Первая. Восставший скелет

      Всё началось с ослепительной белой вспышки. Она оглушила меня, словно тысячи раскатов грома, и возвратила к сознанию. Я бестолково смотрел в черноту, силясь разлепить слипшиеся веки, и недоумевал, как долго проспал.       Но только спустя минуту дошло, что вовсе они не закрыты: их просто нет. А перед собой я видел бесконечную тьму, мрачно-чёрный свод пещеры с обвиснувшими сталактитами. Чьё-то хриплое дыхание раздавалось над ухом, а во мраке шуршали летучие мыши. Какой-то странный скрежещущий звук окружал меня, подобный трению камня о камень. — Пхе, ты всё-таки сделал это? — донёсся до меня гнусавый сиплый смешок. Похоже, обладателем его был какой-то старик. — На что-то ты сгодился, сопляк! — Да, учитель, стараюсь… — неуверенно откликнулся другой голос.       Я не видел говорящих. Зато заново обрёл чувствительность. И под собой я стал ощущать массивную холодную каменную плиту, словно пригвоздившую меня к ней. Лежачий, я пошевелился — и снова этот странный звук раздразнил уши! — Ну же, прикажи ему подняться! Или мне тут до Заката Вечности ждать? — снова негодовал старик. — Сейчас, учитель, погодите…       Краем глаза я зацепил пучок ярко-рыжих волос. Мелькнула чёрная мантия.       Паника овладела мной моментально. Я не имел представления о человеке в чёрной мантии, но инстинктивно чувства говорили держаться от него подальше. Бежать! Только бежать!       Щенячий дрожащий голосок стал начитывать текст на неизвестном мне языке, и в тот-то момент я наконец уразумел, что это за подозрительный скрежет доставал меня. Это был звук моих костей, бренчащих и стучащих друг о друга. Потому что я целиком и полностью из них состоял, человеческие кости и череп.       Я — скелет!       Преисполненный смертельного ужаса, ещё до того как мальчишка закончил заклинание, я ринулся бежать. Как только я соскочил с каменной плиты, чтение прервалось, а вслед ему раздалось зычное: — Криворукий болван! И это ты называешь поднятием трупа?!       Трупа? Я не сильно задумывался над оглушительной бранью старикашки, потому как больше ратовал за свой побег. Не оглядывался, даже не вслушивался в вопли. Только удирал, куда глядят мои пустые глазницы, и старался отрешиться от того, как грохочут мои кости о каменистую поверхность пещеры.       Кто-то позади картаво стал читать заклинание. Меня бросило в дрожь от мысли, что направлено оно будет на меня — и я бросил все усилия на то, чтобы найти выход! Безрезультатно оглядывался, пытаясь разглядеть в беспросветном мраке хоть капельку света! Как ориентировались эти двое? Откуда они появились в этой пещере? Ведь должен же исходить свет от выхода!       Я сам не знал, куда бегу.       И, находясь в каком-то полубессознательном состоянии, я не заметил, как раздавил нечто больно хрустнувшее, съездившее по слуху знакомым звуком. А как только пригляделся, едва не испустил страшный вопль. Возможно, это мне и удалось бы, обладай я хотя голосовыми связками.       Из-под земли поднимался сухой, жёлтый, как пергамент, скелет, разгребающий комья перед собой правой рукой. Левая валялась неподалёку, и предположительно, отдавил её именно я. Пустые глазницы целенаправленно уставились на меня. И полусгнивший рот сомкнулся в яром оскале.       Впереди блеснула искра огня — наверняка факела! И я немедленно кинулся ей навстречу. Я жаждал спасения от этих мерзких тварей, от картавого старикашки и… от себя? Я хотел прямо сейчас же понять, что произошло в стенах этой пещеры и почему я выгляжу как скелет!..       И… какой-то ещё вопрос мучил меня, терзал и не давал покоя… Но я не мог ухватиться за него, спасая шкуру от нечисти.       Наконец всполох пламени озарил мрачную обитель светом. И я смог осмотреться по сторонам. Десяток идентичных скелетов вставали вокруг меня из сырой земли, преграждая мне путь. В руках у некоторых я узрел заточенные, словно новые мечи, косы и топоры. Каждый, гремя конечностями, живо подтягивался ко мне.       