Еще и с какой-то начинкой? — Не переводи тему, Дэйв. Скрестив руки на груди, Вики буравит взглядом его спину. Он напрягается и так и не поворачиваясь, хмуро отвечает: — Все нормально. Нет, последнюю неделю мне правда не снились кошмары. — Ты снова пьешь перед сном? — Я не напиваюсь, Вик. Давай лучше выпьем этот сраный кофе нормально, а? Ты пришла что, мозги мне делать? Или посмотреть, безопасно ли будет для детей, когда я их сюда после школы в среду приведу? — Я за тебя переживаю! — не отступает Вики и, взяв свой стаканчик с кофе, обходит стол и все-таки заглядывает Дэвиду в лицо. — Понимаешь? Я переживаю. Дети по тебе скучают. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. — Закончила? — Я закончу, когда ты дойдешь до врача. Этот взгляд Дэвида она видела уже много раз. Не располагающий к диалогу. И каких только аргументов Вики не приводила! Даже предлагала помощь в поиске специалиста, если на работе Дэвид идти не хочет. Ну да, признают еще негодным к службе или посадят за бумажную работу в офисе. Это понятно. — У меня все хорошо, Вики. Я же говорю: кошмаров нет. Тут отлично выходит высыпаться. Тихо, как на кладбище. Сняв крышку и громко отхлебнув кофе, Дэвид улыбается: — Пей, а то он остывает. Скоро совсем кислые помои будут. Тебе молока дать? — Если бы я хотела кофе с молоком, я бы взяла кофе с молоком. — И то верно. М, с лимонным кремом? — Дэвид явно не собирается продолжать разговор, откусывает и, толком не прожевав, говорит: — Ощень фкуфно. — Ты соришь на пол, который только что помыл. Мысленно Вики махнула рукой. И тоже взяла круассан. — Я к этим французам иногда по дороге на работу захожу, если без тачки еду. Самое смешное, что чуть ли не в соседней двери «Грэггз», и там прям очереди. — Ну... там значительно дешевле... Квартира выглядит очень неплохо. Отставив кофе, Вики проводит пальцем по плите — чисто. Хотя Дэвид может ей и не пользуется, тупо разогревая что-то из огромного «Эм-н-Эс» у метро. В холодильнике — запас яиц, бобов и бекона для завтрака, овощи, бутылка молока и... — У тебя пиво в холодильнике. — Это не значит, что я алкоголик, Вик. Нет ничего плохого в том, чтобы выпить пинту за ужином, ну или пока футбол смотрю. — У тебя никогда одной пинтой не заканчивается! А потом ты мне пьяный названиваешь и несешь какую-то чушь! — Ничего я тебе не названиваю пьяный! — огрызается Дэвид. — С чего ты вообще это взяла? — Дэйв, мы все-таки довольно давно женаты! И ты только неделю как съехал! Господи, ты сам не видишь проблемы! Тебе нужен врач! — Опять ты будешь про ПТСР мне втирать, а?! — он срывается чуть ли не на крик, но тут же прикладывает ладонь к губам и, опустив глаза, шепчет: — Прости. Я не должен был повышать на тебя голос. Ничего не отвечая, Вики обхватывает себя руками и идет к лестнице на второй этаж. Он же взрослый человек! У него были очень-очень плохие дни. И очень-очень плохие ночи, когда он стонал, иногда кричал. А когда Вики пыталась его разбудить — еще не проснувшись, нападал на нее. Ей стало страшно спать с ним в одной постели. Ей стало страшно за детей, если они решат его разбудить, пока ему снится что-то плохое на диване в гостиной. Дэвид стал выпивать. И, надо сказать, спал он намного лучше. Но смотреть каждый вечер на пьяного мужа сил у Вики не осталось. И он даже согласился, что для всех будет лучше, если они поживут раздельно. Кровать застелена на армейский манер, на тумбочках — семейные фотографии. На стенах — детские рисунки. Дэвид поднимается следом. — Надеюсь, оружия в доме нет? — От того, что я съехал, полицейские протоколы не