Хуже всего, ожидаемое спасение — свет — исходил вовсе не от факела. Впереди меня дожидался даже не человек. Кожа его была чёрная, словно сделана из потрескавшегося угля. Молочно-белые глаза словно буравили насквозь. Тело прикрывал такой же, как и самая кожа, темный плащ, а на шее твари висела мощная серебряная цепь с чёрным камнем.       На руке он держал трепыхающийся, но ослепляющий светом рыжий огонёк.       Секунд пять прошло в полнейшем ступоре. Я через силу заставил себя ступить шаг назад — только бы унести ноги от чудовища перед моими глазами! Но тут же трещащий костистый скелет, вырывший яму как будто из ниоткуда, схватил меня за лодыжку. Я махом отодрал ему показавшуюся руку и отскочил куда-то в сторону, не глядя.       Цепкая лучевая кость с фалангами осталась держаться за мою ногу.       Но всякие трепыхания уже были тщетны, и орда скелетов со страшной силой накинулась на меня, повалив на землю. Я извивался, как дождевой червяк, выбрасывая кулаки в сторону и ломая кости то тому, то другому.       Удар снизу пришёлся неожиданно и унизительно, выломав мне коленные чашечки топором и лишив меня таким образом шанса на спасение. Мне оставалось лишь трепыхаться, как бабочке в паутине, и пытаться блокировать нападки скелетов. Но я понимал, что не могу продолжать до бесконечности…       И оказался прав.       Чёрное нечто совершило несколько незаурядных движений длинными руками, и вокруг нас со скелетами сомкнулся невесомый прозрачный купол. Я оказался в ловушке. Хуже того — беззащитного, меня принялись топорами добивать костяные воины, разбивая на части! — Всё, довольно! — рявкнул совсем рядом знакомый старческий голос. И скелеты в одно мгновение рассыпались в прах, все как один! — Сгиньте во Тьму! Он уже никуда не денется.       Я остался один под куполом, а за ним, как перед экраном, оказались те двое говоривших. И наконец я смог разглядеть их более детальнее.       Как видно, виновник моего заточения — мерзкий старик, облаченный в чёрную грязную мантию. Такую ветхую, что, казалось, вот-вот развалится. Сгорбившись, он опирался на стальной посох с заострённым навершием. А морщинистое, слоившееся от древности лицо, крючковатый нос и глаза-щёлки, уничижающе смотрящие из-под седых бровей, только дополняли жуткий образ.       И бок о бок с ним — совсем ещё юный мальчишка, чья рыжая шевелюра была словно спросонку не уложена. Точно такой же балахон был на порядок ухоженней. Парень был выше на голову старого хрыча, но вжимал плечи так, словно стремился врасти в землю. — Ну что ты стал, как вкопанный? — заскрежетал зубами от недовольства старик, обращаясь к юноше. — Посмотри на плод своего творения! Что ты сделал не так, бездельник? — Я… Я, должно быть… — мямлил себе под нос тот. — Если я правильно понимаю, я не связал Узы?.. — Ты твердолобый лентяй, которых мало в этой Тьме, Гельмурд! Ещё раз: чего ты не сделал?       Рыжий парнишка вплотную подошёл к куполу, отливающему серебристым блеском. Я лежал в груде собственных костей, и целыми от меня остались только левая рука, часть торса с худосочными рёбрами и, конечно же, череп. Забавно, что я в таком состоянии всё ещё мог существовать! И колоритную парочку это ни капли не удивляло. — Не уверен… но мне кажется, я всё-таки удалял воспоминания… — Воспоминания здесь совершенно не причём! — резко перебил старик, оборвав смущённую речь парня. — Их истребляют ради удобства, они не несут никакого влияния на результат воскрешения! Ещё раз, последний, пустоголовый увалень! Чего. Ты. Не. Сделал?       Юноша по имени Гельмурд трусливо отмалчивался. Вероятно, в незнании.       Я же вдруг ухватился за их недавний диалог, как за спасительную ниточку, и задал себе уже совершенно иной вопрос, мучительный и тревожный.       