поменялись, — сухо отвечает он. — Симпатичная у тебя холостяцкая берлога. — Вики подходит к окну и смотрит на угловатое серое здание напротив. — Только я не холост. Я женат. На тебе, Вик. Вики решает ничего не отвечать. Всякий раз, как их разговор доходит до обсуждения брака, Дэвид тут же начинает нести какую-то фаталистичную чушь про то, что, если его убьют, то им с детьми будут платить очень приличную пенсию. Почему и, главное, кто должен убить обычного сержанта полиции — Вики никогда не спрашивает. И, когда Дэвида перевели в охрану приезжих политиков, он уверял, что это довольно безопасная позиция. Если хорошо делать свою работу. Поэтому сейчас — она просто вздыхает, считает мысленно до десяти и, легко улыбнувшись, поворачивается. — Я думаю, Элле и Чарли тут понравится. — Ты до какого часа в среду дежуришь? — До восьми смена. Часов в девять их заберу. — А им не поздно будет? Может, мне все-таки их отвезти сразу домой? — Дэвид сводит брови. — Им же интересно, как их папа устроился. — Может, все-таки ты тогда с работы домой поедешь, а я на машине отвезу? Он упрямо смотрит исподлобья, и спорить с ним сейчас бесполезно, да Вики и не хочет. — Хорошо. Тогда... до среды? Молча кивнув, он пропускает ее первой вниз. У входной двери смотрит, как она завязывает шнурки. — Не передашь мой кофе недопитый? Дэвид тут же его протягивает. Его пальцы касаются ее, и Вики хочет отдернуть руку, но быстро передумывает, чтобы не расплескать. — Я могу набрать вечером? — Не стоит. — Вики поджимает губы и быстро выходит, сбегает между зданиями вниз по ступенькам и тут же сворачивает на Честер-роуд, чтобы он даже в окно ее не видел. И лучше бы Дэвид никогда не ездил в этот чертов Афганистан. *** — Дурак, — вслух произносит Дэйв, как только Вики выскакивает за дверь. Не надо было ее трогать. Раз она с самого начала дала это понять. И врать ей не надо. Ни про оружие — ну да, табельного нет, конечно, а вот макаров, сувенирный, так сказать, лежит в комоде. Надо переложить поглубже. Ни про кошмары. Но Вики ж тогда не отстанет, пока он не дойдет до мозгоправа. А кошмары всем снятся, и ничего. Это фигня полная. Дэйв открывает холодильник и достает банку пива. На часах нет еще и полудня. Первый из трех выходных. Плюхнувшись на диван, он щелкает пультом и закидывает ноги на журнальный столик. Отпуском в Малаге и не пахнет, а они ведь с Вики давно планировали свозить детей на теплое море. Правда Дэйв так и не придумал, как бы объяснял, почему не снимает футболку даже на пляже. Вики считала, что дети могут испугаться шрамов. Они их так и не видели ни разу, хотя сколько лет прошло с той командировки? Еще слишком маленькие. Или не испугаются, если поговорить, но будут переживать, что все глазеют на их папу. Вот только ни в какую Испанию этим летом семейство Бадд не летит. Все нормально. И отпуск можно не брать, значит. А может взять? Одному куда-нибудь сгонять? Нет, это не очень хорошо по отношению к Вики и детям. Выпив пару банок, Дэйв решает все-таки пройтись. Лендлорд посоветовал одну забегаловку у подземки. Сказал, что в Лондоне кебабов лучше не ел. — Ас-саляму алейкум, — здоровается Дэйв и показывает на картинку над прилавком и достает десятку. — С собой. — Уа-алейкуму ас-салям. Лук? — Да, можно! — Улыбается Дэйв. — Не планировал сегодня свиданий. В ответ смех. И что минут пять нужно подождать. Дэйв говорит, что отойдет. Перебегает улицу и ныряет в «АЛДИ». В отделе с алкоголем о чем-то ругаются пара поляков в строительных спецовках, извиняясь, Дэйв выуживает бутылку джина и идет к кассе. Кебаб и правда