Кто же я такой?.. — От тебя несёт незнанием за милю! — брезгливо выдохнул старик на молчание парня. И, спустя секунды две, каркнул: — Воля! Что ты сделал с волей, бестолковый червь? На память решил оставить, да? Будь так добр! А следующий с превеликой радостью избавится от такого нерадивого некромантишки! Я буду только счастлив. — Прошу простить меня, учитель, — залепетал извиняющимся тоном юноша. — Я сейчас же всё исправлю…       Некроманты — это слово мне ничего не напоминало. И это тревожило.       Я начал понимать, что не помнить собственного происхождения и имени — это ещё малая проблема. Я и вовсе не помнил ничего из собственной жизни! Не помнил ничего до того момента, когда перед глазами взорвалась ослепляющая белизна! Полнейшая пустота!       Начала происходить сумятица. Паренёк по-новому зачитывал заклинание, делая неуверенные пасы руками, а я со страху стал загребать рукой землю. Как будто бы это могло помочь мне выбраться! Мне было слишком сложно подтянуть тело к куполу. И я был практически уверен, что защита не позволит мне преодолеть порог.       Я был просто смешон.       Старик трагически закатил глаза — и вдруг с размаху саданул мальчишку заострённой частью посоха по виску. Юноша от неожиданности потерял равновесие и, прекратив чтение, рухнул на копчик. — Пощади мой слух! Слушать тебя противно! — всего кривило от брезгливости старика. — Возьми Гриммуар в руки и читай, если не можешь толком выучить!       Гельмурд едва ли не плакал. Влажные глаза мальчика с ужасом смотрели на посох старика, а дрожащие губы словно против воли вымолвили: — Да, учитель, как скажете…       Под мантией, прикреплённой к ремню кожаной заклепкой, у парня была хиленькая тетрадка, которую он бережно изъял и открыл на определённой странице. Свежая рана выглядела серьёзно, несколько капель крови капнули на раскрытый лист. Но Гельмурд не обратил на это внимания. Он чётко по слогам зачитывал то же заклинание, что и прежде.       Только теперь у меня сложилось впечатление, что результат будет значительно другой.       Я отчаянно пытался выбраться из ловушки под монотонное бормотание и чувствовал, как в черепной коробке происходят какие-то изменения. Я хотел дико завизжать! Воззвать на помощь! Искать спасения от жуткого заклинания, уничтожающего меня! Не имел представления, что конкретно собирались делать со мной — однозначно только, ничего хорошего!       Почему же именно я оказался здесь, в обители некромантов? Что произошло со мной и как я стал мёртвым? Кто ответит мне на эти вопросы? Я что, так и не узнаю ответов? Мне не суждено никогда увидеть мою семью и друзей, кем бы они ни были?..       Но вот чтец замолчал.       И меня тут же словно выключили. Тело перестало двигаться, словно у меня его никогда и не было. Остался только дух. Сознание, заключённое в костяную оболочку.       Больше не было страха. Не было эмоций. Не было ничего. Я потерялся во Тьме. И мне не было ни холодно, ни голодно…       Я только потерялся. И уже всё равно, что я искал своё имя, или свою жизнь. Какая разница? Теперь я ничто. — Без Гриммуара ты ничтожен, Гельмурд, — фыркнул старик скептически. — Будет полезнее избавиться от тебя. И дело с концом…       Юный некромант, утерев предательски выступившую слезу рукавом, вновь пролистал тетрадочку. Лишь изредка подглядывая в неё, он забормотал новое заклинание, стараясь, чтобы голос не дрожал.       Как только он закончил, в моей голове внезапно прояснилось.       Новая цель, словно глоток свежего воздуха для живых, дала мне смысл поднять свой череп и продолжить своё существование. Цель — служить хозяину Гельмурду и выполнять любые его пожелания, угождать ему и сражаться за него, как за самого себя. А посмею я предать его — рассыплюсь в прах и утону в Вечной Тьме. Навсегда.