хорош. По телеку политическое ток-шоу, и Дэйв решает вырубить телефон, чтобы точно не звонить Вики. Поморщившись, плескает в стакан джин; подумав, решает, что и без огурца будет нормально. В очередной раз обсуждают вывод войск из Афганистана. Точнее, как: расходы на их содержание и сокращение финансирования национальной системы здравоохранения. Дэйв пошел в армию сразу после школы. Его семья ну никак не могла позволить колледж, а на стипендию он и не рассчитывал. Вариантов не так уж и много. Забавно, что в армию можно пойти в шестнадцать, а покупать сигареты и фейерверки — нет. Хотя в шестнадцать фейерверки его интересовали все еще больше, чем сигареты. Понятное дело, что до совершеннолетия никто не отправит в зону боевых действий, но тем не менее... Напыщенные индюки в дорогущих костюмах обсуждают проблемы миграции и того, что среди беженцев могут быть и террористы. Дэйв кривится, выпивает еще джина. Террористов они сами и создавали в Афганистане, а потом и в Ираке. Из простых мирных жителей, у которых, как решили товарищи по Североатлантическому Альянсу, есть оружие массового поражения и планы по захвату мира. Если первого так найти и не вышло, то второе — следствие самого вторжения, ввода войск — как принято говорить. Сейчас это Дэйв понимает. Во второй командировке, оставив Вики дома с Эллой и совсем крохотным Чарли, он смотрел на местных, и думал, а как бы он поступил, ввались к нему в страну толпа отлично вооруженных солдат, намного лучше вооруженных, чем местные? Наверное, боролся бы до конца, хоть в рукопашную. Говорящие головы в ящике продолжают размусоливать идею, что среди мигрантов могут быть террористы. И нужно усилить контроль за соцсетями и вообще. А у Дэйва перед глазами картинка из его командировки в девятом. Когда... Спина пылала, но он полз к Энди. — Медик! Медик! — он сорвал голос, и последнее его выкрикивание скорее походило на шипение. Пахло жжеными волосами, пластиком и мясом. Пулеметчика — не спасти. Его лицо обуглилось так, что веки сгорели. И губы. Не было их больше. Только белеющие зубы и торчали. Энди, немного нескладный, но отличный стрелок, пытался дышать, лежа на самом простреливаемом клочке долбаной афганской земли. У него половину лица обожгло. Пахло паленым мясом. — Давай! — Водрузив тяжелую руку на плечо, Дэйв потащил Энди в укрытие. Энди был отличным стрелком. И сейчас кивнул на крышу разрушенного здания. — Ну что, на три часа кто? — Дети ебучие, блядь! — процедил Дэйв, смотря в прицел винтовки Энди на пару совсем мальчишек, перезаряжающих РПГ. — Снимай! Они-то нас и ебнули. Поддержка с воздуха. И вот их вывозят из некогда города, от которого не осталось ничего и никого. Вокруг – «угольки». Когда обгорает и кожа, и жир, и немного мышцы – трупы выглядят не так уж и пугающе, если до этого их уже видеть. А Дэйв видел их достаточно. За две командировки он насмотрелся всякого. Дейв знал, что Энди тоже вернулся снова в Афганистан. А где еще найти работу, когда тебе пол-лица сожгло? Актером он был херовым, да и «Темного рыцаря» уже сняли тогда. И теперь, когда политики говорят что-то про военные действия, Дэйв вспоминает, как приторно-противно пахло в селении, куда они как-то пришли. На солнце трупы очень быстро разлагались. Дэйва чуть не вывернуло от сладковатого запаха, и от того, как огромные мухи топтали своими ножками открытые глаза детей или внуков старейшины. Если Вики в очередной раз спросит про кошмары — Дэйв в очередной раз промолчит. Он слишком ее любит, чтобы рассказывать про Афганистан, в который лучше бы ему было никогда не ездить.